Мари Марс – Мы побежим по облакам (страница 1)
Мари Марс
Мы побежим по облакам
Глава 1
Луиза подхватила маленькую синюю лейку с длинным узким носиком. У неё закралась мысль достать белую акварель и нарисовать на синем пластике кучерявые облака, чтобы лейка не выглядела такой скучной, такой обыкновенной. Тонкая струйка воды полилась из носика, впитываясь в рыхлую землю. Луиза довольно улыбалась, представляя, как корни кактусов жадно втягивают живительную влагу.
Нежные пальчики коснулись мягких иголок. Это был её маленькийzq ритуал каждое утро, вот уже два года. Лишь воскресные дни отличались порядком действий : сначала полить – потом коснуться. Она представляла, что так пробуждает колючих приятелей от сладких грёз, и они, открывая глаза, радуются первым лучам солнца, так же, как радуется им она. Каждое воскресенье, проведённое с лейкой в руках, грело душу приятными воспоминаниями.
Когда Луиза захотела чтобы в доме появились цветы, бабушка долго искала те, что не вызывают аллергий. три года назад Ба подарила ей маленький кактус маммилярию, она до сих пор помнила, как внучка смотрела на нее горящими глазами. Кактусов стало больше, а два года назад, когда Лу ничего не радовало и не хотелось больше жить, именно колючие друзья стали её единственной поддержкой. Ей нравилось касаться их по утрам, лёгкие покалывания колючек помогали помнить, что она живая. Чувствовать.
Отставив лейку в сторону, Луиза заняла кресло-качалку, удобно стояло возле потрескавшейся деревянной рамы окна, заботливо покрытой тёмным лаком. Сейчас из дома должна выйти бабушка. Это ещё один ритуал – Шарлотта отправлялась в центр города за покупками по воскресеньям, а Луиза сидела на своём излюбленном месте, плавно качалась в кресле, пригретая теплом утреннего солнца, и махала ей рукой.
Дверь на крыльце открылась, слегка скрипнув, выпуская наружу высокую женщину в бордовом пальто. Седые волосы, собранные в аккуратный пучок, спрятались под шляпой из плотного фетра с витиеватым узором по кромке. Она дошла до выбеленной калитки и обернулась, ища за чистым стеклом фигуру внучки. Луиза улыбнулась и взмахнула пальчиками в воздухе. Шарлотта помахала ей в ответ и покинула двор, направляясь по асфальтированной дорожке в сторону автобусной остановки.
Луиза, накрыв ноги разноцветным лоскутным пледом, печально вздохнула. Она никогда не покидала родных стен, если, конечно, не считать многочисленных больниц и кабинетов практикующих врачей, давно ставших ей вторым домом. Она никогда не бегала по горячей дороге. Не прыгала по холодным лужам, набежавшим после долгих дождей. Не ходила в школу, не ругалась с придирчивыми учителями, у неё никогда не было друзей – да и откуда им было взяться… А ещё Лу никогда не влюблялась…
Она, словно её любимые кактусы, росла в декоративном горшке, каким стал для неё бабушкин домик… Шарлотта очень любила внучку, а потому слишком боялась за неё, ведь несовершенный остеогенез* не приносил ничего позитивного в жизни обеих. Улица – слишком опасно, школа – тоже не может быть безвредной. О кино или торговом центре девочка лишь читала в интернете и слышала от самой бабушки. Лу, как называла девочку Шарлотта, всё осознавала, но чрезмерная, порой давящая забота и вынужденное одиночество душили.
Когда ты в пятнадцать лет не можешь выйти из дома даже в чёртову школу, а всё твоё общение сводится к бабушке, семи кактусам на подоконнике и соседке мисс Лоран, приходящей по средам на кружку горячего травяного чая, – ты чувствуешь свою ущербность от болезни. Особенно остро она ощущается, когда проходящие мимо "замка полной защищённости" сверстники, бурно жестикулируют при воспоминаниях о пережитых в этот день уроках, весело разговаривают и толкают друг друга плечами.
"Нет, они не такие, как ты, они лучше, они ведь нормальные", – думала Лу, смаргивая слёзы. Сердце терзалось от подобных мыслей. Она желала снова стать совсем маленькой, крохой, забраться под согревающий бок бабушки, которая укрыла бы своей слегка покалывающей голые плечи шалью, забыв обо всех трудностях и неурядицах.
"Нет, они не такие, как Лу, они слишком корыстные, слишком жестокие и порочные", – размышляла Шарлотта при встрече с другими подростками. В такие моменты лицо её, на котором неизгладимым шрамом лёг возраст, хмурилось сильнее обычного.
Её внучка была идеальна: она добрая, светлая, честная. Воплощение ангела на этой грешной земле. Иногда пожилую голову посещало суждение, что хрустальные кости достались Луизе не как наказание, а как дар, чтобы уберечь её от жестокости и порочности привычного для остальных бытия. В такие моменты она переставала думать, что болезнь внучки наказание всем им за грехи.
Взяв в руки хлопковую ткань и шёлковую нить с крохотной иголкой, Лу продолжила вышивать на футболке звёздный путь, будто обнимающий своим холодным светом круглые бока далёкого Меркурия. Едва не уколов случайно мягкую кожу подушечки указательного пальца, она устремила взгляд в небо, разглядывая облака и представляя, как её ступни касаются воздушной мягкой поверхности, словно свежего зефира.
Она любила смотреть на облака, так же сильно, как и мечтать. Они давно стали её заветной мечтой, навязчивой идеей, что не оставляла даже в глубоких снах.
*несовершенный остеогенез – болезнь «хрустального человека») – представляет собой редкое наследственное заболевание соединительной ткани и скелета, характеризующееся повышенной ломкостью костей, деформацией скелета, низким ростом, голубыми склерами, прогрессирующим снижением слуха. Бывает нескольких форм. У Лу самая безобидная форма заболевания.
Глава 2
Вечерело, когда Кай переступил порог родного дома и его одарили суровым взглядом серых глаз, которым можно было пригвоздить к полу любого взрослого. Фрэнк стоял в проёме дверей, скрестив руки, и казалось, что откосы слишком малы для такой могучей фигуры. Кай уже давно считал его отцом, а не просто очередным сожителем матери. Каждый раз, после таких вот встреч, парень чувствовал себя нашкодившим неразумным юнцом. Вот и сейчас сам себя корил, что забыл позвонить родителям ещё вчера вечером.
– У тебя нет мобильника? Или может ты потерял его? – после нескольких минут молчания начал наконец отец. Его низкий голос с лёгкой хрипотцой, был уставшим, вымотанным. – У тебя склероз или ранний Альцгеймер, что ты забыл одиннадцать цифр номера мамы, чтобы позвонить или написать сообщение с чужого телефона?
Фрэнк всем сердцем любил пасынка, ведь для него тот был единственным ребёнком, но иногда поведение Кая напоминало ему взбалмошного подростка. Оба родителя переживали за Кая, отказавшегося от поступления в колледж и целыми днями проводившего время в автомастерской, а вечерами пропадающего вообще непонятно в каких злачных местах. Фрэнк всё понимал, ему самому когда-то было двадцать, но Кейти очень волновалась за сына и в его отсутствие без предупреждения совсем не могла оставаться спокойной. Мужчина в такие моменты злился: ведь написать матери SMS не так уж трудно. Правда?
Кай понуро, парень мотнул головой, чтобы тёмная чёлка упала на веки, прикрыв стыд, скрывающийся в радужках глаз: отец видел, что он чувствует вину и именно сейчас совсем не хотелось читать нравоучения, но Фрэнк напомнил себе, что так происходит каждый раз.
– Па-а-п, прости, я совсем забылся, – Кай в привычной с детства манере надул пухлые губы, отчего они ещё больше стали походить на бантик.
– Я был с Майки, мы ходили в кино, сегодня нон-стоп показывали целых три кинопремьеры. А телефон я действительно забыл… в мастерской, – отвлекая Фрэнка оправданиями, Кай продвигался в сторону кухни, куда вход, как раз, загородил отец. Ещё немного и он доберётся до спасительной чашки чёрного кофе.
Фрэнк устало вздохнул и дал подошедшему слишком близко сыну лёгкий подзатыльник.
– Перед матерью извинись, дитё, – сказал он и, развернувшись, направился в сторону деревянной лестницы, ведущей на второй этаж.
Кай совсем по-детски показал язык в дразнящем жесте. Фрэнк, уже стоявший на ступеньках и хорошо знавший мальчика-переростка, весело крикнул:
– Я всё вижу.
Парень встрепенулся, словно пойманный на преступлении, и более бодро прошёл на кухню, где наконец-то заварил себе растворимый кофе и плюхнулся на небольшой кухонный бежевый диванчик, стоявший в углу комнаты. Теперь он мог позволить себе действительно расслабиться. Матушка вернётся с работы поздно, ближе к ночным часам, и к тому моменту уже забудет, скорее всего, что блудный сын снова пропал на сутки. Фрэнк точно не станет засорять его голову нотациями. В мастерскую сегодня не нужно, значит, можно спокойно отдохнуть дома, прочесть очередной томик стихов, надо только выбрать, какой именно. Кай любил стихи, но вот поэтом не был. Иногда это удручало, но стоило выпить чашку кофе, а ещё лучше съесть свежую булочку с вишнёвой начинкой, и настроение сразу поднималось. Любимый крепкий напиток действовал на Кая умиротворяюще после бессонной ночи, расслабляя и помогая отдаться сну.
Рука потянулась в корзинку со свежей выпечкой посреди стола. То, что нужно.
Он сидел и думал. Думал о том, что вновь заставляет мать волноваться. Что Карлос, кода-то прыщавый мальчишка в нелепых квадратных очках, сейчас учится на геолога и крутит шашни с Британи. Как бывшая мисс школы Орглэй сошлась с зубрилой Карлосом – загадка для всех. Хотя, наверное, любовь – самое непредсказуемое, что только может произойти с человеческой жизнью.