Мари Соль – Измена. Я только твоя. Лирическое начало (страница 7)

Ты тихонько кивнул, покачнулся. И наконец-то отвёл свой внимательный взгляд от окна.

— Дядь Серёжа и тёть Таня мне не родные, — услышала я, — Тёть Таня родная сестра моей мамы. Она забрала меня, когда я стал сиротой.

Я молчала, не в силах поверить. Ведь ты называл их всегда только так: «мои мама и папа». Не иначе! Ты, словно прочтя мои мысли, добавил:

— Я не помню своих. А они воспитали меня, как родного.

Жажда коснуться тебя была так сильна, но я одолела её. Понимая, что любую попытку утешить воспримешь в штыки. И замкнёшься. Опять! Навсегда.

— Их не стало давно, когда я был маленьким. Мы ехали с моря, и папа заснул за рулём. Мама была не пристёгнута. Она умерла моментально. А он… пока скорая к нам добиралась.

Ты замолчал, глядя перед собой. Будто прямо сейчас видел эту картину. Я ощутила твоё напряжение. Боль, которой пронизан был каждый вздох:

— Меня зажало на заднем сидении. Я чудом выжил! Мне было пять лет.

Я поняла — это всё. И разрешила себе подойти. Но касаться, пока не решилась.

— Вить…, - вырвался вздох.

Мне хотелось так много сказать. Только слов не хватало.

— Я просто хотел, чтоб ты знала, — добавил спокойно.

Твои волосы чуть отрасли и касались ушей. Воротник твоей тёмной ветровки был поднят. Я поправила свой и сказала:

— А я понятия не имею, кто мой отец. Мать дала мне дедулино отчество. Я думаю, она и сама не уверена, кто он.

— Не злись на неё, — ответил ты мудро. Твоя мудрость всегда раздражала меня! И в тот раз резанула по нервам.

— Иногда это сложно, — ответила я.

Ты думал, что я говорю о сегодняшнем дне. Но я говорила о прошлом. В котором случались моменты похуже. Когда она била меня ремешком. И кричала, что лучше бы я не рождалась и вовсе. Правда, после рыдала, молила простить. Да! Такое возможно простить. Но забыть, никогда не получится.

— Смотри! — указал ты на небо.

Луна показалась из облака. Словно проснулась от долгого сна. Я замерла, глядя вверх. И стояла так ровно до тех пор, пока небосвод не закрыла твоя голова.

— Я никому не рассказывал, — шепнул, наклоняясь ко мне.

— Даже ей? — уточнила, имея ввиду Веронику.

— Никому, — повторил ты, пытаясь найти мои губы.

Я поддалась. И вкус поцелуя затмил неприятные мысли. Поделённые надвое, тяготы жизни уже не казались такими тяжёлыми. Мне было легко и спокойно с тобой. И только лишь ветер, холодный, осенний, настырно трепал мои пряди.

Глава 6. Витя

В тот раз у теплушки, как я называл это место, мы обнаружили свору щенков. Совсем ещё крошечных. Их было шесть. И мать, что сперва не пускала нас ближе, расщедрилась после того, как мы принесли им поесть.

Они лежали под кустиком, возле стены. Забор, примыкающий к зданию, оставлял небольшое местечко. И там примостилось семейство собачьих. Ты увидела их копошение и посветила фонариком в угол. Я подошёл:

— Что это?

— Я не знаю, — испуганно бросила ты.

А потом, когда мы опознали животных, я оставил тебя сторожить мотоцикл, а сам побежал в супермаркет.

— Сосиски молочные, как раз для детей, — изрёк, доставая покупку.

Мы принялись их кормить. Щенята скулили, толкая друг друга, желая отнять угощение. Они все были разного цвета. И ты тут же придумала клички. Уголёк, Шустрик, Лапочка, Соня, Масяня и Фыр. Последний всё время чихал, первый был иссиня-чёрным, второй раньше всех отобедал сосиской. Девчонка, которую ты присмотрела, была рыжеватой, с забавным пятном на носу. Одна из сестрёнок спала, а вторая игралась.

Мы вернулись туда ещё раз. Мы теперь регулярно туда возвращались! Кормили собак и сидели подолгу на корточках. Отчего даже ноги немели слегка. Твоё лицо было близко. И я постоянно тебя целовал. Но тебе куда интереснее были щенки. Однако же это не мешало мне тобою любоваться.

Я предложил тебе забрать одного из них. Чтобы выгуливать его вместе. У тёть Тани была аллергия на шерсть. И никакое животное у нас никогда не жило. Она предлагала мне завести черепашку, или аквариум рыбок купить. Но мне хотелось кого-нибудь… с шерстью.

— Ага! Представляю, что сделает бабушка. Выгонит вместе с собакой! Она и так еле-еле нас терпит.

Я напомнил, играя с одним из «кусачих»:

— Я б с удовольствием взял. Но у матери аллергия на шерсть.

Печаль у тебя на лице вынудила меня замолчать. И дождь начался в тишине! Ты вскочила. С испугом взглянула на свору щенков. Ты намекала: «Пора сделать будку». И я закивал, обещая.

Дождь усилился. Будто назло заливая дорогу. Он не оставил мне выбора! Ты так истово жалась к стене. Ты замёрзла! Я хотел заслонить тебя. Но и сам моментально промок. Из багажника вынул отвёртку. На двери оказался замок из простых. А дождь всё поторапливал! В итоге я просто вломился туда, нарушил пределы казённой постройки. Толкнул тебя внутрь.

— Ты что делаешь? — ты возражала.

— Я потом починю, — обещал, прикрывая «ловушку».

«Попалась, моя киса», — думал я. Ощущая себя соблазнителем! Не зря я помылся сегодня. Везде.

Ты огляделась вокруг. Боясь прикасаться, шарахаясь от каждой мелочи. Я за тобой наблюдал, как наблюдает зверь за добычей. Снял куртку, давая пример. Ты кое-как стянула свою, брезгливо её отряхнула. На этом стриптиз закончился.

— Замёрзла? — спросил я, прежде чем снять через голову свитер. Тот был не то, чтобы мокрым…

Просто я замечал, как ты смотришь, когда играю «ва-банк». Как-то раз мы остались вдвоём. Два игрока. Друг против друга. Оба в нижнем белье. Дошло до того, что ты сняла лифчик. Скрывать свои прелести одной рукой было трудно. И те то и дело выскальзывали. Я отвлекался! И ты обыграла меня. Но смотреть отказалась. Отвела взгляд, когда я снимал труселя. Тем самым давая понять всем в этой комнате, что у нас с тобой ещё не было секса.

Помню, как сел обратно за стол. Скрестил ноги и положил серёжку. Прямо в центр стола. Ты потрогала ухо…

Очевидно, она соскочила, когда ты снимала с себя водолазку. Я глазами указал на трусики.

— Нет, — ответила ты и взяла свою майку у Ники из рук.

Вы, кажется, спелись? Или это был финт Вероники — подружиться с врагом. Иногда мне казалось, вы на дух не переносите друг друга. А порой я видел, как вы обе мило щебечите на кухне. И замолкаете, когда я вхожу.

Тогда при всех я не стал возвращать тебе серьги, а припрятал обратно в карман. И вынул, когда провожал. Попросил поцелуй.

— Я же и так постоянно целую тебя, — ответила ты.

— А ты поцелуй так, как раньше не целовала, — я подмигнул, поводил у тебя перед носом серьгой.

Но ты почему-то расстроилась.

— Тебе только это и нужно, — и ушла, не прощаясь.

Как верно заметил Женёк. Хрен разберёт этих баб! Так что я и в тот раз, оказавшись в «теплушке». Впервые один на один где-то, кроме подъезда. Очень сильно боялся, что ты не захочешь… Но попробовать стоило.

— Как теперь ехать домой? — восклицала ты, трогая волосы. Те промокли и были ещё сексуальнее.

— А мы не поедем, — произнёс я, как мог, убедительно. И пожалел, что не взял с собой что-то спиртное. Сейчас бы вина из фужера.

«Хотя, блин, какое вино?», — оглядевшись, увидел в углу одеяло. Диван. А на тумбочке пару свечей. Получилось вполне романтично! Ты всё это время стояла, тревожно глядя на дверь. Как будто кто-то мог появиться в проёме. Я решил напугать. Чтобы ты не надумала выйти, проверить, а не кончился дождь?

— Представь, что мы одни в целом мире, — предложил неожиданно.

— С чего бы? — ответила ты.

— С того, что вокруг эпидемия вируса, а мы убежали, — продолжил свой странный рассказ.

— От вируса не убежишь! — возразила ты с толком.

— А мы убежали! — настаивал я.

— Ну, допустим, — ты согласилась, — И что нам делать теперь?

Я понизил голос:

— Ждать до утра.