Мари Соль – Всё начиналось с измены (страница 45)
Он опять смотрит на пятно от зелёнки. И, сцепив зубы, пишет:
«
Звучит, как угроза. Ну, нет! Так не пойдёт. Этот мужик деловой, да он же его с грязью смешает. Он так и видит, как везут его в багажнике и как затем хоронят заживо на том самом кладбище для «особых персон».
Да уж, тогда весь город трубил об этом! Ирка Кашина стала вдруг всем интересна. Даже к нему приходили журналисты. Предлагали рассказать о ней всё в одной из газет. Жёлтая пресса! Им были нужны грязные подробности.
И он им отсыпал с лихвой. О том, что в детстве она боролась с лишним весом. И как любила есть по ночам. О том, что рожать не хотела, и врала ему долгие годы, а сама при этом таблетки пила от беременности. О том, что бросила его на произвол судьбы, так как «погналась за красивой жизнь».
Так и сказала: «Прости, ухожу! Ты для меня слишком беден». А он старался, из кожи лез, чтобы её содержать. Много ли платят училкам?
О том, как напоследок она изгадила его квартиру, испортила мебель и одежду. Просто из вредности. Характер дурной! И ему ничего не оставалось, как делать заново ремонт. А его жена Анечка, давно любила его, и помогала во всём.
Хотя ремонт он делала сам, Анька вообще палец о палец не ударила. Да она и сейчас не особо старается. Хозяйка из неё никакая!
Вся эта «правда», конечно, была наполовину враньём. И ещё поэтому ему теперь стыдно писать Ирке. Даже банальное «Как дела?» звучит фальшиво. Да и случайность ли, что его пинком под зад шуганули из конторы? Не муженёк ли её постарался?
«Будь ты проклята», — повторяет он мысленно. И всякий раз вспоминает её слова в его адрес, сказанные ещё до всего: «Я тебя трижды прокляла, так что молись...».
— Сука, грязная, жирная сука, — мычит себе под нос. Опять суёт палец в ноздрю. Только, даже там пусто!
И безвольно, беззвучно скулит. Так как Аньку не любит. А она там, с его сыном. И он обещал, что посидит с ним, пока она сходит к подруге.
— Игорь! — кричит из зала.
Он зажимает уши ладонями.
«Нет, не хочу, не могу», — говорит про себя.
Но она настигает его на кухне. Встаёт в проёме кухонной двери. В одном из своих многочисленных топов. Правда, теперь её тело, раньше созданное для подобной одежды, утратило прежний рельеф.
Она считает, что это нормально, вот так выглядеть. Ходить в заляпанном топе, в штанах с катышками на заднице. Волосы не подкрашивать, чтобы корни уже отрасли, демонстрируя всем, что она не блондинка.
«А вот Ирка была настоящей блондинкой», — досадливо думает он.
Да и вообще! В сексе Анька не очень. Много ему не даёт. А в последнее время он и не просит. Не хочется. Дрочит в ванной. Иногда снимает кого-нибудь. Только чтобы снимать, тоже деньги нужны.
— Долго звать тебя? Я выхожу уже!
— Ну, а что? Я же тут? Куда я денусь с подводной лодки? — вздыхает он.
Она накидывает рубашку прямо поверх топа. Эта привычка ходить в домашнем по улице раньше его умиляла. Ведь Анечка, что ни надень, смотрелась как кукла. А теперь бесит! Теперь его многое бесит из того, что раньше нравилось.
— В общем, покормишь его! Я там инструкцию оставила. Я недолго, — бросает она.
Подбежав, целует его в небритую щёку.
— Колючий какой! Ёж мой! — ворошит его волосы.
— Мммм, Ань! Ну, не надо! — конфузится он, как ребёнок.
И, стоит ей выйти, опять суёт палец в ноздрю.
«Кризис среднего возраста, видимо», — думает он.
И встаёт. Надо к сыну.
Эпилог
Прошло два года с того самого дня, когда Максим заявил, что он уезжает. Он не простил нас с отцом! Ну, ещё бы. Разве можно такое простить?
Первое время я тоже корила себя. Если бы не Коля, я бы вообще потерялась. Он взял всю вину на себя. И перед сыном тоже.
«Ну, что с бабы взять?», — услышала фразу, когда он говорил с ним по телефону. А Макс всё равно уехал! Причём, неизвестно, куда. Уже два года о нём ни слуху, ни духу.
Я в саду занимаюсь розами. Сыночек спит в своей детской кроватке. Теперь я живу в этом доме. Здесь всё началось, здесь всё и продолжилось.
Когда мы с Колей расписались, то он сказал мне:
— Я влюбился в тебя с того самого дня, как увидел.
Я ему не поверила! Ну, разве в меня можно влюбиться? Тем более в ту, какой я была.
Вспомнила сразу себя. Как пришла сводить счёты с жизнью. Морально убитая Игорем. Я реально была готова к смерти. В пижаме этой, с пандой на груди. В куртке поверх. И грязных кедах. На голове гнездо, глаза распухли от слёз. А он влюбился... В кого? В это чучело?
Правда, сейчас назвать меня чучелом не сможет никто, даже самый бесчувственный автор самой разгромной статьи.
Значит, обстановка делает человека, а не человек обстановку? Хотя, я привнесла много нового в жизнь Коли. Слегка изменила его интерьер. Приукрасила! Ещё он теперь не выглядит, как зэк. Отрастил волосы, которые стильно лежат над ушами.
Он практикует восточные единоборства. Недавно вложился в школу боевых искусств. А я собираюсь открыть языковую школу. В общем, тратимся на благотворительность.
Сын называет его папой. Ну, оно и понятно! Не дедом же его называть? Димочка не знает всей правды. Возможно, когда он вырастет, мы скажем ему. А пока говорим, что у него есть старший брат. Только он в длительной командировке.
Для СМИ официальная версия звучит так: «Максим поехал учиться на архитектора. С последующей практикой на месте учёбы». Ага! Учиться он будет? Я только надеюсь, что жив и здоров. Всё остальное меня не волнует...
Слышу, как открывается калитка. Наверняка, садовник пришёл? Геля с Весей в доме. Так что я сгребаю остатки увядшей розовой листвы в ведёрко. Он не любит, когда я сама занимаюсь по саду.
Выпрямляюсь. И вижу…
На меня смотрит Макс. Он так изменился! Но я всё равно узнаю. Смуглый, крепкий. Не мальчик. Но мужчина. И волосы отрасли, теперь он забирает их в хвостик.
— Ну, скажи что-нибудь? — усмехается.
Вместо этого я начинаю икать:
— Ик!
Максим смеётся:
— Блин! — трёт переносицу, — Думал, увижу тебя и убью. Правда! А теперь...
— А теперь? — сдавленно говорю.
— Понимаю, как сильно соскучился, — произносит он, глядя на меня с такой болью.
Я бросаюсь к нему, опрокинув ведро. Обнимаю, целую в небритые щёки.
— Ну, чего ты? Ирчик! Не плачь! — утешает Максим.
Я не видела его два года. А как будто расстались вчера...
— Отец дома? — он смотрит на дом.
Я машу головой:
— Нету.
Мы садимся в беседке. Максим начинает рассказывать, где он был. Он объездил весь свет за два года. Как и мечтал! Был в Латинской Америке, в Азии, в Африке. Вот только в Австралию не добрался. Выдохся раньше.
— Я невесту привёз, — произносит.
— Невесту? — шепчу, улыбаясь.
И не могу наглядеться. Красивый какой! Он и был-то... И теперь ещё больше похож на отца.
— Да, — он набирает воздуха в грудь и с шумом выдыхает, — Вот только... Я ей соврал про себя.
— Почему? — удивляюсь я.