Мари Мур – Искалеченные (страница 9)

– Можно сделать на ключице, – предложил татуировщик, вынимая из файла картинку, – но в этом месте будет чуть больнее, чем обычно.

– Мне не с чем сравнивать, – Мия прижалась ко мне, и к носу подкрался любимый аромат лаванды. – Это знак. Крылья отговорили ту пару, ради нас.

Спустя две недели татуировка перестала назойливо чесаться. Когда я и Мия стояли в дюймах друг от друга, мне казалось, контуры рисунка начинали оживать вместе с ударами наших сердец. Мы научились отрываться от земли и летать. Для этого не нужно было садиться в самолет или забираться в ракету. Достаточно было обнять Мию, чтобы наши крылья соединились в единство.

– Ты все это слышал миллиард раз, но все равно скажу… – Алекс уже нацепил на мою ключицу пленку и пластырь.

– Не купаться, не пить спиртное, не ковырять кожу, – перебив его напутствия, я устремил на него нетерпеливый взгляд. – Появились какие-нибудь новости?

– На этот раз кое-что удалось достать, – Алекс зацепил носком черного конверса этажерку на колесиках, и пододвинув ее ближе к себе, достал с нижней полки телефон. – В соседнем квартале работает моя девушка. Посмотри, что она прислала вчера.

Алекс показал снимки незнакомца в полный рост, остановившись на одном, где парень был сфотографирован в профиль. В этот момент мое сердце перестало стучать только для того, чтобы забиться через долю секунды с троекратной увеличенной скоростью. Хорошо, что я сидел на кушетке, иначе рискнул повредить оборудование в студии, упав на какой-нибудь стерилизатор.

– Служба спасения 9-1-1, что произошло?

– Парк на Спринг-сквер, на нас напали! – с отчаянием и страхом закричала Мия.

Больше всего меня взбесило, что она так и не воспользовалась шансом на побег.

– Уходи! – рявкнул я, пнув ногой по чужой коленке.

Один из парней согнулся от боли, и мой кулак впечатался в его челюсть. Второй ублюдок набросился сверху, и я скинул его с себя, после чего ударил в солнечное сплетение.

Пока я дрался, к Мии приближался третий незнакомец. Он был одет в белую майку, открывавшую вид на жилистые руки, покрытые татуировками.

– Не подходи ко мне! Я вызвала полицию! – Мия шагнула назад, но ублюдок одним выпадом повалил ее с ног.

– Не переживай, крошка, я быстро справлюсь, – мерзко усмехнулся он, прижимая лезвие к ее тонкой шее.

Фонарь бросил свет на валявшуюся на асфальте стеклянную бутылку. Я подобрал ее и тут же разбил, оставив горло с неровными, но острыми краями. Со всей яростью и злостью я всадил горло бутылки в правый бок ублюдка. Он издал болезненный рев, а его пальцы сжали белую ткань майки, которая начала окрашиваться в бордовый цвет.

На мгновение я задержал взгляд на рисунке на руке незнакомца. Волчьи глаза и оскал извергали злобу. Такой злобой могли похвастаться хищники, несущие за собой смерть.

Я услышал сзади быстрые шаги, но не успел обернуться и отскочить в сторону. Всего какая-то доля секунды, и моя голова стала тяжелой, а внутри раздался оглушающий звон. Сотни белых мошек заполонили кругозор.

Позже, доктор сказал, что это чудо. Что я везучий, раз умудрился выжить после такого удара в смертельно опасное место. Знал бы он, как ошибся…

От резкого удара я рухнул на асфальт. Я ничего не чувствовал, в том числе и боли. Мое тело уже не отзывалось на удары твердых подошв, которые то и дело впечатывались в меня. Я ощущал только, как тошнотворный ком застрял в горле.

А после из меня вырвался крик. Я никогда не думал, что могу так истошно и дико орать. Хотя скорее это был вопль. Вопль отчаяния и беспомощности. Когда на твоих глазах любимого человека насмерть сшибает поезд, а ты не можешь ничего сделать.

Но вместо поезда над Мией склоняется он. Его рука с хищными глазами волка сжимает нож, поднимается в воздух, а потом Мия вздрагивает и замирает. Ее взгляд становится стеклянным, и внутри меня все обрывается…

– Что о нем известно? – спросил я не своим голосом.

С фотографии на меня смотрел волчий оскал, как в ту проклятую ночь. Именно этого зверя я искал последние три года.

– Не обольщайся, Рэй. Его имя – Майк и это все, что удалось о нем узнать. Он поправлял тату на животе, пытаясь скрыть шрам от неравномерного пореза. Как будто он наткнулся на острые края в прошлом. Никаких данных не оставлял и расплачивался наличкой.

– Шрам с правой стороны?

– Кажется, да. Я уточню у Стейси.

– Спасибо, брат, – я положил на стол сто баксов выше заряженного ценника. – Это за информацию. Если он снова появится, то сразу звони мне.

– Забери обратно, – Алекс хотел вернуть деньги, но я уже тянул дверь студии на себя. – Думаешь, это он?

– Возможно, – я перешагнул порог студии. Сегодня, наконец, дело сдвинулось с мертвой точки. Теперь я знал имя убийцы. Его звали Майк.

Глава 7. Хештэг Биполярка

Рэймонд

Стоя в ванной перед зеркалом, я рассматривал ключицу. В некоторых местах еще виднелись корочки, а кое-где контуры стали матовыми на коже. Процесс заживления тату проходил удачно, чего не скажешь о моем внутреннем состоянии.

Эта кровоточащая рана на сердце будет со мною вечно. Никогда не срастется в шрам или грубый рубец.

Но последние три дня я спал спокойно. Второе крыло Мии теперь было со мной, и это ощущение единства дарило покой.

Подсчитав в уме, я прикинул, что не употреблял психотропные средства больше двух недель. Больше двух недель без мескалина, травы и перидола. Мой организм впал в спячку, не требуя ничего взамен.

Глубоко вздохнув, я надел толстовку и отправился на поиски новой работы. После тату-студии в кошельке болталось чуть меньше пятидесяти баксов, поэтому я, как родившийся слепой щенок, тыкался во все вакансии подряд. Сегодня удача была не на моей стороне – я потратил впустую время, чтобы посетить несколько таких же пустых собеседований.

– Мы вам обязательно перезвоним, когда рассмотрим всех кандидатов, – нагло врала уже четвертая девушка на счету, забрасывая резюме в самый дальний конец стола.

Я вышел из офисного здания, пнув табличку с надписью "Осторожно! Скользкий пол", и отправился на парковку. Не знаю, разрешено ли здесь курить, но я облокотился на черный металл машины и достал пачку сигарет. Выпуская дым, глаза задержались на экране телефона.

Отец еще ни в курсе, что меня уволили из ресторана в первый же рабочий день. В противном случае мой мобильник бы уже разрывался от его звонков.

Поиск новой работы оставил пробел в знании социологии, но я не особо расстраивался по этому поводу. Когда у тебя в кармане последние пятьдесят баксов, то мысли о посещении факультатива и прогнозах журналистики в современном обществе отходят на задний план.

Телефон замигал, показав сообщение от Гранта.

"Добрый день. Сегодня групповое занятие. Начало в три."

Оставался час до собрания, и я заехал в МакДрайв. Жаль, что на занятиях не выдают бигмаки и колу, иначе я бы мог немного сэкономить.

***

– Я рад видеть вас полным новым составом, – Грант обвел довольным взглядом участников собрания и задержался на Линдси, нацепившую на нос очки-авиаторы.

Сегодня она выглядела, как вдова мафиози в черном платье до колен и такого же цвета туфлях с массивным каблуком. Именно им блондинка выстукивала дробь по паркету, создавая вокруг себя звуки забивавших гвозди в гроб моим нервам.

– Сегодня я не отниму у вас много времени. Мы пробежимся по тесту Сонди, а потом вас ждет сюрприз, – док открыл папку, державшую в руках, доставая одним за другим портреты людей.

– Ненавижу сюрпризы, – поморщилась Линдси, наконец, перестав выбивать дробь каблуком. – Этот тест я знаю, как свои пять пальцев. Выбираю все фотки, на которых люди с закрытыми глазами, и мы расходимся. Я еду домой с диагнозом "шизофрения", ну а вы, доктор Зло, возвращаетесь в свою обитель с чувством выполненного долга.

Я тихо хмыкнул, услышав, как Линдси назвала нашего психолога.

– Это не стандартный тест Сонди, – док гордо вздернул подбородок. – Я разработал собственную методику, придерживаясь основных принципов.

– Я вижу ничего человеческое вам не чуждо, в том числе и тщеславие, – Линдси скрестила перед собой ноги и откинулась на спинку кресла. – Показывайте вашу методику. Забираю себе всех красавчиков с сумасшедшей улыбкой.

– А солнцезащитные очки не будут вам мешать? Из-за них результаты могут быть с погрешностью, – Грант начал делать пометки в блокноте.

– Это не моя проблема, – Линдси махнула рукой. – К тому же у меня стопроцентное зрение.

– В таком случае, – Грант показал нам две черно-белые фотографии. На одной из них женщина подпирала рукой голову, а на второй мужчина странно улыбался, – кто из них вам больше нравится? Или, кто меньше вызывает неприязнь?

– Они оба выглядят, как ваши постоянные клиенты, – усмехнулась Линдси, – красавчиков среди них нет, поэтому остановлюсь вот на этой женщине в депрессии.

– Почему вы считаете, что она в депрессии? – уточнил Грант.

– У нее такой взгляд, как будто проявилась аллергия на шерсть, а дома ее ждет дюжина кошек, – проговорила Линдси, и я уверен, что сейчас она закатила глаза за своими темными линзами.

– Я тоже поддержу любительницу котов, – произнес Марк, сидевший около меня.

В основном все сделали выбор в пользу первого фото, я же в противовес большинству проголосовал за мужика. Фотографии сменялись в течение десяти минут, и я отмечал тех, кто не нравился остальным. Закончив делать пометки, Грант одарил всех легкой улыбкой.