Мари Соль – Твоя случайная измена (страница 57)

Я хотела исправить, но по паспорту так. Когда ж нас уже разведут? И тогда на моём невысоком надгробии напишут нормальное имя: «Кучинская Анастасия». Родилась с этим именем, с ним и помру!

Кстати, да! Я составила завещание. Ведь я же теперь при деньгах. А богатые люди так делают. Деньги, дом, да и всё, что имею, оставила сыну и дочке. Машину — Манюне, пускай щеголяет. А, может, продаст? А маме оставила только сапфиры и счёт, куда уже сбросила несколько сотен «на старость».

Самойлову я написала письмо. И стало чуть легче! Будто груз упал с плеч. Давно нужно было так сделать. Помню, как в детстве вела дневники. Откровения сыпались буквами. Только и успевай их ловить…

«Привет, Илья! Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет», — на этом моменте всплакнула, представив, как он начинает читать, — «Надеюсь, ты счастлив и рад, что ушёл. Иначе, зачем было делать всё это? Ну, да ладно! Кто старое вспомнит… Я прощаю тебя. Решила простить. Просто, чтобы ты жил дальше с чистой совестью. Хотя, твоя совесть чиста, ведь так?», — эту строку я решила изъять. Обойтись без иронии, даже в прощальном письме, было трудно.

«Всё-таки, что-то хорошее было у нас. Я любила тебя! До безумия сильно. Я была самой счастливой на свете невестой. Любимой женой, пускай и недолгое время. Благодаря тебе я стала матерью дважды. И дети у нас получились красивые! Надеюсь, и умные тоже, в меня», — зачеркнула последнее слово. Пусть думает, я ему льщу.

«Ты сделал мне очень больно! Но я всё равно не могу ненавидеть тебя. Надеюсь, ты отыщешь в новой семье и в новой женщине то, чего во мне не сумел. Надеюсь, ты будешь меня вспоминать иногда добрым словом. Надеюсь, твои дети смогут также простить и понять, как сумела и я. Надеюсь, что жизнь твоя будет долгой и очень спокойной. И если когда-нибудь ты почувствуешь себя одиноким, просто знай, что я ожидаю тебя наверху. Ведь хорошие девочки попадают в Рай, правда? А я всю свою жизнь стремилась быть хорошей».

Я поставила точку и прикусила губу. Слёз не было, будто какая-то сила вырвала их из груди и разлила по бумаге чернилами. Илья говорил, что на небе нет звёзд. Это души умерших людей наблюдают за нами! И я тоже буду за ним наблюдать…

Я долго думала, как подписать своё письмо.

«Твоя Настя», — было сразу отвергнуто мною. Я уже не его! Я — ничейная.

Просто «Настя», — смотрелось безлико.

И вместо имени, я подписалась рисунком. Изобразила себя, как смогла! Получился забавный зверёк, с длинным хвостом и большими ушами. Мышка. Самойлов поймёт. И, возможно, заплачет? Проронит скупую мужскую слезу. И отправится в лоно семьи, к своей новой любимой супруге.

Глава 37

Свершилось! Мой отдел наконец переехал. Теперь это место пустует. Самойлов не понял мой шаг. Опять обвинил во всех смертных! Сказал, что я подвела его, выставила дураком перед знакомыми. А мне наплевать! Чуть дурнее, подумаешь. Тоже мне, новость…

Стою и смотрю на яркое слово «Аренда», что написано на отдельных листках А4. Будто в «Поле чудес»! Все буквы разгаданы, победителю достается автомобиль. Стою, ощущая спиной прохладу перил. Здесь, сверху, как с обзорной площадки, видно весь продуктовый ТЦ.

Помню, когда я работала здесь продавцом, а поначалу так было, мы с девчонками из близлежащих отделов выходили наружу. Часами стояли, болтая, глядя вниз, на людей. На вереницу кассирш и содержимое продуктовых тележек.

Манекенов я тоже с собой увезла. Моё достижение! Купленный в Турции яркий образчик, Николь, был настолько живым, настоящим, что однажды какая-то женщина к ней обратилась: «Вы не могли бы помочь?».

Воспоминания яркими вспышками проносятся перед глазами. Теперь уже нет тех отделов вокруг. Всё изменилось! Изменилась и я. Какую-то лёгкость в себе ощущаю. Несмотря на боязнь. Результаты анализов будут не скоро. Пока ещё можно потешить себя перспективами. Мечтать! Строить планы на будущий год. А там, неизвестно, как сложится.

Я боюсь, что умру! И Самойлов присвоит детей. Он, как единственный опекун, заберёт их. И они будут жить вместе с ним и с его новой пассией? От мыслей об этом меня бросает в жар. Хотя, я уже представляю себе, какая весёлая жизнь ожидает его! И от этого злоба проходит…

Смотрю вниз и не верю. Стоило вспомнить, и вот он! Стоит, выбирает спиртное. Ну, не подлец? Празднует, видимо, свой долгожданный отъезд. Свободу! От прошлого и от меня. Я тоже отпраздную. Только закончу с делами…

Какая-то тень возникает по правую руку. Он, повернувшись, склоняется к ней. Девушка! Женщина? Нет! Именно девушка. Юная, светловолосая. В сарафане, который слегка облегает приподнятый кверху живот. Он настолько большой, что даже просторная ткань не скрывает его. Светлые волосы льются по голым плечам. Бретелька упала, и она поправляет её мимолётным, кокетливым жестом.

Я стою, как прибитая к полу. Смотрю сверху вниз. Пора бы прервать созерцание этого действа! Этот бессмысленный мазохизм. Но я не могу! Не могу оторвать взгляд от той, кто так льнёт к моему почти бывшему мужу. Так любовно снимает пылинки с его рукава.

Он не видит меня. И не чувствует тяжесть нависшего взгляда. Он слишком занят! Улыбка блуждает на чуть загорелом лице. Он демонстрирует ей раздобытый бутыль и смеётся. Она в ответ гладит живот. Видно, сетует, что выпить нельзя? Он склоняется к ней и… целует.

Я, сглотнув, продолжаю смотреть. Не потому, что мне так интересно. Просто хочу это видеть. Впитать! Осознать наконец, что она не иллюзия. Она — абсолютно реальна. Жива! И беременна. Месяц этак шестой. Меня раздирает потребность сбежать по ступеням, одёрнуть его, прокричать:

— Это и есть та Снежана? Ради которой ты бросил семью?

Даже отсюда, с балкона, мне видно, насколько она неприметна, проста. Юная, может быть! Да и только. Но, разве в юности суть? Верно заметил Олежка: встретишь на улице, мимо пройдёшь. Так что же подвигло его не пройти? Этот взгляд с обожанием? Эта улыбка, что не сходит с лица?

Сжимаю перила так сильно, что пальцы вросли в потеплевший металл. Мне больно и горько! И в мыслях я делаю крюк. Подбегаю к беременной сучке. Хватаю за волосы, дёргаю! Та, опрокинувшись на пол, кричит. Извивается. Стонет от боли. Просит её пощадить. Прикрывает живот…

— Настя, привет! — слышу голос. Знакомый и радостный.

Обернувшись, роняю:

— Привет.

Это — Нина, хозяйка отдела белья. Не постельного, нижнего! Сама пару раз покупала комплекты, красивые, но дорогие. Наши мужья, было время, общались. И мы с ней, на почве соседства, сошлись.

— А где твой отдел? Мне девчонки сказали, что ты теперь съехала? — беспокоится Нина.

Она чуть постарше меня. Но достойно скрывает свой возраст. Носит яркое мини. Сегодня на ней леопард! Девчонки судачат, что Нина крутит шашни с охранником нашего центра. А муж с наслаждением шпилит её продавщиц.

— Да, пришлось, — я вздыхаю.

— А чего? По деньгам? — вопрошает она, — Если так, то пообщалась бы с Никифоровым. Он, признаться, совсем обнаглел! Аренду задрал так, что исподнее видно.

Я смеюсь её аналогиям. Вечно она измеряет эмоции нижним бельём.

— Да нет, тут другое, — мгновение я размышляю, сказать, или нет. Пойдут слухи! Узнают знакомые. Рано? А может… пора, — Мы с Ильёй разбежались. Развод оформляем сейчас.

Нина ахает, на лице застывает гримаса отчаяния. Будто это она сообщила мне страшную весть! Мне же, на фоне другой страшной новости, что маячит на горизонте, эта кажется сущей издёвкой.

— Боже мой, Настя! — вздыхает «товарка», — Подумать только! Ведь вы же такая пара были? Я всегда вас в пример приводила.

Я киваю:

— Да, с виду оно, знаешь, как яблоко. Румяное, спелое. А внутри оказалось червивым! Так и у нас.

Нина не может прийти в себя. Ладошка её, миниатюрная, с ногтями пунцового цвета, жмётся к груди.

— Ой, ой, ой, — качает она головой, — А чего случилось-то?

Я усмехаюсь:

— Илья отыскал мне замену.

— Изменял? — сокрушённо вздыхает она.

Киваю. А Нина берёт себя в руки. Лицо возвращает былую румяность:

— Мой мне всю жизнь изменяет, так и я не в долгу!

— Намекаешь, что это совсем не причина? — смеюсь я расслабленно. И будто уже забываю о том, что была влюблена.

Нина, однако, оставив вопрос риторическим, становится рядом со мной. Прислоняется хрупким плечом.

— А ты-то замену нашла? — вопрошает с прищуром.

Я улыбаюсь. Припомнив всех сразу. Эльдара, который сейчас на морях. Поддался, собака, моим уговорам! Уехал. Небось, зажигает сейчас? Мутит с тайкой…

Витю, что ждал. И буквально бомбил смсками! Я горделиво молчала, считая его запасным. А, может быть, зря?

— Думаю, да, — улыбаюсь, краснею.

— Ммм, — шепчет Нина, и тут же бросает, — Не бойся, я никому не скажу твой секрет.

— Да какой там секрет? — отмахнувшись, бросаю задумчивый взгляд за плечо. Туда, где в порыве взаимной любви недавно стоял мой почти уже бывший супруг.

Их там нет. И другая влюблённая парочка выбирает, какое вино предпочесть.

— Ой, знаешь, — делится Нина, — Я и сама часто думаю, развестись может? Да деньги-то все у него! И отдел, и счета.

Она машет, прикрыв выступающий край декольте.

— Подожди, вы женаты давно? Это ж в браке всё нажито, нет? — уточняю, припомнив супруга. Такой, неказистый. Не то, что она!

Нина кивает:

— В браке, как же? Он договор мне подсунул, когда мы женились. А я подписала его.