Мари О – Тени в Долине Смерти (страница 1)
Мари О
Тени в Долине Смерти
Пролог
Мистер Грейвс наблюдал за этим со смесью ужаса и научного восторга из своего библиотечного кресла: — Ты чудовище... Настоящий маленький монстр Франкенштейна психологии...
В интернате «Сухой Лог» пахло сыростью, хлоркой и отчаянием. Это был запах, который въедался в кожу, волосы, саму душу. Для десятилетнего Кэлвина Харпера этот запах был единственным, что он знал о доме. Настоящего дома у него не было — только этот серый, продуваемый всеми ветрами барак в глуши калифорнийской пустыни.
Кэлвин был странным ребёнком. Слишком тихим для своего возраста, слишком наблюдательным. Он не плакал, когда его привезли сюда, бросив у ворот с одним чемоданом из картона. Мать, Долорес, даже не вышла из машины. Она просто нажала на газ, оставив после себя лишь облачко пыли и запах дешёвых духов, смешанный с перегаром.
В первую ночь Кэл лежал на скрипучей металлической кровати и смотрел в потолок. В комнате было темно и душно, пахло чужим потом и страхом. В углу гудела старая чугунная печь. Для других детей это был просто источник тепла. Для Кэлвина это было живое существо.
Он слышал, как внутри потрескивают угли. Но ему казалось, что это не дерево горит, а кто-то шепчет. Тихий, сухой шёпот, похожий на шелест песка.
*«Сюда... Иди сюда...»*
Кэлвин встал с кровати. Пол был ледяным. Он подошёл к печи на цыпочках, боясь разбудить храпящего соседа сверху — толстого Билли, который уже успел пригрозить «новенькому» завтраком в лицо.
Кэлвин присел перед печкой на корточки. Чугунная дверца была приоткрыта. Внутри полыхал оранжевый ад. Но сквозь пламя он видел не угли. Он видел лицо. Гладкое, безносое лицо из серого песка.
*«Ты слышишь Песню?»* — спросил голос из печки. Он не звучал в ушах, он звучал прямо в голове.
Кэлвин кивнул.
*«Я научу тебя петь её для других...»*
***
Жизнь в «Сухом Логу» подчинялась строгому распорядку: подъём по свистку, безвкусная овсянка, работа в прачечной или на кухне, уроки (которые никто всерьёз не воспринимал). Но была и другая жизнь — ночная. Жизнь старших воспитанников и тех немногих младших, кто был достаточно хитёр или достаточно запуган, чтобы стать частью их «семьи».
Но была и другая жизнь — ночная. Жизнь старших воспитанников и тех немногих младших, кто был достаточно хитёр или достаточно запуган, чтобы стать частью их «семьи».
Кэлвин быстро понял правила игры. Сила здесь решала всё. Физическая сила старших и психологическая — тех, кто умел манипулировать.
Его соседом по комнате был Джейк Уолш — четырнадцатилетний детина с лицом, покрытым прыщами, и мозгами ящерицы. В первую же ночь он попытался отобрать у Кэла подушку.
— Эй, сопляк! — прорычал Джейк с верхней койки. — Твоя подушка мягче моей. Давай её сюда.
Кэлвин молча смотрел на него снизу вверх. В его глазах не было страха. Там было что-то другое — холодное любопытство естествоиспытателя, изучающего редкий вид насекомого.
— Нет, — тихо сказал Кэл.
Джейк опешил от такой наглости. Он спрыгнул вниз, нависая над кроватью Кэла горой потной плоти.
— Что ты сказал? Повтори!
Кэлвин сел на кровати. Он был маленьким и щуплым, но в тот момент он казался выше Джейка.
— Я сказал «нет». Если ты её возьмёшь, я расскажу мистеру Грейвсу, что это ты украл деньги из его стола в прошлом месяце.
Джейк замер. Его лицо побледнело под слоем грязи.
— Ты... ты врёшь! Откуда ты...
— Я слышал, как ты хвастался Слимом у котельной, — спокойно перебил его Кэлвин. — И я знаю комбинацию сейфа в кабинете директора. Мистер Грейвс записал её на бумажке и спрятал под настольными часами.
Джейк сглотнул.
— Ты псих...
— Нет, — Кэлвин улыбнулся своей первой взрослой улыбкой — кривой и понимающей. — Я просто наблюдательный. А ты... ты глупый и жадный. Мистер Грейвс не любит глупых и жадных людей.
Он протянул Джейку руку:
— Мы можем быть полезны друг другу. Ты будешь меня защищать от других парней. А я буду решать проблемы с воспитателями так, чтобы они тебя не трогали.
Джейк посмотрел на протянутую руку, потом в глаза Кэла... и увидел там ту самую пустоту, которую позже увидит шериф Рид много лет спустя. Ему стало страшно по-настоящему.
Он молча забрался на свою койку и отвернулся к стене.
С того дня никто не трогал Кэлвина Харпера.
***
Настоящим другом Кэла стал мистер Грейвс — пожилой библиотекарь интерната. Это был худой, сутулый человек с водянистыми глазами и руками, вечно пахнущими книжной пылью и старой бумагой.
Мистер Грейвс был единственным взрослым в «Сухом Логе», который относился к детям не как к скоту или преступникам, а как к материалу для чтения. Он видел в них сюжеты.
Кэлвин нашёл его однажды вечером в библиотеке — крошечной комнате с одним окном и стеллажами до потолка.
— Что ты здесь делаешь? — спросил мистер Грейвс, не отрываясь от книги по психологии масс.
— Читаю, сэр, — ответил Кэлвин вежливо.
Грейвс поднял глаза и внимательно посмотрел на мальчика поверх очков.
— Врешь. Здесь нечего читать десятилетним детям. Детективы про Нэнси Дрю? Комиксы?
Кэлвин подошёл к полке и безошибочно вытащил толстый том в кожаном переплёте: Густав Лебон, «Психология народов и масс».
— Я читаю это, сэр.
Грейвс рассмеялся — сухим, кашляющим смехом.
— Ты даже название не выговоришь, малыш.
Кэлвин открыл книгу на середине и начал читать вслух:
Он остановился и посмотрел на библиотекаря:
Грейвс перестал смеяться. Он встал из-за стола и подошёл к мальчику так близко, что Кэлвин чувствовал запах табака от его кардигана.
— Кто ты? — спросил он тихо и серьёзно.
Кэлвин пожал плечами:
— Я Кэлвин Харпер. Меня бросила мать у ворот этого места десять дней назад.
Грейвс взял у него книгу и положил обратно на полку.
— Эта книга опасна для таких умов, как твой... пока что. Но ты прав насчёт одного: здесь есть вещи поинтереснее Лебона.
Он достал с самой верхней полки другую книгу — тонкую, в выцветшем переплёте без названия.
— Это рукопись одного старого индейца-шамана из племени чемеуэви. Он жил здесь задолго до того, как белые построили этот барак для «трудных детей». Здесь описаны ритуалы... Песни пустыни.
Он протянул книгу Кэлу:
— Только никому не говори. Если директор узнает, что я даю детям оккультную литературу...
Кэлвин взял книгу дрожащими руками (он умел имитировать дрожь очень убедительно).
— Я никому не скажу, мистер Грейвс. Обещаю.
В ту ночь он не спал до утра. Книга была написана плохим почерком на смеси английского и языка чемеуэви (перевод прилагался). В ней говорилось о духе пустыни — древнем существе из песка и соли, которое спит глубоко под землёй Мохаве. Оно жаждет «очищения» от всего фальшивого и бренного («всего лишнего», как писал шаман). Чтобы пробудить его или умилостивить, нужно петь особую Песню во время Великого Очищения (ритуального жертвоприношения).