Мари Соль – Девушка на выданье (страница 8)
– Строго ты с ней, – улыбаюсь.
Вот я бы своей не смогла ничего запретить. Мне проще кивнуть, или впасть в несознанку.
Он доезжает со мной до моей остановки. И я вспоминаю, как в институте каталась с парнями до самой конечной. Проезжала свою, потому, что сосалась в углу на сидении…
В этот раз мы ведём себя сдержано. Оба – взрослые люди! Его губы лишь раз, в неумелой попытке нащупать мои, упираются в щёку.
– Спасибо за вечер, – говорю, и хочу повторить.
Паша на фоне вечернего города даже красив. Я жалею, что думала плохо. Всё-таки Савушкин меня избаловал! Ведь не во внешности дело! Вот человек, например мебель строгает и песни поёт. А что умеет Савушкин? Просиживать зад на диване? Гнуть пальцы веером, пропиарив очередной неудачный проект.
Мама в дверях учиняет допрос:
– Ну, и где ты была?
– Ты же знаешь, с подругами вместе сидели в кафешке, – говорю, вспоминая, что нужно «открыть глаза» Лёльке на этого Стаса «Костюшкина».
Мама, принюхавшись, хмыкает:
– А почему пахнет мужскими духами?
«Вот ведь шпион недоделанный», – думаю я.
– Да у Лёлика новый парфюм.
– Угу, – не размыкая губ, издаёт она звук. Типа: «Так я и поверила».
Хочу ей напомнить, что взрослая. Но в этот момент Иннокентий кричит:
– Порррожняк! Порррожняк!
Вот и ещё одно слово, которому Ромик его научил.
Мама вздыхает:
– Лучше бы вы хомячка завели, от него шума меньше.
– Я попугаев люблю, – говорю.
Я ведь с детства мечтала иметь какаду. Только мама всегда была против.
Глава 6
Вот уже и середина марта. А мы с Пашей встречаемся. Ну, как встречаемся… Я прихожу, чтобы послушать, как он поёт. Я влюблена! Не в него самого. В его голос. В его руки. И частенько себе представляю, как вместо гитары, он ласкает меня…
Лёльке не стала рассказывать правду о её певуне. Та вроде залипла на Стаса. У нас ещё не было так! Чтобы парни из общей компании. Обычно знакомились двое. Один сильно нравился Лёльке, второй был – задрот. Или наоборот.
Я вижу нас в роли фанаток. И слышу слова в микрофон:
– Эта песня посвящается двум самым красивым на свете музам, Оле и Юле.
Никогда не была чьей-то Музой. А хочется! Это не трудно. Просто сиди, улыбайся и будь. А тебя воспевают, пишут стихи в твою честь. Круто же. Савушкин только и мог, что горланить, стоя под душем. И любоваться собой перед зеркалом. Мог написать на нём что-нибудь, вроде:
«Юля-писюля», чтобы я, когда запотеет стекло, посмеялась.
А однажды созрел на поступок. Вот это был финт! Мы возвращались с гостей. Он напился, встал на обочине, чтобы отлить. И струёй написал моё имя…
На фоне романтики Паши всё это кажется просто убожеством. Он сочиняет стихи. Например:
–
Это он про меня! Я вообще удивляюсь, почему пропадает мужик? Ну, куда смотрят женщины? Работящий, с квартирой, талантливый. Не слишком брутален, далёк от канонов мужской красоты. Ну, и что? Не во внешности дело! Можно подумать, все – сплошь Василисы Прекрасные?
Вот тот же Савушкин. Вылитый Бред Питт. И фигура что надо, и рост. А характер отстойный. Нарцисс! Ради принципов душу продаст. И плевать, что красивый, ведь детей от него не родишь. Красота – это временно. В том числе и мужская! Так себе и представляю, как Ромик стоит возле зеркала, смотрит, а там…
Постаревшее, дряблое тело, ягодицы обвисли, член уже не стоит, лицо, как куриная гузка, в морщинах. И думает он с пребольшим опозданием, почему не завёл в своё время маленьких Савушкиных?
Вот опять я о нём. Написал мне недавно:
«
«
«
«
«
«
«
«В целом», – подумала я.
С глаз долой, из сердца вон. Вероятно, нашёл себе новую пассию? Новую дуру, которой не нужно семью и детей. К слову сказать, в соцсетях мы друг друга заблочили. Сначала я его, с психу! Потом, когда я передумала и хотела его разблокировать, обнаружила, что нахожусь в чёрном списке.
«
«
«
Но Ромик его прочитал:
«
Я в отместку прислала две кучи. На том и простились.
А вещи-то всё-таки надо забрать. Ибо скоро тепло, а у него мои летние платья! Сподоблюсь. Возьму себя в руки и съезжу к нему. А, может, курьером? Боюсь, что отсутствие секса сработает против. И прощальный коитус выльется в долгие слёзы и бичевание себя.
Мы с Пашкой пока что всего лишь целуемся. Я не даю ему доступ к интимным местам. Не готова! Но целуется он хорошо. Хорошо ещё то, что, целуясь, не видишь лица. И можно себе представлять кого угодно.
– Мммм, – я мычу, отловив его руку уже на пути к моим трусикам, – Нет!
– Извини, – моментально смущается он.
От него пахнет мятной жвачкой. И пивом, которое пили вдвоём перед тем, как начать целоваться. Мы смотрели Стенд-ап, какой-то отчаянный комик до сих пор непрерывно болтает у нас за спиной.
Я смеюсь, услышав тупую и пошлую шутку. Пашка, уткнувшись мне в волосы, шумно пыхтит. Чувствую твёрдость под джинсами. И, вскочив, объявляю: