Мари Пяткина – Тень последней луны (страница 33)

— Шепан, я не буду прятаться в заповеднике, это ни к чему.

— Послушай, детка, если ты не захочешь добросовестно спрятаться — я буду обязан за тобой ходить везде, куда ты сунешь свою любопытную задницу, а я попросту не могу этого себе сейчас позволить. Понимаешь? У меня только двадцать человек, это ничто. Надо уберечь и колодец, и завод, а если и то и это не получится, то хотя бы что-то одно. А вон там, внизу, видишь белую скалу? Вот под ней спрятан дракар. С утра пораньше дёрнешь на Трейнт, а дальше падай королю в ноги, можешь даже с ним трахнуться, если это поможет, тебе-то уже без разницы, а ему, может, понравится.

Веля не была в лесу уже несколько течений. Чего туда ходить, если Пол не появляется? Одно расстройство. Но сейчас она думала о совсем других вещах.

— Далеко не забирайтесь, — попросила она домочадцев.

Те, кажется, и не собирались. Они поскидывали свои узлы не слишком далеко от жертвенного камня, уложенного свежими и подсохшими фруктами, и сами уселись сверху на вещи. Кажется, здесь был даже её гардероб — спасали добросовестно.

— Вам постелить одеяло? — спросила Таки. — Я взяла и одеяла и подушку.

— Дай детям, — задумчиво сказала Веля, при свете фонаря оглядывая притихшую детвору поварихи и прачки. Взрослые держались хорошо, разве что лакей Бо приплясывал на месте — ему было четырнадцать и очень хотелось посмотреть, как станут оборонять остров. К счастью, совсем мелких детей, способных плачем всех выдать, у них в хозяйстве не водилось, чего нельзя сказать о посёлке.

Фобос быстро разровнял место, вырубив кусты и вытоптав траву, а уж после расстелили покрывала и устроились, почти как на пикнике. Кухарка Селена всем раздала оставшиеся с ужина оладьи, затем и флягу с вином негигиенично пустили по кругу. Сидели, большей частью, молча, дети кухарки и прачки сбились в отдельную кучку и тихо шептались о своём. Взрослые молчали. Впрочем, плевать.

Веля сидела по-турецки, слушая ночные шорохи и думая, что впервые очутилась на острове именно здесь, придя за опоссумом по тёмной дороге. Она вспомнила, как Пол говорил, что если станет совсем плохо, он уведёт её куда-нибудь ещё. Да вот только, как теперь было оставить всех этих людей, к которым она привязалась и за которых теперь несла ответственность? Как ни крути, остров стал первым настоящим Велиным домом и впервые она поняла это настолько ясно, и теперь ей хотелось, чтобы так шло всегда. И чтобы Шепан никуда не уплывал, пусть бы всё оставалось как есть. Почему так нельзя?

Впрочем, чего-то не хватало. Вернее, кого-то…

— А где Дебасик? — спросила Веля.

— Как всегда нынче, — спокойно ответил садовник Деймос, вместе с подростком-лакеем представлявший мужскую половину домочадцев и вооружённый для защиты женщин садовым мачете, — в своей драгоценной харчевне. Он сказал, что оттуда ни ногой и что будет погибать вместе с нею…

— Деймос, ты тут женщин и серебро с подушками сторожи, а мы с Бо сбегаем за советником, не хватало ещё, чтоб старика убили за его любовь к гостевому дому с харчевней, — сказала Веля, вставая. — Но если вас найдут и нападут, не спешите отбиваться, а лучше бросайте барахло и прячьтесь как следует. На пальмы залезьте, в нору заройтесь. Я приказываю.

Парнишка даже подпрыгнул, будто внутри у него сидела стальная пружинка, которую прижали пальцем, и вот отпустили. Веля скрутила в жгут, связала в узел и теперь заправляла под шляпу с таким трудом созданные, теперь мешающие кудри.

— Пошли за мною, выйдем возле пляжа, — поманила лакея Веля, давным-давно в поисках выхода многократно облазившая весь свой заповедник, в сущности, небольшой, — тут, может, минут двадцать идти, а потом пойдём вдоль моря, и за полчаса доберёмся до харчевни.

Они с Бо почти выбрались в том самом месте, где когда-то давно она сама впервые вышла к ганцам, но шорох шагов и треск панцирей крохотных крабиков, которых безжалостно давили многие ноги, заставили её притормозить и придержать слугу.

Точно тем путём, которым собиралась двигаться она сама, шёл отряд солдат, и это были не её люди. Они никак не могли всей толпой обходить пляжи и, кажется, вооружены были получше. Значит, квартовцы нашли способ высадиться с другой стороны острова, не взирая на ночь, камни и течения, которые никак не пройти без местного лоцмана.

— А как же деньги? — раздался знакомый голос. — Вы обещали заплатить.

— Держи, старик, — сказал другой, смутно-знакомый голос и глухо звякнул мелкий металл.

— Нижайше благодарю вас, — сказал старый пропойца-капитан, возивший Велю на Старые Земли, и одна тень отстала от прочих.

— Беги обратной дорогой, — шепнула Веля пацану, — прямо к колодцу, там должен быть начальник охраны, скажешь ему, что высадились со стороны заповедника. Отряд человек в тридцать идёт в сторону пристани, возможно, есть ещё люди, если они разбились на две группы.

— А вы чо? — шепнул парень.

— А мы ничо, мы посмотрим, — тихо ответила Веля и мотнула вбок головой.

Если бы Бо работал во дворце чуть подольше, он бы только глянул на это и сразу понял, что уходить никуда не следует. Но он работал два течения и ему было всего четырнадцать. Он развернулся и ломанул через лес выполнять поручение.

Веля дождалась, пока стихнет хруст веток и шорох кустов за спиной, сняла с головы свою вышитую шляпу и повесила на куст, заправила волосы за уши, как девочка, которая собирается сесть за рояль, вытерла влажные ладони о свитер и вышла на пляж. Остановилась у кромки воды, потряхивая ногами и думая, разуться, или лучше так.

— Владыка Сопол! — во весь голос крикнула она удаляющемуся отряду. — Никак вам рыба понравилась, раз вы решили вернуться! И свору с собой взяли!

— Братцы! Ловите девку! Кто поймает — тому мой кинжал с резной рукоятью моржового зуба!

— Ага, соснёте! — она показала им руку от локтя до кулака, развернулась и припустила по берегу.

Сзади её подгонял азартный топот доброго десятка ног и молодецкий звон доспеха.

— Предатель! — она с разбегу пнула старого пропойцу под зад и тот упал на четвереньки, под ноги преследователям, кто-то налетел на него в темноте и грохнулся с громким лязгом и отборной бранью, остальные старательно бежали за Велей и факелы дрожали в их руках.

Бегали квартовцы хреново, тяжело и медленно, им мешали оружие и броня, но они так отчаянно пыхтели и так старались, видимо, желая получить приз от своего владыки, что Веля не могла их не подбадривать:

— Давай, мля! Давай, народ! Ещё немножко! Почти догнали! Чёт вы хилые какие-то, поднажми!

Она тряхнула распустившейся причёской, оборачиваясь, чтоб проверить, не сильно ли отстала погоня. Веля изо дня в день месила тут песок ногами, и гальку месила тоже, и ракушняк топтала, бегая с камнями. Она знала трассу, а квартовцы за её спиной — нет.

— Стыдно быть такими рохлями, что вы за мужчины? — с упрёком сказала Веля, специально останавливаясь и прыгая на месте. — Вы трахаетесь так же вяло, как бегаете?

Она снова припустила вперёд, издеваясь над ними как только могла, иногда даже принималась с криком бежать им на встречу, а потом убегала снова.

— Владыка… может… достать… стрелой? — прохрипели сзади.

Эге, никак и накормленный рыбой недавний гость играет в догонялки!

— Командир полка! — крикнула Веля первое, что пришло в голову. — Нос до потолка! Уши до дивана! Сам, как обезьяна!

— Ну-ка, стрельни этой стерве по ногам…

Стреляли чуть ли не на бегу, в темноте, конечно, промахнулись. Дорога понемногу пошла вверх. Скоро будет уступ, с него Веля и сиганёт, как уже не раз прыгала, а в воде да ночью её хрен поймают. Тем временем Шепан получит время, чтобы что-то придумать. А вот здесь овражек… Резко оттолкнувшись длинными ногами, она перепрыгнула, ни на секунду не останавливаясь, но остальные про овраг не знали и кто-то с воплем покатился вниз. Кажется, вопило даже два голоса.

— А-а-а! Я ногу сломал!

Рядом с мягким сапогом в землю воткнулась стрела. Веля испугалась, что владыка Сопол покалечился тоже.

— Сопол-косой, подавился колбасой! — она знала кучу детских дразнилок. — Ты ещё со мной, придурок?

— Стерва! — с владыкой всё было в порядке, кроме одышки.

— А ну не отставай, ты мужик, или говно?

— Да я с тебя… шкуру спущу!

— Кто хвалится — тот в яму провалится!!!

И с разбегу врезалась в крупного человека, перегородившего дорогу.

— Поймал! — крикнул квартовский советник, обеими руками хватая её в охапку.

Прежде чем Веля успела испугаться, железная таранька сама выпрыгнула из нарукавника в ладонь. Она закричала, как птица, и дважды пырнула его в низ живота, куда не доходил панцирь и, когда руки разжались, ещё раз — в шею. Советник булькнул и грузно осел, а она бросилась вперёд, на этот раз молча, потому что остальные были совсем близко и шутки кончились.

— Стреляйте! — завопил сзади Сопол. — Она убила моего брата!

Вокруг засвистели стрелы, но она уже добралась до самого верху. Веля на мгновенье оглянулась, оттолкнулась изо всех сил и полетела вниз, в черноту. Справа и сзади ещё дважды свистнуло, когда она вошла в холодную спасительную воду, такую твёрдую с высоты, будто асфальт ногами пробиваешь. А потом вода стала мягкой и доброй, как всегда.

Её переполняло ликование. Как минимум двое врагов вышли из строя, и это сделала она. Веля зажала нож зубами, проплыла под водой сколько могла и вынырнула, тяжело дыша. Она не так далеко убралась от утёса, как хотела, свитер намок и мешал, но зато с берега слышались звуки, которые ни с чем нельзя было перепутать — там шёл бой. Эх, Веле бы туда! Напрасно Шепан не захотел учить её драться по-настоящему!