Мари Од – Опаленные солнцем Теберды (страница 3)

Я кивнула. Мы направились к движущимся парам. Дима взял меня за руку и неожиданно закружил в танце. Так быстро, что я потеряла голову; в этой паре я явно была ведомой. Песня не заканчивалась, она была бесконечно долгой. Неожиданно мы оказались рядом с парой Наташи и Яна. Наташа расплылась в улыбке, а Ян, как при первой нашей встрече, внимательно посмотрел на меня. Я не могла понять, что означает его взгляд, но снова смутилась.

Еще пару аккордов, и песня захлебнулась на полуслове. Был потерян сигнал связи, и вокруг образовался вакуум из тишины. Наша немногочисленная группа туристов стала задавать провокационные вопросы – кто украл музыку или кто сломал колонку. Все дружно стали строить версии происходящего и хохотать.

Дима почему-то не отходил от меня и пытался взять за руку. Во время нашей поездки я абсолютно не замечала от него никаких знаков внимания. Возможно, это действие алкоголя.

Ребята расстелили на склоне горы непромокаемые пледы, недалеко от края пропасти. На них почти никто не сидел.

Окинув взглядом окрестности, я отметила, что даже в вечернее время горы Домбая захватывали дух. Особенно в темноте они были таинственно прекрасны.

В свете фонаря языки света съедали пространство и где-то вдалеке образовывали причудливые фигуры. Когда разыгралось воображение, показалось, что фигуры движутся и сейчас подойдут к нам.

Я отошла от Димы и присела на краешек пледа возле влюбленной парочки Настя и Коля. Кто-то зарядил веселую мелодию, её подхватили все наши ребята. Я тоже невольно подпела. Почему-то это была песня «Ветер с моря дул». Не совсем актуально, но это, наверное, самое первое, что пришло на ум. Ведь про горы песню еще надо вспомнить.

Через некоторое время колонка поймала сигнал, и снова заиграла веселая современная мелодия, что-то из попсы, но не на слуху. Некоторые из ребят разбрелись по склону, их не было видно в темноте. Темные фигуры туристов слились с окружающей обстановкой. Где-то вдалеке эхом разносились только отзвуки отдельных слов и чей-то смех.

Я услышала голос Яна, призывающий всех вернуться к свету и попытаться оставаться в зоне видимости. Кажется, что не все услышали эти рекомендации. Да и глупо было надеяться, что пьяные люди кого-то послушают.

Так незаметно прошло пару часов. Начал задувать прохладный ветер. В этот момент я почувствовала, что было не лишним надеть теплый свитер под куртку. Я даже натянула на голову капюшон.

Неожиданно мне на плечи легли чьи-то руки; я отшатнулась, но вовремя пришла в себя и увидела Наташу. Она была немножко пьяна.

– Варь, что ты снова сидишь одна? – спросила подруга.

– Наташ, я не одна.

– Варь, я стащила бутылку игристого из сумки ребят, стакан твой на месте или из горла? – Наташка даже этим меня не удивила. Она такая – озорная, безбашенная.

– На месте, – недолго думая ответила.

– Давай, где, я открываю.

Повсюду раздавались шаги, разговоры, смех, но абсолютно никто не обратил внимание, как мы за десять минут выпили полбутылки и продолжили дальше ее опустошать. Шампанское было такое сладкое, такое пьяное. Когда Наташка направилась за второй, я пыталась ее остановить. Но не особо-то и хотела останавливать.

Я согрелась и развеселилась. Подруга вообще давно была не в себе, ее забавляло все вокруг. Она не парилась по поводу того, как выглядит со стороны, просто отдыхала и была расслаблена. Активно размахивая руками в такт музыки, она подорвалась с места и стала пританцовывать. Я тоже подхватила ее порыв и затрясла ягодицами в паре метров от обрыва.

Не знаю, что руководило мной в тот момент, но я чувствовала себя счастливой впервые за несколько недель. Меня даже не испугал резкий порыв ветра, подхвативший прошлогоднюю листву с оголенных участков и сбросивший ее резко вниз вдоль отвесного склона.

Я стояла у обрыва и смотрела в пропасть, расстилающуюся передо мной и теряющуюся в темноте извилистыми тропами, засыпанными снегом. Ветер усиливался, а мы с Наташей продолжали пить и смеяться, положив в рот при этом лишь пару шоколадных конфет и кусочков сыра, которые были прихвачены с общего стола.

Музыка местами выводила из себя своими ультрасовременными мотивами, но сейчас она растворилась в звуке ветра, и ее звонкая мелодия понеслась в противоположную от нас сторону.

Ребята отдалились, потому что голоса затихли. После выпитого шампанского я ощутила ухудшение восприятия звуков. Надеюсь, это было лишь временное явление.

Уши заложило от ветра, щеки раскраснелись. Наташка шевелилась рядом, но я обратила внимание, что в последний момент она куда-то направилась и махала мне рукой идти следом.

Мне показалось, что в разъяренном звуке ветра я услышала голос Яна, но, застыв у края пропасти, не могла сдвинуться с места.

Наверняка, разверзшаяся передо мной черная пасть, окруженная холодными безликими скалами, должна пугать, но я стояла зачарованная и по-прежнему счастливая, словно перед полотном искусного художника.

Градусы шампанского бурлили где-то в животе, тревожащие меня мысли улетучились. Я улыбалась, не чувствуя, что мой комбинезон колошматит ветер и подгоняет меня вниз. Я также ощущала легкое покалывание на щеках, наверняка, это ветер и легкий морозец.

Мимолетные снежинки закрутились в темноте. Я оглянулась, и только сейчас поняла, что осталась на склоне одна. До этой минуты меня ничего не беспокоило, но сейчас что-то необъяснимое зашевелилось в душе, и я пошатнулась от ветра.

Одна нога застыла над пропастью, я покачнулась, но удержалась. Сердце громко застучало, но мозг до конца не включился. Я сделала несколько шагов назад.

Заторможенная реакция не позволила резко среагировать на очередной порыв ветра, и меня снова понесло к краю. Не могла сопротивляться, скользко, ветрено, что-то необъяснимо мерзкое летит в лицо. Я оказалась бессильна перед стихией и не готовилась к таким сюрпризам природы.

Запорхал снег, небо прояснилось. Посветлело на мгновение, а потом закружила метель, застилая все вокруг белым воздушным покрывалом.

Чтобы удержаться на краю, я присела на корточки, решив, что сопротивление с ветром таким образом станет минимальным и меня больше не потянет вниз. Как назло, снег, образовывавший наст под ногами, сорвался с обрыва по отвесной скале и оголил ледяные участки, по которым ноги стали скользить и нести меня ближе к пропасти.

На минуту я зажмурилась, поскольку снег хлестал в лицо, и видимость стала нулевой. Когда ветер остановил мое хрупкое тело в шаге от обрыва, я затряслась от охватившего мое сердце трепета. Что, если я сейчас сорвусь вниз? Что будет? Я почувствую боль или не успею и разобьюсь сразу, не терзаясь по поводу приближающейся неминуемой гибели.

Очередной порыв, и я слетаю с обрыва. Ощущение полета длилось недолго, всего несколько минут. В паре метров вниз по склону меня встретил огромный мясистый ствол дерева, на который я приземлилась со всей дури своей грудной клеткой. И вот сейчас я точно ощутила привкус боли во рту, потому что от неожиданности прикусила губу, и кровь потекла в ротовую полость. Это был отвратительный металлический соленый привкус, который молниеносно отрезвил меня.

Я выдохнула и покачнулась от боли, пронзившей колючими иголками мягкие ткани в районе ребер. Закашлявшись, прослезилась от новых невероятных ощущений, которые ловило мое тело при каждой попытке вдоха.

Оглянулась, пока могла повернуть шею, пытаясь оценить, насколько надежно мое убежище, но новый порыв ударил мне в лицо и оглушил окончательно. Я отключилась, успев перед этим обхватить огромный ствол руками, насколько хватало сил. Дерево трещало и покачивалось из стороны в сторону, хаотично как маятник.

Сильный снегопад засыпал дорогу, по которой мы сюда пришли. Ян в огромной куртке с надвинутым на голову капюшоном и налобным фонариком двигался в сторону расплывающейся впереди темноты.

Слезливые тени, окутанные снежной поволокой, бегали по горному хребту, рисуя в воображении причудливые пейзажи. Ян упрямо шел к цели вопреки разрывающей взгляд метели и колкому трескучему ветру, который не щадил даже его могучее тело. Он знал направление, поэтому не петлял в расстилающихся впереди поворотах.

Когда обнаружили, что пропала туристка, несколько наших ребят пытались пойти с Яном, но они были настолько пьяны, что Ян категорически запретил им выходить из отеля.

Впереди показался знакомый пролесок, а за ним та самая поляна, на которой пару часов назад веселился народ; сейчас здесь было тихо и безлюдно.

Ян остановился и прислушался. Вдруг пропавшая подаст голос. Однако его встретил лишь пронзительный гул ветра и бесконечный поток снега, застилающего обзор. Ян подошел к обрыву, извлек еще один фонарь из кармана и осветил им большой участок расстилающейся перед глазами пропасти.

Он огляделся еще раз, удостоверившись, что рядом нет следов от ног, которые могла оставить девушка. Хотя надежды на это почти не было, следы быстро засыпал снег.

Ян начал осторожно спускаться по застывшей траве и обледенелым камням, предварительно зацепив тяжелый металлический крюк с обвязанным на его конце толстым краем веревки на поверхности склона. Обмотав вокруг тела веревку, другой длинный ее конец он держал в руке.

Освещая себе путь, Ян заметил в нескольких метрах ниже огромное дерево, на котором раскачивалось что-то непонятное. Спустившись ближе, он понял, что это женское тело. Ян осторожно поставил одну ногу на дерево, другая осталась на отвесном каменном выступе. Он дотянулся до лица девушки и заметил кровь. То ли губы были разбиты, то ли еще какое-то повреждение.