Мари Мур – Мир Аматорио. Бонус (страница 3)
— Я думала, ты будешь раньше.
— Застрял в боксе, — говорит Десмонд и поворачивает голову, покрывая поцелуями мое колено. Его рука скользит по бедру, задирая юбку.
— Мне нужно работать, — бормочу я.
— А мне нужно трахнуть мою жену, — голос Десмонда звучит приглушенно, когда он утыкается ртом во внутреннюю поверхность бедра. — Детка, ты такая сексуальная в этой юбке.
Одной рукой он накрывает крышку лэптопа, а другой задирает юбку до талии. Его лицо устремляется между моих бедер.
— Десмонд! — возмущенно ахаю я. — Я должна ответить на письмо.
— Единственное, что ты должна, – это кончить.
Он обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Я тихо смеюсь от восторга, предвкушения и раздражения. Только Десмонд может пробудить во мне одновременно все эти чувства.
Я устраиваюсь сверху на его теплой груди и расстегиваю пуговицу на его рубашке. Мои губы дразняще зависают над его ртом, но Десмонд срывается и обрушивается на меня требовательным поцелуем. Его язык ласкает мой, заставляя трепетать каждую клеточку тела.
Где-то на задворках разума я понимаю, что мы лежим на диване в гостиной его отца и целуемся, как озабоченные подростки. И в любой момент…
— Не волнуйся, детка, — говорит в ухо Десмонд, и я чувствую его горячее дыхание. — Я быстро заставлю тебя кончить. Это всегда было чертовски легко.
Покрывая поцелуями мою шею, Десмонд проскальзывает рукой между бедер. Я издаю тихий стон, когда он запускает руку мне в трусики и накрывает клитор. Десмонд нажимает на него пальцем и принимается поглаживать его чувственными кругами. Внизу живота вспыхивает жар, отдающий внутри ноющей пульсацией.
— Мы не одни дома… — мое дыхание сбивается, когда Десмонд вводит в меня два пальца.
Он утыкается ртом в изгибе между шеей и плечом и начинает посасывать кожу. Все мое тело горит и покалывает. Я не понимаю, как Десмонду так быстро удается пробраться под мою блузку и запустить руку под лифчик, сжав между пальцами напряженный сосок.
— Дети с дедушкой, — Десмонд сгибает пальцы и вводит их глубже. — Он обещал устроить им после гонок прогулку на катере.
Оргазм наступает слишком быстро. Я содрогаюсь всем телом и двигаюсь бедрами навстречу его руке. Каждое умелое движение его пальцев наносит дурманящее наслаждение. Я дрожу и шепчу имя мужа, пока он в пик удовольствия не затыкает меня жадным поцелуем.
— А теперь в спальню, — Десмонд толкается бедрами, и я чувствую твердый член сквозь его джинсы.
С пылающим лицом я отстраняюсь от Десмонда, поправляю юбку и застегиваю пуговицы на блузке.
— Зря ты это делаешь, — произносит Десмонд, улыбаясь так, будто что-то задумал. — Все равно через несколько минут на тебе ничего не будет.
— Тебе надо поговорить с Аароном, — неожиданно произношу я и добавляю: — Прямо сейчас.
— Разве он не должен быть с дедушкой? — безмятежно спрашивает Десмонд.
— Адриан с Маркосом, — киваю я. — А вот Аарон не захотел никуда ехать и закрылся у себя в спальне.
Только сейчас в глазах Десмонда мелькает беспокойство.
— Почему?
— Он сказал, что устал и решил лечь пораньше. Но мы ведь оба знаем, что причина
Десмонд садится и смотрит мне в глаза.
— После гонок мы полностью разобрали и собрали заново карт Аарона. Я провел в боксе весь день и проверил электронику. Там был немного расслаблен трос у педали газа. Аарон привык к более жесткому нажатию. Это моя вина, что он сегодня не выиграл, — Десмонд качает головой. — Я должен был все проверить. Такого больше не повторится. Верь мне.
Я придвигаюсь к мужу и нежно касаюсь его щеки, пока он хмурым взглядом сверлит пол.
— Детка, я чувствую себя перед ним виноватым. Аарон расстроился из-за гонки, а я на него слишком сильно давлю, — Десмонд тяжело вздыхает. — Нам нужно вернуться в Европу.
— Аарон хочет остаться
— Сегодня ему нравится футбол. Завтра теннис. А потом он захочет быть гребаной балериной, — Десмонд невесело усмехается, а затем вновь становится привычно серьезным. — У Аарона потрясающая реакция. Все, кто видели его за рулем, говорят, что он будущий чемпион. Крис, ты понимаешь, что у него талант? Аарон рожден быть гонщиком.
— Но мы должны дать ему шанс.
Десмонд обхватывает мое запястье и подносит руку к губам.
— Детка, как бы мне ни хотелось, но нельзя заниматься двумя видами спорта. Ты хоть знаешь одного футболиста, который стал чемпионом Ф-1? — тихо возражает он. — Я его отец, и Аарон для меня
Десмонд вздыхает, и я вижу, с каким трудом ему стоит сказать следующие слова:
— Я долго думал. Мы возвращаемся в Европу.
Неожиданно я улавливаю звук быстрых шагов. Одновременно с Десмондом мы вскидываем головы. На втором этаже в полумраке коридора мелькает полоска света, а затем она гаснет. После этого раздается шум захлопнувшейся двери.
Я переглядываюсь с мужем.
— Аарон мне кое в чем признался, — говорю я. — Сегодня он специально проиграл эту гонку. И ослабленный трос ни при чем.
Десмонд смотрит на меня так, будто не верит в услышанное.
— Он не мог этого сделать, — возражает он.
— Это была твоя идея вернуться в Америку. Не моя, не Аарона и не Адриана. Ты хотел быть ближе к отцу, Кэшу и всем остальным. Хотел, чтобы дети получили американское образование. Мы не можем каждый раз менять дом, когда тебе этого хочется, — я прищуриваю глаза, когда смотрю на Десмонда. — Адриану здесь нравится. Рядом с Маркосом. И Аарон хочет остаться. Ты должен его услышать и дать шанс. Это его жизнь, и он должен распоряжаться ею, как хочет.
— Ему только семь, — Десмонд вскидывает темную бровь.
— Ну и что? Аарон должен попробовать. Возможно, футбол надоест ему гораздо быстрее, чем ты думаешь. И он вернется к гонкам. Чтобы стать чемпионом, он должен сам этого захотеть.
Десмонд замолкает и становится абсолютно серьезным.
— Хорошо, — отвечает он. — Пусть попробует футбол. Завтра я поговорю с ним.
— Сделай это сейчас.
— У меня на этот вечер другие планы, — муж опускает руку мне на бедро и сжимает его.
— Уверена, Аарон ждет тебя и хочет поговорить, — настаиваю я.
Десмонд наклоняется и целует меня в кончик носа.
— Аарон весь в тебя. Такой же упрямый.
— Сочту это за комплимент, — с улыбкой отвечаю я.
Десмонд встает, проходит гостиную и поднимается на второй этаж. Не успеваю раскрыть лэптоп, как он возвращается и тяжело дышит. На его лице потрясенное выражение.
— Аарона нет дома.
Глава 2. КЭШ
Я понижаю температуру, настраивая климат-контроль на заднем сиденье машины. Потоки прохладного воздуха немного успокаивают меня, когда за пределами стоит адская жара. Во всех, мать ее, смыслах.
Водитель подъезжает к высокому хромированному небоскребу. У его центрального входа шумит толпа. Люди с плакатами, камерами и микрофонами вот-вот снесут ограничители вместе с офицерами полиции, которые с трудом сдерживают их.
— Черт, как же здесь много журналистов, — я окидываю взглядом обезумевшую толпу. — Я в Нью-Йорке почти три года и, кажется, никогда не смогу к этому привыкнуть.
— Сэр, никто не мог пропустить такое событие, — говорит с переднего сиденья водитель. — Всем интересно знать, что будет дальше. Шоу должно продолжаться.
Он снижает скорость, и машина плавно проезжает вдоль толпы. Больше дюжины журналистов впиваются взглядом в тонированное заднее стекло, пытаясь меня за ним рассмотреть.
Сейчас они готовы смиренно проглатывать мое каждое слово и мой каждый жест. Но уже через каких-то тридцать минут сожрут меня заживо, не побрезговав смешать с грязью.
Из мыслей меня выдергивает внезапный приглушенный удар. Я поворачиваюсь, и мой взгляд натыкается на табличку, прижатую к окну с противоположной стороны. На ней огромными красными буквами выведена надпись:
«НЕТ ТОЧЕЧНОЙ ЗАСТРОЙКЕ! УБЛЮДКИ, УБИРАЙТЕСЬ ОТСЮДА!»
Я едва успеваю прочесть до конца, как двое полицейских оттаскивают девушку с плакатом. На вид ей не больше двадцати – двух-двадцати трех лет, и я узнаю ее. Это одна из общественных активисток, которая часто устраивает демонстрации у зданий «Аматорио Лимитэд».