Мари Са – Я вас забираю (страница 2)
Быстро оглядываю ребенка на предмет видимых повреждений. Но их вроде нет. Ни синяков, ни ссадин.
– Вероника Сергеевна, – обращается ко мне воспитатель, – нам надо поговорить.
Дурацкое отчество, которое мне дали еще в детдоме, царапает слух. Никогда его не любила. Кто вообще сказал, что моего отца звали именно так?
Утираю сыну сопли. Сажаю на лавочку. Даю в руки телефон. Знаю, что вредно. Но пусть ребенок немного отвлечется. Может я и ужасная мать, что разрешаю слишком много смотреть мультики и даже, о боже, играть в игры на телефоне. Пускай. Плевать, что думают другие.
– Что случилось? – сразу встаю в защитную позу.
Руки на груди скрещиваю. Чтобы она сейчас ни сказала, я готова сражаться. Я не собираюсь терпеть издевательства над собственным ребенком.
– Вероника Сергеевна, я понимаю, что вопрос деликатный, но скажите, пожалуйста, кто отец Мити?
– Какое это имеет значение? – ощетиниваюсь еще сильнее.
Тема настолько болезненная, что внутри все моментально скручивается жгутом. Выворачивает внутренние органы, как при настоящей травме. Например, той, которая у меня была после аварии. После той страшной аварии, когда я чуть не потеряла ребенка. И навсегда потеряла Зураба…
– Понимаете, – девушка молодая, даже симпатичная, не смотрит в глаза. Ей тоже не ловко и это меня слегка оттаивает. Заставляет немного расслабиться, несмотря на саднящую боль внутри. – Ваш сын рассказывает всем, что его папа космонавт и улетел в космическую экспедицию на луну.
– Что?
Ахаю. Ушам своим не верю. Откуда он вообще такое взял? Я ни слова ему про отца не говорила, а сам он эту тему никогда не поднимал. Словно чувствовал. Словно боялся.
– Я вижу по реакции, что это не вы внушили мальчику такие идеи, – делает верные выводы воспитатель, – но все же, не думаете вы, что Митя уже большой. Поговорите с ним об отце. Для ребенка это важно. Некоторые мальчики сегодня смеялись над его историей про папу-космонавта. Говорили, что такого не может быть. Что космонавтов нет на луне. А он в ответ…
– Что?
Кажется инфаркт мне сегодня обеспечен.
– Он кинулся на них с кулаками, – как за сердце только не хватаюсь, – не переживайте. Я успела их разнять. Никто серьезно не пострадал. Только Митино самолюбие.
– Хорошо, я поговорю с сыном, – выдыхаю, – простите за доставленные неудобства. Он мне такого никогда не рассказывал.
– Он вас очень любит и не хочет вас огорчать.
Девушка кладет мне руку на плечо, но я дергаюсь. Ее жалость мне без надобности. Даже если она от чистого сердца.
– Я поняла вас, Маргарита Ивановна. Спасибо, что сообщили о возникшей проблеме.
– Да это и не проблема вовсе, – машет она руками, – маленькие дети. Всякое бывает.
– Спасибо.
Резко заканчиваю нашу беседу и направляюсь к сыну. Он сидит уже полностью поглощенный игрой. Я помогаю ему одеться. Телефон пока не забираю. Хочу хоть до дома спокойно доехать. Устала, как собака. Обустройство на новом месте отнимает много сил. Работа еще эта, которая пока не находится.
Завтра очередное собеседование. Но брать на работу маму с маленьким дитем никто не спешит. Хотя должность на удивление привлекательная. Секретарь генерального директора. На радостях, когда мне позвонили из отдела кадров, я про все на свете забыла. Даже название фирмы спросить. Но разве это так важно? И если они выбрали мое резюме на сайте вакансий, значит у них действительно горит. Такой шанс нельзя упускать. Когда еще он выпадет?
Конечно, может там начальник самодур и прошлые секретари менялись со скоростью света? Хотя мне плевать. Лишь бы зарплату вовремя платил, да в трусы мне не лез. Впрочем, там ему ничего не светит. К мужчинам я давно утратила интерес. Он и был то у меня недолго. А потом как отрезало.
Тяжелая беременность ли сказалась. Но после Зураба ни один мужчина не зажигает в моей душе потухшее пламя. Оно и к лучшему. Ни к чему вся эта страсть. Ни к чем весь этот огонь. Я не хочу в нем больше гореть. Я один раз уже выгорела дотла и снова не желаю.
Глава 3
Скрип тормозов. Удар. И адская боль. Раздирающая меня изнутри. Пытающаяся забрать то единственное, о чем я даже не подозревала. О чем не знала. И чего по роковой случайности чуть не лишилась. Бежала из госпиталя, как из ада, потому что там меня хотели принудить, хотели заставить подписать бумаги о согласии на аборт. Они хотели, чтобы мой ребенок умер. Вернее он. Страшный мужчина лишь раз до этого попадавшийся на моем пути. Отец Зураба.
В голове до сих пор кружат его слова. Словно не шесть лет прошло, а всего шесть часов.
– Неужели не понимаешь, ребенок от такой как ты нам не нужен.
– Это Зураб так сказал?
– Единственное, что может сейчас делать мой сын, это ходить под себя. Он лежит в реанимации, и ты его чуть не угробила!
Губу закусываю. Боль от его слов прожигает сильнее боли физической.
– Я должна его видеть.
– Ты к моему сыну теперь и на пушечный выстрел не подойдешь. Избавишься от ребенка и получишь хорошие деньги. Поняла?
– Нет. Я дождусь, когда Зурабу станет лучше и поговорю с ним.
– Если он захочет, – усмехается сам дьявол.
– Что вы имеете в виду?
В сердце, подобно морозным узорам на стекле, распускается лед.
– Думаешь, он будет говорить с той, из-за которой теперь навечно прикован к коляске?
– Что вы такое говорите? – происходящее в голове не укладывается.
– Ты моему сыну больше не нужна. А приблизишься хоть на шаг, сама пожалеешь. Охрана быстро приведет тебя в чувства.
– Нет. Я вам не верю. Я знаю, как только Зурабу станет лучше, он найдет меня. Он меня не бросит. Мы пожениться собирались!
– Хочешь замуж за инвалида?
– Мне плевать! – кричу в сердцах, – я его не брошу.
– Странная ты. Но в любом случае это не важно. Помяни мое слово, Зураб никогда больше к тебе не подойдет.
Просыпаюсь и еще пару минут ловлю ртом воздух. Дурацкий сон. Дурацкие воспоминания. И я тоже полная дура. Считала, что любима, а оказалась выкинута на улицу. Слова мужчины сбылись с пугающей точностью. Зураб не позвонил, не написал. И дело было вовсе не в его травме. Я листала соцсети, где изредка мелькали фотографии. Например, как он переехал в Питер. Переехал на своих двоих. Значит все было обманом.
А про ребенка выходит ему тоже сказали? Врачи не могли промолчать. И он отказался от меня и от сына. Может быть, испугался ответственности? Одно дело бросаться словами про свадьбу. А другое узнать, что ты вдруг станешь папой. Конечно. Он же так молод. Красив. Какое ему отцовство? А может даже, он и подкупил врачей, чтобы они уговорили меня на аборт. Но это слишком уж мерзко.
После горького разочарования я перестала следить за его соцсетями. Полностью сосредоточилась на собственной жизни. На том чтобы выносить и не потерять ребенка. Мальчика, как потом узнала на одном из узи.
Одно радует. Хоть где-то мне повезло. Митя, полная моя копия. Никаких папиных ген ему не досталось. Ни голубых пронзительных глаз. Ни острого вздернутого подбородка. Ни широких скул. Он моя кровь. И только характер подкачал. Поганый характер семейства Сулеймановых. Но тут уж ничего не попишешь. Главное никогда больше ни с одним из них не пересекаться!
Через полчаса тормошу сына. Он тот еще засоня. Не любит рано вставать. А у меня после детдома закалка. Вовремя не встал, остался без завтрака. Поэтому и Митьку стараюсь к дисциплине приучать. Не то что я строгая мать. Но он мальчик. Нечего оболтусом расти, как некоторые. Например, его папаша.
Сама не замечаю, как начинаю думать о том, чем сейчас занимается Зураб. Где он? Еще в Питере? А может уже в другие края махнул? Может даже и в России его давно нет. В любом случае переживать мне точно нечего. Мир не настолько тесен. А он, поди, и женат уже. Но даже если не женат… в любом случае… в общем…
Окончательно теряюсь в цепочке своих рассуждений. Чего я хочу сказать? Разве мне все еще есть дело до Зураба? До этого человека, который просто-напросто исчез после аварии? Бросив меня беременную его ребенком? Это бред.
Погрязнуть в разъедающем самокопании не дает сын. Так вовремя начинает капризничать и хныкать. И я сразу переключаюсь в режим матери. Люблю его очень. Он опять меня спас. Только он и не давал мне по первости впасть в отчаяние. Полностью и целиком окунуться в разъедающую депрессию. Даже будучи всего лишь маленькой искоркой в животе.
– Митька! Ну, что опять? – ворчу, как старая бабка.
– Не хочу в садик!!!
Орет он, уворачиваясь от моих манипуляций с брюками.
– Почему?
– Там ребята противные! Они говорят мне гадости! Они все дураки!
Глаза закатываю, с трудом разбирая его лепет. Как оказывается много решает буква «р» в словах. И в то же время понимаю, что ребенку и правда не просто. Новый садик. Новая группа. Все новое. Тут даже у меня иногда нервы не выдерживают. Похоже, не стоило вестись на уговоры Коли и переезжать. Он то давно уже тут устроился. И больше полугода меня заманивал.
Но его перевели по работе. Считай, на все готовенькое. Даже квартиру фирма нашла. Правда он и нас с Митей жить к себе приглашал. Но я пока решила ограничиться съемом однушки на самом отшибе. Выгребла последние накопления, можно сказать. И зачем-то рванула в Питер.
Даже думать не хочу, зачем!
Точно не за этим!
Точно не за ним!
Зураб тут вовсе ни при чем.