Мари Соль – Всё начиналось с измены (страница 38)
Я тоже пытаюсь рассмеяться, но как-то не выходит.
— Странно, — решаюсь сказать, когда сюжет на экране становится менее напряжённым, — Ангелина говорила, что он женщин не водит.
— Да откуда ей знать? — легкомысленно бросает Максим, — В смысле! Они же с Весей дома ночуют. У себя. Редко здесь остаются. А он приводит, когда их нет. И они тут… Ну, в смысле, с утра уже никого не бывает обычно.
«Обычно», — повторяю это слово в уме. Звучит, как «регулярно». Значит, не такой уж наш дядя Коля и безгрешный, каким хочет казаться?
Решаюсь спросить:
— А чего он не женится? Ну, не заведёт себе постоянную женщину.
Макс вздыхает, точно я напрягаю его, вынуждая со мной разговаривать:
— А зачем? В смысле, зачем одну, если можно разных…
Он осекается, поняв, что сболтнул лишнего.
— Но эт я про него! Я не такой! — начинает доказывать.
Я шутливо кусаю его за живот:
— А какой ты?
Отбросив пульт, он прижимает к себе мою голову:
— Хороший. И вкусный. Ты хочешь попробовать?
Я ощущаю, как он напряжён. И понимаю, к чему он клонит. Куда ведёт? В прямом смысле слова. На что толкает меня…
Поддаюсь, встаю на четвереньки. Макс приспускает штаны, открывая моему взору свой горячий и вздыбленный член. Стоит отдать ему должное! Встаёт он, как «Ванька-встанька», по команде. Насчёт три.
Грех таким пренебречь! И я покорно склоняюсь над его пахом. Чтобы доставить удовольствие себе, и ему.
Удовольствие длится недолго. Максим быстро кончает. Извиняется:
— Ир? Ты не… В смысле? А хочешь, я ручками? Ну, или губами? Ты же так это делаешь… Блин! Прям не утерпеть!
Я отвергаю его попытки компенсировать. А когда Макс засыпает, иду по ступеням вниз.
Иду на звук. Женский смех, затем вскрик. Затем… стоны. Причём, стоны мужские и женские. Ещё неизвестно, кому из них лучше?
Я невольно себе представляю, Казанцева с женщиной. Жаль, не выглянула и не увидела. Какая она? Молодая, наверное. Стройная. Пустышка, вроде той, которую мой Гуляев обрюхатил.
Сама не пойму, отчего меня такая злость разбирает. Сквозь стену, что разделяет части дома. Всё слышно! Практически всё. Там, за этой стеной, его спальня. И он там сегодня с какой-то шлюхой.
Несомненно, она шлюха. Проститутка, которую он снял. Зачем везти её куда-то? Если можно прямо сюда приволочь.
— Ах! Ох! — доносится приглушённое.
Нет, ну это просто безобразие какое-то! И как ему только не совестно? А ещё про сына разглагольствовал, якобы тот разведётся со мной. А сам? Сам-то чем лучше? Притащил в дом бабенцию гулящую и развлекается с ней во всеуслышание. Какой он сыну пример подаёт?
Хотя… Сын-то спит. И уже десятый сон видит, наверное. Это невестке не спится. Это она по ночам бродит по дому, как призрак в пижаме. И всё ищет, к чему бы придраться…
— Оооо, мммм, рррр! — раздаётся сдавленный рёв.
Я понимаю, что это было. Это Казанцев так кончил, наверное?
Стыд разбирает меня. Гонит прочь по лестнице. Вернувшись в нашу с Максом спальню, я запираю дверь. Щёки горят. А низ живота пылает огнём. Надо было позволить Максиму себя приласкать. Придётся справляться самостоятельно…
Глава 34
В желании как-то помочь Веселине, я раздобыла стремянку. Люстра, висящая над обеденным столом, давно не знавала тряпки. Потому я беру ведёрко, мочу тряпку в воде. И, сжав в руке, лезу наверх.
Потолки здесь высокие. Но в меру. Так что, всего лишь четыре ступени приходится преодолеть, чтобы смахнуть паутину, которую наплёл между прутьев металла старательный паучок.
Пока очищаю люстру, всё думаю над словами Максима: «Зачем одну, если можно разных». Это похоже на жизненное кредо. Которым руководствуется большинство мужчин. Нет, если женщина готова терпеть, почему бы и нет?
Ну, а что, если Макс меня бросит? Поматросив предварительно. Я рожу, буду матерью одиночкой. И ничего в этом страшного нет! Он ведь молод ещё. Загорится чувствами, воспылает страстью к какой-нибудь юной нимфетке. Разве смогу я его обвинить? Как там Казанцев сказал, что «с носом» я не останусь. И на этом спасибо…
В какой-то момент вижу птицу. И думаю, что надо кормушку замутить. Скажу садовнику, чтобы приспособил что-нибудь. Дощечку, или ёмкость какую-то. Вот будет здорово!
Наблюдения за птицей даром не проходят. Я ощущаю, как стремянка шатается подо мной. И успеваю схватиться за прутья огромной кованой люстры. И висну на ней, как большая сарделька…
Стремянка валится с грохотом. А я ору, что есть мочи:
— Ааааааа! Памагитиииии!
Так страшно, что сил нет. Сейчас пальцы разомнутся. Больно ли падать? Не то, чтобы высоко. И будь я не беременна, чёрт бы с ним. Но ребёнок! Балда. Идиотка. Тупица. На кой чёрт тебе эта люстра сдалась?
На мой зов прибегает… Не Геля и не Веся. Хотя, они бы не справились. Казанцев собственной персоной возникает из-за угла.
Пару мгновений он смотрит наверх, где я повисла мешком. Люстра качается. А руки слабеют.
— Ой, мамочки, — всхлипываю я.
Он в два шага подбегает и… обнимает за бёдра. Он такой высокий, что мог бы достать с табуретки. И сильный! Но я всё равно не решаюсь расцепить пальцы.
— Я держу! Держу, — он щекой прижимается к моему животу и чуть тянет вниз, — Отпускай! Насчёт три.
Я так и остаюсь с руками, поднятыми кверху, когда он бережно и неторопливо присев, ставит меня на пол.
В глазах страх, а рот не может выдавить ни звука.
— Ты зачем туда полезла? — он видит стремянку, лежащую здесь же.
Я пожимаю плечами, кое-как опустив занемевшие руки:
— Хотела… Люстру вашу протереть.
— Протёрла? — рычит он сквозь зубы.
И развернувшись, уходит туда же, откуда пришёл.
Я всхлипываю и поднимаю стремянку. Тряпка осталась болтаться на люстре. Я решаю оставить её. Но не могу! И потому, вооружившись веником, возвращаюсь назад.
Подпрыгивая и пытаясь сбить на лету тряпку, я опять привлекаю внимание. А он никуда не ушёл! Он стоит в коридоре и смотрит.
— И долго это будет продолжаться? — произносит сурово.
Веник валится из рук.
— Ш-што? — я пугаюсь, увидев его.
— Ты, пока не убьёшься, не успокоишься, верно? — цедит сквозь зубы.
Я виновато кусаю губу:
— Ну, некрасиво же!
Тяжко вздохнув, он хватает стремянку. Ему достаточно подняться на пару ступеней от пола, чтобы до люстры достать. Он снимает тряпку и вручает мне:
— На! Всё?
Я киваю:
— Ик!
Он уносит стремянку обратно: