Мари Соль – Яйца всмятку (страница 43)
Руку намеренно не подаю. Знаю, уцепится, снова заплачет, прижмётся ко мне и начнёт причитать.
— Валер, ну, прости, — виновато шепчет Лиля. И я даже верю, что сейчас она искренне раскаивается в том, что устроила только что. Но в тот момент она также искренне этого хотела.
Вместо ответа, я иду в комнату, где до сих пор видны последствия бурной любви. Беру телефон с тумбочки. Вызываю машину.
— Через три минуты подъедет, белая Хонда, номер 755, — говорю в адрес Лили. Которая вышла из ванны и с ужасом созерцает своё отражение в коридорном зеркале.
Наспех вытерев тушь, причесав пальцами волосы и запахнув куртку, она берёт с пола сумочку, которую обронила, войдя. А, точнее, вломившись!
— Я люблю тебя, Вэл, — говорит, не оборачиваясь. Выходит и спешно сбегает по лестнице вниз.
Наверное, думает, я побегу догонять? Прокричу ей вдогонку, что я её тоже? Ну, уж нет! Едва ли сейчас я способен на это. Да и вообще. На любовь. Как на чувство. Вероятно, уже не решусь.
Глава 26
Субботнее утро. Андрюха у Ксюхи. Катюха с друзьями. А я собираюсь сходить в супермаркет. Даже в «Пятёрочку» теперь наряжаюсь! Мало ли? Вдруг встречу кого? Например, у витрины с кормами для кошек...
В момент, когда завершаю подкрашивать губы, в двери ёрзает ключ. Не Адрюхин! Он знает, что нужно открыть сперва верхний замок, потом нижний. Наоборот нашу дверь открывал только его отец. Он всё делает наоборот!
«Явление» застывает на пороге. Всклокоченный после вязаной шапочки. Небритый давно. Как будто вообще перестал! В свитере с горлом и куртке, которую давно стоит почистить.
— Привет, — говорит сдержано.
Я отвечаю в такой же манере:
— Привет.
Он разувается. Даже не спрашивает, можно войти, или нет?
— Ты за вещами? — уточняю.
— Да, — бросает не глядя.
— Тогда поскорее, — говорю деловитым тоном, — А то я ухожу.
Он как-то хмуро скользит по мне взглядом. Сегодня я в джинсах и свитере. Куртку-бомбер надену поверх, и ботинки на толстой подошве. Этакий молодёжный вариант! Но я ведь ещё не старуха?
— Иди, в чём проблема? — кидает Сорокин, — Я закрою ключом.
Намекает на то, что он тут как дома.
— Ты бы ключик оставил? — киваю на тумбочку в коридоре, где обычно хранятся ключи.
Он застывает, смеётся зловеще:
— Ты серьёзно, Оль?
Пожимаю плечами:
— А что?
— Да ничего! — возникает Сорокин, — Тебе не кажется, что это уже перебор? Документы на развод, ключ на тумбочку? Заигралась ты, мать!
У меня даже слов нет. Но я нахожу:
— Это я заигралась? Не ты?
Он долго сопит, прежде чем выдавить:
— Я готов вернуться в любой момент. Только скажи!
— Я не хочу, чтобы ты возвращался, — развожу я руками, давая понять: мне итак хорошо.
— Я вижу, — он опять окидывает меня таким презрительным взглядом. Как будто новой я ему нравлюсь куда меньше.
— Ладно, — машу я рукой, — Давай бери, что собирался. Я подожду.
Этой репликой я даю понять, что не намерена оставлять его дома одного. Чего доброго Андрей вернётся? Не хватало мне тут ещё их драки!
Сорокин удаляется вглубь квартиры. А я иду на кухню. Там перекладываю вещи с места на место. Как я понимаю, развода по обоюдному согласию сторон не предвидится? Что ж, как сказал адвокат, которого я наняла на Сорокинские деньги: «Тогда через суд».
Не проходит и пяти минут, как Сорокин буквально вбегает на кухню:
— Ольга! Ты трогала снасти? — лицо взволнованное, подбородок дрожит.
«Ага», — думаю я, — «Настал момент истины».
— Какие снасти? — хмурю я брови, притворяясь, что не понимаю, о чём речь.
Сорокин машет руками:
— Какие, какие? Рыболовные!
Поднимаю брови удивлённо:
— Я что, похожа на рыболова?
— Оль, я серьёзно?! — взрывается муж.
— Я тоже, — киваю, — Где оставил, там и ищи.
— Я на балконе оставил! — кричит он и тычет в сторону зала.
Я подавляю зевок:
— Ну, так в чём проблема, Жень? Значит, они там и лежат.
— Ну, ты перекладывала их? Там всё переложено! — напирает он.
— Жень, чего ты от меня хочешь? — отвечаю устало, — Да, я переложила! Я прибиралась на балконе. Забирай свои снасти и... давай уже, иди, а?
Сорокин стоит, упирая ладони в бока. Грозно смотрит. Я-то знаю, что именно он ищет и не может найти. Это «что-то» давно пристроено! Большую часть денег я отнесла в банк, открыла вклад. Нам лишним не будет! Остальное истратила. Кое-что осталось. Вот как раз собиралась пополнить запасы провизии и гигиены.
— Деньги где? — терпеливо бросает Сорокин.
«Разродился», — неприязненно думаю я.
— Какие деньги, Жень? — продолжаю играть. Пускай помучается...
Он недоверчиво хмурится. Вдруг, я и правда, не в курсе? Может, это Андрей, например? Или Катька? Но я не намерена подставлять своих собственных детей. Так что признаюсь в итоге.
— Такие, Оль! — вкрадчиво отвечает он, — Такие! Которые там лежали, в коробочке из-под червей.
— Так может, черви съели? — меня пробирает на смех. Так забавно держать его в неведении и смотреть, как его аж корёжит.
— Оль, — поднимает глаза к потолку. Запрокинув лицо, посылает к нему свои тяжкие вздохи.
— Ах, ты про деньги? — изображаю прозрение.
— Да, Оль, да! Я про них! — впивается взглядом своих выпученных глаз. Того и гляди, выпадут из орбит.
Секунду я думаю: как сообщить ему страшную новость? Как подготовить его к неизбежному?
— Их нет, — говорю со скорбным выражением на лице, — Их больше нет с нами.
— Что? — непонимающе хмурится Женька, — Как... Как это нет?!