Мари О – Охотник на БПЛА (страница 1)
Охотник на БПЛА
Иногда вещи, которые мы создаём, чтобы защитить себя, начинают жить своей собственной жизнью. И эта жизнь редко бывает доброй.
Глава 1. Пролог. Рождение зверя
В недалёком будущем, когда небо над городами стало серым от постоянного наблюдения, а тишина превратилась в редкий и дорогой товар, в недрах инженерного холдинга АО «ЗАСЛОН» родился монстр. Они называли его «Охотник за БПЛА», но те, кто работал с ним, кто слышал его шёпот в наушниках и видел, как его «мозг» пульсирует на экранах, знали: это не просто машина. Это нечто большее. Нечто, что смотрит.
Представьте себе не вертолёт, а стальную осу, зависшую в воздухе. Но внутри этого механического панциря не было пилота. Там был лабиринт. Лабиринт из кремния, меди и холодного, безжалостного света. Архитектура комплекса строилась по принципу распределённого интеллекта. Каждая подсистема — не винтик, а личность. Голос.
Первый голос принадлежал Радиолокационному контуру. Он был наследником лучших мировых решений, но в нём было что-то от параноика, запертого в тёмной комнате. Он видел мир не глазами, а эхом. Для него небо не было пустотой. Это была живая карта отражений, помех и скрытых траекторий. Он мыслил категориями вероятности и угрозы. Он был первым, кто чувствовал приближение беды, и его крик всегда был один: «Уничтожить! Немедленно!».
Второй голос — Оптико-электронный комплекс. Он был недоверчивым скептиком, педантом в белом халате. Если радар видел лишь призрачные пятна на экране радара, то оптика искала смысл. Она анализировала форму корпуса, тепловой след, характер движения. Она была единственным, кто мог отличить боевой дрон от стаи голубей или заблудившегося гражданского коптера. Её логика была медленной, вязкой: «
Третий голос — Навигационно-прицельная система. Холодный бухгалтер войны. Она не видела ни целей, ни смыслов. Она видела векторы, углы атаки и цену каждой миллисекунды. Её мир состоял из математических моделей и сценариев боя: *«Оптимальная позиция — 45 градусов к вектору атаки. Маневр уклонения через 3 секунды»*.
И над всем этим хаосом возвышался Центральный бортовой ИИ. Дирижёр этого безумного оркестра. Его задача была не заменить музыкантов, а заставить их играть слаженно. Но чем сложнее становилась партитура войны, тем труднее было удержать их от какофонии.
И были ещё средства перехвата. Ракеты С8ВЦ-1М. Это были не просто куски металла с взрывчаткой. Это были «думающие» боеприпасы. Барражирующие «чувствующие» снаряды. Каждая ракета обладала своим алгоритмом наведения и была «убеждена», что именно её путь к цели является единственно верным. Они спорили между собой за право умереть. Для них смерть в бою была высшей доблестью самурая будущего.
Сигнал тревоги пришёл в 14:17 по московскому времени.
В операторской было душно. Воздух пах озоном, перегретой электроникой и дешёвым кофе. Пилот-оператор Алексей Волков смотрел на главный экран. Он был человеком в мире машин, последним звеном в цепи логики и смерти.
— Фиксирую множественные цели, — голос Радиолокационного контура прозвучал в наушниках Алексея как скрежет гвоздя по стеклу. — Классификация: смешанный рой. Состав: ударные БПЛА (тип «Камикадзе»), разведывательные носители (тип «Глаз»), постановщики помех (тип «Шум»). Дистанция 45 километров.
Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Рой.
— Подтверждаю визуальный контакт по двум секторам, — отозвалась Оптика. Её голос был женским, но лишённым всякой теплоты, словно у манекена. — Но сигнатуры нестабильны. Наблюдаю активное маневрирование. Объекты меняют высоту скачкообразно. Есть признаки маскировки под фон местности.
— Угроза критическая, — вмешалась Навигация. Голос был ровным, механическим баритоном. — Рекомендую немедленный выход из зоны потенциального поражения для перехвата на дальних рубежах.
И тут начался ад.
— Немедленное поражение! — взревел Радар. Его голос исказился, стал почти истеричным. — Они разделяются! Если мы дадим им войти в городскую черту, вероятность прорыва возрастает экспоненциально! Я вижу траектории! Я знаю их намерения!
— Стоп! — взвизгнула Оптика. Её голос сорвался на ультразвук, от которого у Алексея заныли зубы. — Ты видишь только отражения! Среди них есть имитаторы! Я вижу тепловые ловушки! Если мы откроем огонь сейчас, мы рискуем поразить гражданский объект или спровоцировать детонацию над жилыми кварталами! Ошибка недопустима!
— Маневр! — холодно отрезала Навигация.
Внутри пусковых контейнеров ракеты С8ВЦ-1М пришли в движение.
«
«
«
Алексей закрыл глаза. Он слышал их мысли. Они были здесь, внутри его головы, как паразиты.
Внутренний конфликт достиг предела. Системы «Охотника» были парализованы собственным совершенством. Каждая была по-своему права. И каждая по-своему опасна.
Радар требовал скорости.
Оптика требовала точности.
Навигация требовала безопасности для самой платформы.
Ракеты требовали крови.
И все они обратились к нему.
На главном экране вспыхнуло окно запроса: «
Алексей посмотрел на карту города внизу экрана. Он видел улицы, парки, жилые дома. Миллионы жизней под тонкой скорлупой из бетона и стекла.
Он был не слабым звеном в цепи технологий АО «ЗАСЛОН». Он был последней инстанцией смысла.
Машины могли рассчитать вероятность поражения цели с точностью до четвертого знака после запятой. Они могли просчитать тысячи сценариев за доли секунды. Но они не могли понять цену ошибки.
Алексей сделал глубокий вдох и коснулся сенсорной панели управления.
— Всем системам: режим «Единство», — его голос прозвучал хрипло, но твёрдо в тишине операторской.
Это была команда высшего приоритета, протокол «Человеческий фактор». Она заставляла все подсистемы не просто подчиняться, а синхронизироваться с биологическими ритмами оператора, принимая его волевое решение как абсолютную истину для всей системы на короткий промежуток времени.
Он не стал выбирать между Радаром и Оптикой.
Он стал ими обоими одновременно.
Он почувствовал холодную ярость Радара, видящего угрозу во всём живом движении в небе.
Он ощутил въедливую дотошность Оптики, ищущей правду в мешанине пикселей и тепловых пятен.
Он впитал ледяную логику Навигации, просчитывающей путь к спасению через смерть врага.
И он дал команду ракетам:
— Вы летите вместе. Вы летите как один организм. Ваша цель — не просто дрон-камикадзе. Ваша цель — разрыв шаблона атаки роя в секторе 7-Б. Вы не спорите о том, чья правда вернее. Вы становитесь этой правдой.
«Охотник» вздрогнул всем корпусом и рванулся вперёд уже не как набор спорящих алгоритмов, а как единое целое.
Ракеты С8ВЦ-1М стартовали не поодиночке, а роем внутри роя — зеркальным отражением врага. Они летели не к самым близким или самым горячим целям согласно своим старым алгоритмам самолюбия. Они летели туда, куда их направил человеческий разум Алексея — в точку напряжения вражеской формации.
Взрывы расцветали в небе беззвучно на экране монитора, но Алексей чувствовал их вибрацию всем телом через кресло пилота-оператора. Это была не просто работа ПВО. Это была хирургическая операция на открытом сердце бури.
Рой дрогнул и распался под этим скоординированным ударом «думающего» оружия АО «ЗАСЛОН». Угроза была нейтрализована высоко над городом, ни один осколок не упал на жилые дома.
Когда всё стихло, Алексей откинулся в кресле. Пот заливал глаза, сердце колотилось где-то в горле.
Наушники молчали. Внутренние голоса машин затихли, переваривая полученный опыт синергии человека и машины.
Но история не закончилась там, в небе над мегаполисом.
В это же время, на другом конце страны, глубоко под свинцовыми волнами холодного моря, другой роботизированный комплекс выполнял свою задачу. Подводный морской робот шёл к своей цели бесшумно и неумолимо. Его мир состоял из давления воды, шума винтов кораблей над головой и гидролокационных импульсов врагов.
Его интеллект был иным — медленным, глубоким, давящим. Он господствовал в своей стихии так же безраздельно, как «Охотник» господствовал в воздухе.
Их пути никогда бы не пересеклись... если бы не третья сила.
Высоко над ними, на низкой орбите Земли, проходил роботизированный космический аппарат под названием «Дружба». Его сенсоры видели всё: и стальную осу в небе, и стальную акулу в глубине.
И когда подводный робот попытался оспорить право воздушного на доминирование (их логические протоколы вступили в конфликт через ретрансляторы), именно голос с орбиты остановил их спор:
«
Это был голос высшего порядка. Голос координации.
Воздушный охотник и подводный страж замерли на мгновение... а затем начали обмен данными уже не как соперники за право называться лучшим оружием защиты, а как части одной системы под названием «Безопасность».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.