Мари Милас – Огненное сердце (The Fiery Heart) (страница 5)

Я тоже, Лола, я тоже.

Джемма: Мия, думаю, что карамельные члены для тебя тоже станут спасением, ведь шериф все еще не арестовал тебя. 

Лола: Неплохо. Жму руку.

Мия: Мы друзья, он может арестовывать всех, кого хочет. Я не планирую надевать наручники.

Лола: А если они будут пушистыми?

Мия: Тогда можно подумать.

Лили: Сконцентрируемся, дамы. Вернемся к теме, раз уж девичник отменить невозможно. Как и эту свадьбу, где я должна натянуть на свое пузо платье, в котором буду выглядеть, как снеговик, то жду вас всех сегодня у себя дома. 

Я ничего не отвечаю, но Лили не сдается и пишет мне лично.

Лили: Джемма, если ты не придешь, то я расскажу всем, что ты умеешь плакать. 

Джемма: Ненавижу тебя.

Лили: Я тебя тоже. Целую.

Мне никак не отделаться от этого, не так ли?

Энергия Лили Маршалл заразительна, и, возможно, это именно то, что нужно после ужасной рабочей недели. Недели, когда я пахала, как проклятая, на трех работах.

– Джемма, возьмешь еще одного? – Кара заглядывает в подсобку и смотрит на меня своими умоляющими серыми глазами. Должно быть, пришел кто-то, кому она не может отказать.

Скорее всего, кто-то с красивой задницей.

Нет. Я устала. У меня болят ноги и спина. Сегодня было больше десяти клиентов. Осталось пять минут до закрытия. Я хочу ванную и теплую кровать.

– Конечно.

Потому что мне нужны деньги.

Я встаю, убираю телефон и иду вслед за Карой, которая поправляет свои русые волосы и на ходу наносит блеск для губ.

– Стрижка? – уточняю я.

– Стрижка и борода.

Черт возьми.

Еще и долбаная борода.

Я морщусь от боли во всех мышцах, когда думаю о том, что мне придется наклоняться, чтобы подстричь бороду тому, кто вынудил Кару делать себе экспресс-макияж.

Я выхожу в наш залитый теплым светом зал. Мне нравится, как несколько лет назад мы с мамой все здесь оформили. У нее всегда был вкус намного лучше моего, поэтому она помогала мне на каждом шагу – начиная с выбора полов из светлого дерева, обработанного под старину, и заканчивая светильниками в виде стилизованных обычных лампочек.

У меня в салоне множество растений, которые создают уют и ощущение, словно вы попали в какую-то оранжерею прошлого века. Все цветы тоже выбирала мама. А еще однажды она привезла с кантри фестиваля ретро-фотографии, отлично вписавшиеся в интерьер.

Что я буду делать, когда мне потребуется ремонт, а…

Я потираю грудь и запрещаю себе думать о том, что мама не доживет до ближайшего ремонта. Или ближайшего чего бы то ни было.

Я бросаю взгляд в зону ожидания и вижу широкоплечего мужчину, который своими большими руками листает журнал с модными окрашиваниями этого года.

– Что-то приглянулось?

Томас отрывает взгляд от страницы и приветствует меня легкой улыбкой, при которой Кара не может сдержать мечтательный вздох.

– Думаю над балдаяжем.

– Балаяжем, – безэмоционально произношу я и взмахом руки приглашаю Томаса к креслу и раковине, чтобы вымыть его шевелюру.

Он встает во весь свой гигантский рост, расправляя плечи, и развязной походкой идет рядом со мной. Кара роняет ручку.

Я бросаю на нее грозный взгляд, чтобы она уже, черт возьми, взяла себя в руки.

Томас Саммерс является воплощением ярких улыбок, ослепительных подмигиваний и обладателем игривого вечно-позитивного настроения. Этот мужчина может очаровать даже самую вредную старушку Флэйминга, героически переведя ее через дорогу и бросив ей комплимент, свидетельствующий о ее молодости.

Мы с Томасом знаем друг друга, наверное, всю жизнь. Я ходила в один детский сад и школу с его сестрой, поэтому до сих пор помню, как однажды Мия лет в тринадцать в красках рассказывала, что Томас занимался сексом на своем письменном столе со Стеллой Маккартни.

Даже моя мама всегда таяла от Томаса, говоря мне, что у мужчин Саммерс есть особая энергетика, заставляющая женщин забывать свое имя.

Я воспринимаю его хорошим знакомым, который всегда на виду и приветствует меня взмахом руки, как и любой житель города. Или же я так думала, пока в один «прекрасный» день его глаза не прожгли во мне дыры.

– Ты запустил себя, Саммерс, – ворчу на него, когда он устраивается в кресле.

Я распределяю шампунь по волосам, делаю массаж головы и намыливаю густые пряди шоколадного цвета. Пальцы пробегают от висков к теменной части, затем – ото лба к затылку.

Глаза Томаса с бесстыдно длинными черными ресницами закрываются, и он стонет. Хрипло и с такой глубиной, что по моим рукам на мгновение пробегают мурашки. От этого стона может сдаться без боя половина женского населения Флэйминга, так что я не буду винить себя за эту мимолетную слабость.

– Джемма, я сейчас скончаюсь от наслаждения прямо в этом кресле.

Еще один стон.

– Тихо ты, – я шикаю, – а то люди нас не поймут.

А Кара потеряет свои трусы прямо за стойкой администратора.

Томас распахивает свои глаза насыщенного зеленного цвета и смотрит на меня снизу вверх. Этот взгляд не невинный. Нет… Он наполнен лукавством и бесстыдным флиртом с разрушительными флюидами Саммерса.

– Можно тебя нанять как личную помывчицу головы? – Томас игриво вздергивает одну бровь.

Мы смотрим друг на друга пару секунд, которые резко начинают тянуться чересчур долго. Взгляд Томаса становится слишком напряженным, слишком пристальным, поэтому я переключаю внимание на его волосы и откашливаюсь:

– Не думаю, что существует такая должность.

Я вытираю ему голову, а он непринужденно пожимает плечами, словно у нас только что не было непонятной битвы взглядами.

– Ну, я только что ее придумал. Значит, есть.

Мы перемещаемся в парикмахерское кресло из гладкой кожи приятного карамельного оттенка, и я приступаю к работе.

Томас время от времени закрывает глаза, словно борется со сном, а потом решает завести светскую беседу. Хотя я бы предпочла молчать. А еще я бы не отказалась сесть в соседнее кресло и проспать несколько суток.

– Ты уже слышала, что старушка Роуз забросала снегом машину Бена?

Боже, эти двое не могут поделить свою общую подъездную дорожку на протяжении полувека.

– Стоит отметить творческий подход Роуз. Она вылепила из снега огромный член на капоте. У Нила есть фото, ведь Бен вызвал полицию ради такого ужасающего преступления.

Я сдерживаю смех.

– Нил арестовал Роуз?

– Конечно, нет. Провел с ней очередную беседу и сбил огромным снежком член с капота.

Я заканчиваю со стрижкой, превращая Томаса из дровосека в мужчину с эффектом ветра в волосах. Длина не слишком короткая, но и не достигает мочек ушей.

Я встаю перед ним и приступаю к бороде. Наши с Томасом взгляды снова встречаются, когда мне приходится наклониться. Он тяжело сглатывает, слишком долго пытаясь найти что-то в моих глазах.

Я поворачиваюсь к зеркалу и проверяю свой внешний вид. Все в порядке. Темные волосы аккуратно убраны в высокий конский хвост, черные стрелки все еще не потекли и создают эффект кошачьих глаз. Что не так?

Я хмурюсь, разворачиваюсь к нему и продолжаю работу.

– Как дела у Гарри? – теперь моя очередь заводить беседу, чтобы отделаться от этого тревожного ощущения внутри.