Мари Соль – Яйца всмятку (страница 13)
— Ну, хотя бы потому, — развожу я руками, — Что, кроме мужа, я за всю свою жизнь ни с кем не спала.
В её глазах мелькает подобие жалости. Я опускаю свои.
— Чё, серьёзно? — произносит она совсем другим тоном.
Я пожимаю плечами:
— Вот так.
— Не, ну это капец, конечно! — снимает с плеча свою сумочку, — И чё? Он соврал?
Я молчу. Даже не знаю, что сказать. Соврал? Нет, он не соврал. Он просто бросил на землю и растоптал всё, что было у нас с ним хорошего...
В силу каких-то процессов в мозгу, я пока не осознала этого. И нахожусь в каком-то спасительном ступоре. Словно всё это — эта девушка, и озвученное ею, мне только кажется. Это кино, в которое я случайно попала. Меня не должно быть здесь! Но тем не менее, я здесь.
— Подожди! Но он мне говорил, что ты изменяешь ему постоянно. И только Катька не даёт ему уйти от тебя. Типа, какая-никакая, но всё-таки мать, — простодушно делится девушка.
«Катька», — думаю я. Моя девочка. Что будет с ней?
— Ну, я согласилась подождать, конечно. Я тоже мать! Понимаю немножечко. И даже сочувствую. Пьющая мать — это нечто, конечно! У меня у самой была пьющая мама. Я от неё натерпелась, росла без отца...
— Кто пьющая? — внедряюсь в её откровения.
— Кто? — недоумевающе смотрит Анжела, — Ты!
— Я? — открываю глаза так широко, насколько это возможно. Я, которая даже никогда не напивалась. Я, которая даже на праздниках и застольях, всегда норовила отнять рюмку у мужа. И, невзирая на явное неравенство в телосложении, буквально тащила его на себе, в меру пьяного.
— Чё, тоже брехня? — удивляется цыпа.
Вместо ответа я просто молчу. Онемела.
— Подожди! — произносит она, — А то, что у вас нету секса? Это правда, или...
— А..., — начинаю моргать, — Как же тогда я его заразила, по-вашему?
Стараюсь следовать её легенде. Даже любопытно, куда это всё заведёт.
— Ну, как? — продолжает она, — Вы же в одной постели спите с ним! Чтобы дочка ничего не заподозрила. Ну, вот! По простыне и переползли.
— А-а-а, — соглашаюсь. Наверно, такое возможно?
— Ну, так что, насчёт секса? — пытает меня белокурое чудо.
— А что... насчёт секса? — закрываю глаза. Бесповоротно теряю нить повествования.
— Ну, спите вы с ним или нет? Я имею ввиду, он тебя чпокает?
Это слово вызывает нервный смешок. С трудом подавляю его. Выдыхаю скопившийся воздух:
— Как минимум, дважды в неделю, — решаю польстить Сорокину. В данном случае это на пользу.
— Дважды в неделю?! — ярко накрашенный ротик округляется. Я вижу жвачку, она тоже розового цвета.
Чуть не бросаю ей: «Плюнь!».
Провожу по лицу. Да когда этот ад уже кончится?
— Да ты гонишь всё, да? Чтобы просто позлить? Ты это всё сочинила сейчас, да? — тычет она длинным пальцем. Пальцы длинные из-за ногтей. И мне так охота спросить: «Настоящие, или...».
В голове дует ветер. И волосы падают мне на лицо. Я смеюсь. И сама не замечаю, как смех мой становится громче и громче.
— Сумасшедшая, что ли? — подносит блондинка палец к виску. Как пистолет, который сейчас должен выстрелить.
Я продолжаю смеяться. Мой сведённый от напряжения рот невозможно унять. И смех льётся откуда-то из живота. Там был комок, а сейчас там пусто.
— Больная! — кричит она мне, — Да ты просто больная!
Развернувшись на месте, уходит. Я долго смотрю ей вслед, продолжая смеяться. Пока силуэт в ярко-синем пальто не исчезает в проёме арки. Затем мой смех гаснет. Вокруг никого. Только двери подъезда, соседнего с нами, скрипят. И чей-то неугомонный пёс разрывает безмолвие лаем.
Глава 9
Курю. Уже дым из ушей валит. Как же тоскливо без неё! Даже не думал, что будет так тоскливо. Паршиво. Вот и проверил. Теперь понял, каково это, жить без неё. Без них с Катькой. Просыпаться одному, засыпать. Даже к Анжелке идти неохота. Благо, что есть отговорка. Эти хреновы вши.
Задолбали. Всё чешется! Брился. Впервые за всю свою жизнь брился там, где... Короче, где одни только педики бреют! Но, если такова цена примирения, я готов. Я на всё готов, только чтобы Олька простила. И пустила меня под бочок.
«Она простит», — шепчет разум.
«Простит, но никогда не забудет», — тут же думаю я. Ну и хрен с ним! Ну, сглупил. С кем не бывает? Когда на тебя буквально запрыгивает полураздетая баба... Трудно сдержаться! А я пытался. Я честно пытался. Сказал, что женат. Что вообще не ходок. А она как давай свои сиськи оглаживать. А они у неё будь здоров... У Анжелки и то будут меньше.
Анжелка...
Я познакомился с ней три года назад. В одном из баров, в которые любим с мужиками зарулить после работы. Расслабиться, выпить пивка. В тот день засиделись. Уже понимал, что пора идти домой. Но у одного из наших была днюха. Грех не отметить! Ольке позвонил, сказал — буду поздно. Она разрешила. Она меня всегда отпускает. Доверяет. Доверяла...
В общем, сидим, тянем пивасик, и тут официантку, такую блондиночку милую, начинают доканывать парни из-за соседнего с нами стола. Они уже в стельку! Ну, я и вписался. С мужиками привстали. Зарисовали, так сказать, свой перевес. Пускай, не в количестве. Но в массе — так точно! Пятеро задохликов, двое из которых уже не бойцы, поостыли.
Официанточка сделала знак. Мол — «спасибо»! А потом принесла нам пивка за свой счёт.
С мужиками простились. Я перед тем, как домой отправляться, решил отлить. Пиво хоть и безалкогольное, я ж за рулём! Но поссыкушки никто не отменял. Выхожу из туалета. Она.
Вся дрожит и трепещет. Губы кусает. А они у неё цвета спелой клубники. Понятно, помада! Но всё-таки.
— Я ещё раз хотела вам спасибо сказать! — говорит.
— Да ну, — машу я рукой, — Одного спасибо достаточно. Кстати, — вынимаю кошель, — Это за пиво!
— Да нет, что вы! — машет головой, а волосы не шевелятся даже.
«Наверно, парик», — подумал тогда. Захотелось проверить...
— Возьми, возьми, пригодится, — сую деньги.
Практически силой засунул их ей в передник. В кармашек. При этом дотронулся, сам того не желая, до ляжки. А она у неё оказалась упругой и тёплой! Меня аж ошпарило...
— Ну, зачем, — засмущалась, глаза опустила.
— Ты во сколько заканчиваешь? — спросил.
Она развязала завязки на фартуке:
— Да вот уже закончила.
— Слушай, ну я на машине. Давай подвезу? Где живёшь? — мне показалось логичным подбросить её. Типа, раз уж взял на себя обязательства, то и держи до конца.
— Ой, я тут поблизости, — махнула рукой, — Сама дойду!
А на дворе была осень. Вот такая же точно, как и сейчас. И темнело рано. Уже было темно, хоть глаз выколи.
Я покачал головой:
— Подвезу, я сказал! Не обсуждается.
Эта жёсткость её вразумила. Она улыбнулась, слегка покраснела. Я прикинул, навскидку, сколько ей? Тридцать? Меньше? Из-за этой косметики трудно понять. И причёска, как у Аллегровой.
В машине разговорились. Ей оказалось уже тридцать пять. Вблизи рассмотрел, но всё равно не поверил.
— Одна живёшь? С мужем? — спросил, — Я так интересуюсь. Ты не подумай! Сам женат.