Мари Мальхас – Королевские чётки. Зерно Рабочего (страница 11)

Рель снял котелок с огня, поставил на столик, щёлкнул пальцами, и свет яркого золотого шара озарил помещение. Он приблизился к Даргану и коснулся двумя пальцами его шеи, осторожно приподнял верхнюю губу – осмотрел дёсны, после чего полез в сундук с перевязками.

Было так тихо, что даже закрой я глаза, могла бы на слух определить каждое его движение. Что-то стукалось о пластины окна, наверное, шёл снег.

Я тоже подошла, слегка коснулась подбородка Даргана, почувствовала его дыхание, лицо его чуть исказилось в ответ на моё прикосновение. А целитель уже гремел своей посудой, то ускоряясь, то замедляя движения. Наконец, повернулся, он тряс в руке какой-то бутылёк, потом вылил немного содержимого себе на ладонь.

– Придержи ему ноги, – сказал он. – Выше колен.

Я положила руки чуть выше колен Даргана.

– Посторонись, сейчас как лягнёт, – сказал он, касаясь лба короля смоченной ладонью, оставляя на его лбу зеленые разводы.

Дарган двинул головой, тихо простонал, тем временем целитель уже мешал что-то в глиняном стакане, затем вставил небольшую воронку в приоткрывшиеся губы пациента и влил туда содержимое бутылька. Дарган дёрнулся так, что я едва устояла на ногах.

Рель довольно хмыкнул:

– Порядок!

Дарган и правда приоткрыл веки, но взгляд был затуманенный.

– Знаю, голубчик, знаю, – вздохнул целитель. – Время надо. Отдыхай, всё хорошо.

Рель заботливо поправил его одеяло.

– Так ему лучше?

– Не хуже. Хотя временное ухудшение было бы нормой. Здоровый парень, надо сказать, явно не супом из ботинка выкормлен. Если честно, сам поражаюсь, но такими темпами он уже к вечеру будет в сознании.

У меня отлегло от сердца, даже захотелось лечь и расслабиться. Я выдохнула и склонила голову, чувствуя, как уходит напряжение:

– Хорошо, что мы вас нашли, когда на дороге его ранили, не знали, что и делать.

– Что ж я рад, оказаться в нужном месте в нужное время.

Мы молчали, потрескивание дров напоминало о тепле и жизни, но мысли в голове звучали всё громче и громче. Минутная радость отягчалась глубоким чувством вины. Даргану лучше, но могло совсем ничего не быть, если бы я правильно выполняла свою функцию, если бы была рядом, когда действительно нужна. Как я вообще взгляну ему в глаза?!

Я посмотрела на Реля. Что я искала в его лице? Поддержки? Он, очевидно, ждал от меня ответных откровений, таковы уж негласные правила общения. Разговор пришёлся бы весьма кстати, но с чего начать, когда в голове только крутятся события последнего дня. И тут я услышала:

– А ты, значит, знаменитая Кеита Брайа?

Я кивнула.

– Понимаю. То есть, нет, наверное, не понимаю, – развёл руками Рель.

– Я тоже, – честно призналась я. – Но, как ни странно, это что-то значит. Для других. А я сама за себя никогда не решала – с малых лет. И до сих пор не знаю, в чём смысл.

Целитель грустно улыбнулся:

– Я тебя умоляю, дорогуша. Какой смысл? Нет никакого. Приходим в эту жизнь – и уходим. Поверь, я видел и то, и другое. А однажды… – он вздохнул, – их разделяла всего минута.

Я вздрогнула, но он уже продолжал:

– А был и другой случай. Один древний старик умирал у самого порога трактира – так и не добрался до своей последней кружки. Я был с ним. Он умер. И никому не было дела. Никто не спросил, не помянул, не заплакал. А ведь у него была жизнь. Где она теперь? Что из этого следует? Человек – ничто. Плоть становится землёй. Единственное, что остаётся, – это память. Вот и весь смысл. В его жизни, – он кивнул в сторону Даргана, – смысл есть. Я вижу это по тебе. Тебе важна его жизнь.

– Я за неё отвечаю, – произнесла я.

Просто хотелось, чтобы Рель лучше понимал меня.

Я не отрицала, что Дарган стал дорог мне как человек, даже не как король-освободитель, но моя ответственность за его жизнь усиливала это ощущение. А теперь ещё и усиливала вину.

– Мы уже многое вместе пережили… В общем, тут не только долг, конечно. В конце концов, в его жизни точно есть смысл. Он нужен многим, не только мне.

– А может, рядом с ним ты сама ощущаешь себя нужной, что бы это ни значило, – улыбнулся Рель. – И твоя жизнь тоже…

– …приобретает смысл? Я не знаю. Знать бы, это слишком сложно.

Мне никогда не приходило такое в голову. Но стоило задуматься. Меня с детства мучил вопрос – зачем я живу, куда иду? Может, это и привязывало меня к службе. Я ощущала себя нужной. Но служила я всегда стране или идее. Никогда – человеку.

– А ты бы хотела, чтобы он вообще не появился в твоей жизни? Спроси себя и станет понятнее.

В голове на секунды запрыгали противоречивые мысли. С одной стороны, его появление изменило всё. Стало больше смысла. С другой…

– Так или иначе я оказалась не нужна. Я не справилась.

– Но с ним всё в порядке, сестрёнка. Мы все попадаем в трудные ситуации, главное – найти выход.

В тот момент я так и cделала: поднялась и пошла к выходу – к двери. Не потому, что хотела остаться одна. Просто Рель понял меня лучше, чем я сама себя понимала. От этого стало неловко. Последний раз так было с Гредваром. И тогда мне тоже стало неловко.

Рель вообще напоминал Гредвара. Пусть и без вредных привычек и с куда более странными манерами.

По пути взглянула на Даргана. Его лицо изменилось. По-прежнему бледное, но уже живое. Веки расслаблены, губы приоткрыты, щёки чуть округлились. Будто он просто спал. Боль, наверное, ушла – магия работает быстро, но в себя он всё ещё не пришёл.

Я вышла во двор и присела на крыльцо – единственное сухое место. Вокруг – одинаковые, унылые хижины. А на юге, далеко, громоздился горный хребет. Он уходил в небо – выше снега, сосен и всех этих человеческих бед. Выше какой-то там королевской башни, в которую не попасть без дурацких чёток.

При виде этих скал захватывало дух. Может, там и нашли Солнечный камень? Тот самый аккомо… что-то. Где ещё ему быть, если не там, где земля касается неба? В мыслях всплыл Бераг. Наверное, в этом положении – с поднятым в горы взглядом – я сама сейчас похожа на него, мастера горного дела и минералогии. Губы растянулись в невольной улыбке. Разве Бераг не прав, посвящая жизнь тому, что могущественнее всего? Камни хранят тысячелетия. Миллионы лет. Да у него в голове – целые эпохи. Он буквально светится этими знаниями, горит ими – вот и не мёрзнет, куртку не носит.

Я рассмеялась, вспомнив день. Ведь он же помогал нам, незнакомцам: принёс настойку, достал гречелистник для Даргана. А я ведь мечом ему угрожала! И он не обиделся, ещё и извинился за это. Вот же чудо ходячее!

Вздох сам вырвался из груди. Жалко его. Как он теперь? Где будет искать пропавший Солнечный камень? Пусть Дарган скорее приходит в себя – тогда уж мы во всём разберёмся. Не дадим в обиду бедного мастера.

Ветер усилился, окатил меня холодом. Я поёжилась. Уже несколько часов сидела у огня, и всё не могла отогреться, будто лёд сковал изнутри. Вдруг до меня донёсся скрип – словно петли, давно не смазанные. Я повернулась – дверь одной из хижин чуть приоткрылась. Ничего особенного, но все остальные были плотно закрыты.

Я поднялась и тихо ступила на утоптанный снег. Ни души, я по-прежнему одна, никем не замеченная, хотя кто знает. Лагерь горнодобытчиков ютился в ущелье между двумя лесистыми холмами, сплошь покрытых лесом: крайне невыгодное стратегически положение – чёрт пойми, кто может наблюдать с этих гор, и хижины оттуда как на ладони.

Снова скрип. А потом – шорох. Внутри ветхого жилища явно кто-то был. И вряд ли крыса – они, как известно, не пользуются дверьми.

Жаль, что я не умею становиться невидимой или читать чужие мысли – тому виной таприканская стойкость к стихии Существ. Это палка о двух концах. С одной стороны, она защищает, с другой – не даёт пользоваться стихией – ни невидимостью, ни телепатией, ни параличом.

Тихо вздохнув о своей таприканской участи, я заглянула в тёмное душное помещение. Свет настольной лампы обрисовывал бесчисленные коробки и столы с приборами, комната напоминала лабораторию, замаскированную под склад. Спиной ко мне в самом её центре стоял мужчина и по локоть рылся в одной из коробок.

Для своего же блага я решила получше осветить помещение и сотворила шарик света. Человек подпрыгнул, коробка приглушила его крик. Он развернулся. Вот это да!

– Сэр Боран?

Глава 6

Боран вздрогнул и посмотрел на меня.

Теперь я увидела, как изменился его вид. На щеке виднелись ссадины, одежда измялась и перепачкалась. Один рукав дорожной куртки разодран до локтя. А куда подевалась его шляпа? Уж не беда ли приключилась?

– Мадам? – голос звучал сбивчиво, торопливо. – Что вы здесь делаете?

– Я? – странно, что при всех обстоятельствах он задал этот вопрос мне. – Я только что пришла.

– Вы меня напугали, – он снова развернулся и полез в коробку. – Ах, вот и оно! Как хорошо, что свет появился!

«Что ж вы даже дверь не открыли?» – хотела спросить я, но заметила, что дверь не удерживается в открытом положении. Но ведь её можно было подпереть – хотя бы одной из многочисленных коробок.

Боран спешил. Схватив бумаги, он уже пытался обойти меня в дверном проёме. Я посторонилась, и он буквально выпрыгнул наружу.

– Скажите, здесь что, вообще не было землетрясения? – бросил он на ходу.

"Землетрясения?"

Я последовала за ним, не сводя глаз с его находки – страниц, покрытых мелким, торопливым почерком, на всё той же лабораторной бумаге. Снова вспомнила то письмо.