Мариа Армлин – В объятиях глициний (страница 1)
Мариа Армлин
В объятиях глициний
Пролог
За свою жизнь мы неизбежно сталкиваемся с множеством испытаний: нерешенными материальными вопросами, нереализованными амбициями, токсичными отношениями, тягостными психологическими проблемами. Но ни одно из этих потрясений не способно разрушить нас так, как утрата близкого человека.
Смерть – неумолимый и безликий спутник, который с самого рождения ходит за нами по пятам, готовый в любой момент забрать самое ценное, что у нас есть – жизнь. Кто-то теряет родителей, кто-то – ребенка, друга, любимого человека или верного питомца. И в этой безжалостной арифметике потерь не столь важно, кого ты потерял. Важно лишь одно: ты продолжаешь жить против своей воли, а они – нет.
Ты, как одержимый, набираешь их номер, надеясь услышать привычное «Привет». День ото дня надеваешь до дыр поношенные вещи, хранящие тепло их прикосновений, мечтая ощутить давно забытые неповторимые объятия. Вдыхаешь аромат духов, стремясь воссоздать иллюзию их присутствия. В памяти складываешь хрупкий пазл из улыбок, прикосновений, нежных приятных мгновений, но время предательски стирает даже самые светлые воспоминания. И вот, все, что остается, – бесконечная боль и глубокое отчаяние, от которых, кажется, нет спасения.
Несправедливость, обрушившаяся на тебя, становится тенью, неотступно преследующей каждый день. Она открывает двери в темные глубины разума, где рождаются фантазии о том, как могло бы быть иначе. Мы изнуряем себя самобичеванием, бесконечно прокручивая тот день, ту минуту, ту секунду, которые разрушили нашу жизнь. Нас терзает вина за то, что мы всего лишь люди – беспомощные перед лицом времени, неспособные повернуть его вспять и отменить роковой миг.
После разрушительного гнева на судьбу на сцену выходит Торг. Мы мечтаем хотя бы об одном дне, проведенном с ушедшим на тот свет человеком, будто это помогло бы смириться с их отсутствием. Но это лишь наивная иллюзия, которой не поддастся безжалостная реальность.
Порой кажется, что, позволив себе переключиться на бурлящий круговорот жизни, мы предаем память ушедших. Мимолетная радость, искренние улыбки, головокружительное чувство любви, жажда жить и наслаждаться каждым моментом становятся врагами, которых мы сами же создаем внутри себя. Но стоит задать себе три простых вопроса: «Желали бы нам такой серой, безрадостной, угнетающей жизни те, кто по какой-то причине не смог выкарабкаться из коварных лап смерти? Хотели бы они, чтобы мы угасали, цепляясь за боль? Что бы они подумали, глядя как мы ничтожно волочим свою жизнь?»
Возможно, наша способность радоваться жизни, благодарить за каждый день – это и есть настоящий дар от тех, кто покинул нас, но продолжает любить, наблюдая с небес.
Есть в армянской речи удивительно глубокая фраза: «Цавт танем», что в переводе означает: «Дай мне унести твою боль». Эти слова не только выражают желание разделить чужую скорбь, но и дают надежду на то, что боль можно отпустить. Это не эгоизм, не попытка заглушить совесть, а, напротив, – акт принятия, благодарности и освобождения от того, что разрушает тебя изнутри.
Мы бессильны изменить прошлое, каким бы яростным ни было наше желание. Но мы способны влиять на настоящее, творить будущее, учиться любить жизнь заново, сколько бы раз она ни пронзала нас ножом предательства и утраты. Ведь если мы все еще здесь, возможно, кто-то там, на небесах, хлопочет перед Богом, нежно заботясь о нас. Но как научиться жить дальше, если отчаяние так глубоко, что ты готов впустить смерть в свою душу? Очевидно, у каждого из нас свой путь к спасению, но выход есть всегда. И моя история – тому подтверждение!
С любовью и пониманием,
Ваша Элла.
Глава 1. Лето. Странствования души
Сидя у крошечного иллюминатора комфортабельного самолета, который мягко уносил меня навстречу неизведанному, я не могла оторвать взгляд от воздушных облачных сгустков, что, словно прозрачный шелк, обволакивал вершины величественной горы Арарат. Они, будто хранители древних тайн, укрывали самое сокровенное от палящих лучей солнца, которое тщетно пыталось осветить каждую деталь их несовершенства на фоне безупречного голубого неба.
Ответ прост и сложен одновременно: моя мать. Эта несгибаемая, удивительно сильная женщина не могла больше смотреть, как я тону в депрессии, как медленно угасаю. Она боролась за меня изо всех сил, окружив десятками лучших психологов, но разве они могли помочь? Они – целители разума, а у меня страдало нечто иное, гораздо более хрупкое, эфемерное, недостижимое – моя душа. Когда она поняла, что излечить ее невозможно испробованными ранее методами, то решилась на отчаянный шаг. После очередного безрезультатного посещения сеанса психолога, она уверенно вручила мне билет в один конец, давая понять, что ее решение не подлежит обсуждению и сказала:
Я не стала спорить. С ней это бессмысленно, да и где-то глубоко в сердце я сама мечтала выбраться из этого мрака. Но каждая моя клетка боялась, что это станет предательством памяти моего Адама. Он был моим миром, и оставить эту боль, отпустить ее, казалось равносильным тому, чтобы стереть меня же из своей жизни.
– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Ереван. Температура за бортом +18 градусов Цельсия, время 07:00, – прозвучал мелодичный, обволакивающий голос стюардессы. Ее спокойная интонация настойчиво призывала не спешить с выходом, но это, казалось, совсем не волновало остальных. Пассажиры, переполненные радостью и ожиданием встречи с близкими, торопливо покидали самолет. Я смотрела, как они стремительно проходили мимо, и ощущала, как пустота, будто холодный туман, все сильнее окружала меня, не давая возможности выпутаться. Ощущение одиночества накатывало волнами, оставляя за собой только глухую тишину внутри.
– Дочка, у тебя все хорошо? Нам уже можно спуститься. Если тебе нужна помощь, я помогу, – прозвучал мягкий, заботливый голос рядом. Подняв глаза, я встретила взгляд незнакомки – женщины лет пятидесяти с добрым, слегка круглым лицом и большими зелеными глазами. В ее взгляде читалась такая трогательная искренность, что мне на миг показалось, будто она видела всю мою боль, вывернутую наизнанку. Возможно, она наблюдала за мной всю дорогу и решилась заговорить лишь сейчас, заметив моё равнодушное, застывшее выражение лица. Самолёт уже почти опустел, и стюардесса, с искусственной улыбкой, направилась в нашу сторону, чтобы поторопить с выходом.
– Все хорошо, просто задумалась. Но раз вы меня подождали, давайте спустимся вместе, – тихо ответила я, стараясь изобразить на лице хоть какое-то подобие доброжелательности.
Три года назад мы с Адамом планировали приехать сюда вместе. Эта поездка была продумана до мельчайших деталей, но тогда обстоятельства заставили нас отложить ее. Теперь наши мечты, такие яркие и трепетные, превратились в болезненные воспоминания, которые хотелось вытеснить, стереть из памяти. Но забыть было невозможно. Ведь я здесь, совсем одна, в этой стране, куда мы так мечтали приехать вдвоем. Мечта превратилась в мучительный сон.
Заметив мою нерешительность, эта энергичная, теплая женщина, словно воплощение самой жизни, неожиданно стала моим спасением. Она заботливо провела меня сквозь этот хаос, когда я едва могла собраться с мыслями. Ее ласковая рука уверенно вела меня по узким проходам самолета, затем помогла отыскать багаж, аккуратно провела через лабиринт паспортного контроля. В какой-то момент она укутала меня пледом, словно я была ребенком, потерявшимся в холодном мире, который очень в ней нуждался.