Мари Микитас – Хрупкие души (страница 6)

– Сырные шарики, да. Сколько же лет я там не была. Раньше я любила это место. – Элис немного взгрустнула, но было ощущение, что она не понимает откуда появилась эта грусть, и от этого сердце Джулии обливалось кровью.

– О! Я погляжу вы уже встретились! – проговорила Маргарет выглянув на улицу, желая выяснить обстановку.

– Твоя кузина застала меня врасплох! – Элис добрым жестом коснулась плеча девушки, что вызвало очередную волну дрожи. – Маргарет, пахнет превосходно! Ну как тебе это удается?

– Нет, нет я не раскрою свои секреты! Вы ведь помните, я и сама люблю поесть, вкусно вам вкусно и мне. Кстати Генри пришел, хотел узнать, как самочувствие.

– Правда?! С чего бы вдруг? – задумчиво проговорила женщина и зашла в дом, пропустив сначала гостью. Первым делом, она свернула в туалетную комнату, чтобы умыть лицо и руки. Джулия последовала за Маргарет на кухню.

– Значит она не узнала вас? – шепотом спросила женщина в фартуке оглядываясь по сторонам словно тайный агент. Девушка отрицательно покачала головой. – Вот черт! – добавила Маргарет осуждающе посмотрев на Генри.

– Не надо на меня так смотреть! Я тут не причем! – пожав плечами, ответил он.

В этот момент на кухню вошла Элис, все такая же солнечная и счастливая, как и двадцать один год назад. Однако кое-что ее все же сдавало – это легкая грусть и усталость, что присутствовали во взгляде. Девушка украдкой смотрела на маму, словно это было запрещено.

– Генри! Привет! Рада тебя видеть! Какими судьбами? – они с Генри крепко обнялись, и девушка нахмурила брови. Нет это была не ревность, а скорее осуждение.

– Просто проезжал мимо, учуял этот запах, и решил, что уж в этом доме, для меня точно найдется лишняя чашка вкусного обеда. – подшутил он.

Теперь, Джулия просто была поражена его резкой сменой поведения и настроения. Да, он однозначно испытывал симпатию к ее матери, но, почему же тогда так грубо повел себя с ее единственной дочерью? Как бы там не было, девушка сделала некоторые выводы.

– Этот хитрец объедает нас! – отшутилась Маргарет, дорезая огромные листья салата.

– Да, ты права, но мы в очередной раз простим его. – Элис улыбнулась. Она подошла к холодильнику, где взяла ручку и на приклеенном листе бумаги что-то написала. – Маргарет, если ты заканчиваешь, я могу начать накрывать стол.

– Да, можете накрывать, предлагаю в честь такого события пообедать в гостиной! – произнесла веселая женщина в нелепом фартуке.

– Хорошая идея, мне нравится, а что за событие? – не сильно вникая в смысл слов, поинтересовалась Элис, доставая праздничные тарелки из шкафа.

Генри, Джулия и Маргарет резко переглянулись между собой. У всех на лице мелькнул страх. Каждый понимал, что если пауза затянется это может плохо закончиться.

– Маргарет, наверное, имела в виду мой приезд! – дрожащим голосом произнесла Джулия, чувствуя, как пересохло у нее в горле.

– Конечно! Моя родная кузина наконец-то добралась до нас. К тому же мне кажется, мы впервые обедаем в количестве четырех человек. Не считая того раза, когда Генри привел с собой друга, для знакомства. Это было забавно!

Они засмеялись, так по-дружески и по родному одновременно. Элис похлопала свою подругу по плечу и понесла посуду в гостиную. Ее худые руки немного дрожали, будто ей было тяжело нести каких-то восемь керамических тарелок. Несмотря на оптимизм и то счастье, которое она излучала, Джулия все же заметила, что ее мать стала медлительна и осторожна. Теперь, было сложно представить ее танцующей у плиты с маленьким ребенком на руках. Но, почему это произошло, ведь Элис еще так молода, что же случилось с ней, за эти долгие годы разлуки?

Девушка, снова почувствовала волну страха и грусти. Ожидание увидеть ту юную счастливую маму разбились на миллионы осколков. Хотя, было понятно, что жизнь давно изменилась, и двадцать один год был тому подтверждением. Ком в горле горчил, а в носу предательски защипало. Очередной порыв слез был слишком близок, и стоило отвлечься, чтобы сдержать его.

– Я могу чем-нибудь помочь. – обратилась она к Маргарет, та наклонилась к девушке, так, что Джулия почувствовала запах чеснока из ее рта.

– Ты очень поможешь, если скажешь мне как ты себя назвала? – Это снова выглядело странно и забавно одновременно, словно она пытается заполучить строго запрещенную информацию.

– Аманда! Я сказала Аманда, я не знаю почему, я переживала, и это было…

– Не важно, все тшшш! – прошептала Маргарет и в ту же секунду вернулась Элис.

– Я схожу в сад, нарежу свежих цветов, в честь все тех же приятных событий.

– Я помогу тебе, все равно сижу без дела. – проговорил Генри, и вышел следом за Элис во внутренний двор дома.

– Мне кажется, или между ними что-то есть? – осуждающе спросила девушка.

– Тебе не кажется. Между ними действительно есть некая связь. Я называю это «трагическое родство душ». Они словно два крыла умирающей бабочки, еще летят, но уже не взлетают, звучит печально, но это так. – проговорила Маргарет, бросив взгляд на задумчивую девушку.

– Моя мама умирает? – спросила вдруг Джулия рассматривая записку на холодильнике. На ней было написано: «Маргарет – домашняя фея, Генри – друг спасатель» рядом висела фотография, где были запечатлены все трое. Снизу она заметила еще один листочек, на котором была всего одна надпись, сделанная несколько минут назад, «Аманда – кузина волшебной феи». Подобных «напоминалок» было немного, но все же, от их наличия по коже бежали мурашки.

– Я не знаю, милая! Если так подумать, мы ведь все потихоньку умираем. Альцгеймер, уже не один год мучает твою маму. Она сильная, по крайней мере старается быть сильной. Странно, что она не узнала тебя. В ее памяти сохранилось немногое, последние годы жизни, проведенной с нами, детство, юность, и твое появление на свет. Иногда, она просыпается и плачет, она ищет тебя… – Маргарет поджала губы и прикрыла тыльной ладонью лицо, а после, сделав глубокий вдох и продолжила говорить, но голос ее дрожал. – Она кричит, «Джулия, крошка, где ты», заглядывает под одеяло, под кровать. Выбегает из спальни в детскую комнату, ищет там, потом падает на колени и просит о помощи. Зачастую это происходит рано утром. Я выскакиваю в одной сорочке и прибегаю к ней. Она помнит меня и начинает рыдать мне в грудь как ребенок. Она кричит, что потеряла тебя, что ее маленькую девочку похитили. А я успокаиваю и даю ей лекарства. Вскоре Элис засыпает, и последнее время этот круговорот действий стал повторяться чаще. – голос Маргарет стал тише, а слезы одна за другой стекали по щекам. – Я думаю, эта болезнь, последствие всех переживаний и всего того через, что ей пришлось пройти.

– Почему она не искала меня, Маргарет? Куда они с отцом пропали в ту ночь? – голос Джулии тоже дрожал, а слезы все же взяли вверх. – Знаешь, в нашу последнюю встречу, она обещала вернуться за мной, но, меня увезли в интернат. Там было много детей в одной большой комнате. Кто-то был младше меня, кто-то старше, но все они просто спали смирившись со своей судьбой. Пролежав некоторое время я решила выйти, осмотреться. Двери были открыты, помню, как шла вдоль коридора справа от него на стене мигали тени от телевизора. И я пошла туда, на звук чьих то голосов. Там был закуток в виде комнаты отдыха, на диване сидели ночные нянечки. По телевизору шло какое-то шоу, но, они не смотрели его, они обсуждали меня. Точнее, обсуждали ужас той ситуации, которая произошла. Они говорили, что моя мать свихнулась и убила своего мужа, то есть моего отца, и теперь маме светит тюрьма, а мне вечное скитание по интернатам, потому что никто не возьмет себе ребенка чьи родители убийцы. Помню, как хотелось закричать, что это не правда, что моя мать не делала этого. Но, я была всего лишь пятилетним напуганным ребенком, который просто молча вернулся в ту неприятную комнату и лег на твердую кровать с головой укрывшись одеялом. И до сих пор, это единственная информация, которая у меня есть. На утро, со мной говорил психолог, она сказала, что моя мама попала в беду, и ей нужно время. Потом пришел какой-то мужчина с полицейскими, и уже он сообщил, что мама больше не вернется. После этого, меня перевезли в другой город, потому что в нашем интернате случился пожар. Примерно через две недели меня усыновили. Хельга, моя приемная мать, знает лишь о том, что моя мама жива, и что она отказалась от меня. Я никогда не говорила ей правду, и думаю уже не скажу. Тем более, я и сама не знаю правда ли все сказанное нянечками или же это просто сплетни.

– Джулия, твоя мать ни делала того, о чем говорили те женщины, все было совершенно иначе… – в этот момент открылась дверь и в дом вошли Элис и Генри. Маргарет быстро подошла к девушке и крепко обняла ее. – …я тоже, очень, очень по тебе скучала! Спасибо, что приехала! – громко проговорила Маргарет сжимая девушку в объятьях. Когда Элис и Генри вошли в кухню, ни у кого из них не возникло вопроса, почему Джулия и Маргарет были заплаканными. Элис, видела в этом прекрасную встречу родных людей. А Генри догадывался, о чем они говорили, боясь что болтушка Маргарет ляпнет лишнее. Ведь в этой истории, были вещи о которых Джулии нельзя было знать, и об этом Генри должен был хорошенько позаботиться.