Мари Соль – Твоя случайная измена (страница 4)
— А… ик! Как он узнал? — на меня нападает икота. Наверно, от ужаса быть им увиденной здесь. В таком состоянии…
— М-машшш, — шепчу я подруге, — Я сильн пяная?
И выпрямляюсь, стараясь выглядеть трезвой. Машка смотрит внимательно. Видно, что ей тяжело сфокусировать взгляд. Ой! Если я выгляжу также, то дело — труба!
— Да ты ващщщее трезвая! — заверяет она и смеётся.
— Ч… ик… чего? — я икаю опять.
— Анекдот! — восклицает подруга, — Самойлова пяная! Када эт было?
— Када? — морщусь я.
Машка, вспомнив, стучит по столешнице:
— Развод отмечали! Второй.
Я напрягаюсь, но помню обрывки. Шампусик, подруга в фате. И ещё кучу разных подруг. Где теперь они все…
— А чё третий не стали? — говорю, вспоминая её «ловеласа».
Машка грустнеет:
— Сергунечку я любиииила, — стопка в руке наполняется снова.
И я, подняв, говорю:
— За любовь!
И в этот момент позади, раздаётся отчётливый голос супруга…
Глава 3
— Настя! — его голос звучит как предупреждающий выстрел. Или предупредительный… Короче, стреляет в упор!
Оборачиваюсь медленно, стараясь при этом сохранить на лице невозмутимость.
— Ннн-да, — отвечаю, как консультант в магазине одежды.
Стоит, сунув руки в карманы. Смотрит так грозно. Словно готов меня съесть. Или, может, ударить…
— Почему телефон не берёшь? — цедит сквозь зубы.
«Телефон?», — вспоминаю, что я его не проверяла с тех самых пор, как мы начали пить.
— Занята, — отвечаю ему деловито.
— Илюша, привет! — кричит Машка, — А мы тут сидим!
— Да я вижу, — он адресует ей полный ярости взгляд.
Дружок его рядом кивает. И опускает глаза виновато. Мол, я ни причем. Меня заставили. Ага, как же! Небось прикрывал его задницу всё это время? Мужская солидарность. А у нас, значит, женская!
— Ты сказала, что будешь у Машки. Я приехал, тебя там нет, — говорит мой супруг. С видом таким оскорблённым, как будто его обманули. Обманута я! Только он ведь не знает, что я уже знаю… В общем, не знает! И думает, что это он пострадал.
— А за… зачем т-ты туда приезжал? — говорю, опираясь на стойку.
Он стоит, глаз не сводит. А мне его жаль! Вот, бедняга. Искал меня, значит, у Машки. Наверно, дочурка сболтнула, где мы. А эта клуша ей всё рассказала. Куда мы идём и зачем…
— Настя, ты выпила? — бросает он коротко. Как будто меня упрекает! За что?
— Ну, выпила, да, — говорю, пожимая плечами. Тебе ли меня упрекать?
Он смотрит на стопки, бутылку, уже опустевшую. И виноград, сиротливою кисточкой лежащий на влажной тарелке.
— В честь чего? — вопрошает, а сам еле держит себя. Желваки так и ходят по скулам. Зубы, наверно, скрипят. А я ощущаю себя лучше некуда!
— Просто так, — отвечаю, скрестив ноги под юбкой.
Машка спешит на подмогу:
— Пятница! Разве не повод устроить девичник?
Я киваю, и тут же опять подавляю икоту.
Муж вздыхает. Губы сужаются в тонкую линию. Это значит, он зол.
— Поехали, — резко бросает. Но я не хочу!
— К-куда? — пожимаю плечами.
— Домой, — отзывается он.
И подходит. Хватает за локоть, пытается сдёрнуть со стула. Ага, щас! Я крепко держусь.
— Илья, ну ты чегоооо? — обижается Машка, — Мы так сидим хорошо!
— Да вижу я, как вы сидите, — он мечет молнии взглядом.
Музыка громко звучит, заглушая слова. Но я его слышу. Могу прочитать по губам. Этим ртом он её целовал… Ту, другую! Снежинку. Тупую корову, которой наверное, нет тридцати.
— Я никуда не поеду! — возражаю ему, и стряхиваю руку, которой он цепко держит меня.
В последний раз я пила так давно. И забыла, когда танцевала. Мне и правда так весело. И мужчины вокруг…
— Самойлова, — злится супруг.
— Я Кущ… Куч. щинская! Ик! — я снова икаю.
Он хмурится, силясь понять, что к чему. И держит меня мёртвой хваткой. Сейчас он так сильно похож на отца. Своего. В минуты волнений. Грозный профиль, надбровные дуги тяжёлым ярмом нависают над линией глаз. Его глаза… Они-то меня и пленили! Заставили верить в любовь.
— Настя, ты пьяная! — ставит диагноз Илья.
— Пфр! — издаю странный звук. Он означает: «не лезь в мою личную жизнь».
В этот момент за спиной появляются двое. Тот самый Рубенчик и… Забыла как звать.
— Проблемы? — интересуется мой кавалер.
Илья отступает, но продолжает сжимать мою руку. Кончик его языка пробегает по верхней губе. Он переводит взгляд на соперника. И опять на меня.
— У меня нет проблем. Может, они у тебя? — переходит на «ты».
Мой ухажёр превосходит его лишь по возрасту, но не по силе. Илья мог бы дать ему фору в бою. Вот бы взглянуть, как они будут драться!
Мужчина стоит, принимая «удар» на себя. В его взгляде читается вызов. Он готов защищать мою честь.
— Руки убрал! — голос его, хрипловатый, теперь отзывается трепетом. Но не таким, как минуту назад. Он звучит угрожающе. И я в этот миг понимаю, что стала предметом их спора. Приятно и страшно! Как в юности. Когда Илья мог и правда ударить любого, кто хотел посягнуть на меня.
— А ты кто такой? — отзывается муж. Ладонь на плече сжимает меня всё больнее.
Оппонент отвечает:
— А ты?
Илья дышит яростно. Ноздри его раздуваются, как у быка.
— Я её муж, — говорит он так громко. И я прячу свою опустевшую руку. Чтобы он не увидел, что на ней нет кольца.