Мари Лу – Warcross: Игрок. Охотник. Хакер. Пешка (страница 30)

«Он изучал мое личное дело». Я тяжело вздыхаю, раздраженная, что он спросил об этом. Я уже много лет не говорила об аресте.

– Это старое дело, – бормочу я и начинаю рассказывать, что случилось с Энни, и как я взломала школьную базу данных.

Хидео качает головой, прерывая меня:

– Это я уже знаю. Скажи, как полиция узнала, что это была ты.

Я колеблюсь.

– Ты слишком умная, чтобы попасться, – продолжает Хидео. Он внимательно изучает меня, выражение лица такое же, как во время проверки на нашей первой встрече. – Они не поймали тебя, не так ли?

Я встречаюсь с ним взглядом:

– Я сама призналась.

Хидео молчит.

– Они думали, что это сделала Энни, – продолжаю я. Вспоминаю полицейские сирены и как я захожу в кабинет директора, где собрались копы, наручники на запястьях Энни, ее залитое слезами лицо, шокированный взгляд, прикованный ко мне. – Они собирались арестовать ее. Так что я созналась.

– Ты созналась, – в его голосе нотка восхищения, – и ты понимала, чем жертвуешь?

Я пожала плечами.

– У меня не было времени об этом размышлять. Просто это казалось правильным.

Хидео молчит. Он полностью сосредоточен на мне.

– Полагаю, благородство еще существует, – наконец говорит он.

Я не знаю, что ответить. Я могу лишь встретиться с ним взглядом, почувствовать, как еще одна его стена рухнула, и увидеть, как изменилось выражение в его взгляде. Что бы он ни думал о моих словах, это его расслабило.

А потом это мгновение подходит к концу. Он выпрямляется в кресле и прерывает наш зрительный контакт.

– До скорого, Эмика, – говорит он.

Я бормочу что-то на прощание и заканчиваю звонок. Его виртуальное изображение исчезает из комнаты, и я снова одна. Я медленно выдыхаю и оседаю. Хидео ничего не сказал о других охотниках за головами, так что я, скорее всего, впереди всех. Пока все неплохо.

И тут я понимаю, что забыла отключить свою шпионскую программу, пока разговаривала с Хидео. То есть я, не зная того, лазила и в его профиле в поисках данных. У Хидео своя защитная система, но у меня получилось скачать один незашифрованный файл из его аккаунта, созданный чуть ранее сегодня. Вот он, подмигивает мне из загрузок. Я смотрю на него так долго, что он реагирует и открывается, предполагая, что я хочу заглянуть внутрь.

Комната вокруг меня пропадает. Я оказываюсь в каком-то спортзале с большими грушами, штангами, гирями, матами и длинными зеркалами. Это одно из Воспоминаний Хидео. «Я не должна совать нос в его данные». Я уже собираюсь выйти, но Воспоминание включается раньше.

Хидео в яростном ритме колотит по груше, каждый удар сотрясает изображение. Кикбоксинг? Я рассматриваю мир Воспоминания и замираю, увидев отражение в зеркалах.

Он без рубашки, его грудь и спина блестят от пота, мышцы напряжены. Его влажные волосы сотрясаются с каждым ударом. Его кисти забинтованы, и пока он продолжает яростно атаковать грушу, я вижу, что на бинтах на костяшках пальцев проступают капли крови. Вот те шрамы, которые я постоянно замечаю. «Насколько же сильно он колотит по этой груше?» Но больше всего меня поражает выражение его лица: глаза черные и свирепые, во взгляде столько сосредоточенной злости, что я инстинктивно отодвигаюсь.

Я вспоминаю ту энергию, которую видела на его лице при нашей первой встрече, когда он говорил о своем новом творении, о своей страсти. Я вижу тот же блеск в его глазах и сейчас, когда он бьет по груше, только это темная энергия. Энергия глубокой ярости.

Телохранители Хидео терпеливо ожидают в конце комнаты, а рядом с ним стоит, видимо, его тренер, одетый с ног до головы в защитный костюм. «Достаточно», – говорит он, и Хидео останавливается и поворачивается к нему. Мне даже показалось, что во взгляде тренера на Хидео читается настороженность и некий страх.

Тренер начинает двигаться по кругу, и Хидео делает то же самое. Его движения плавные и точные, смертоносные. Волосы падают на глаза, на секунду закрывая их. Тренер крутит длинную деревянную палку в руке, протягивает ее по земле, а потом поднимает. Он бросается на Хидео, размахивая в его сторону палкой с ослепляющей скоростью. Мой взгляд затуманивается. Хидео легко уклоняется от удара. Он уворачивается снова, потом в третий раз, но на четвертый бросается вперед. Он поднимает руку со сжатым кулаком, и палка бьет по ней, ломаясь с громким хрустом о его предплечье. Хидео бросается вперед. Его кулак бьет по защите на руке тренера с такой силой, что тот морщится от удара. Хидео не отступает. Он наносит удар за ударом по защите на руках тренера, двигаясь очень быстро, – последний удар так силен, что тренер пятится назад и падает.

Хидео просто стоит какое-то время, тяжело дыша, с жестким выражением лица. Словно видит кого-то другого на месте лежащего. Потом ярость в его взгляде гаснет, и он снова выглядит самим собой. Он протягивает тренеру руку и помогает ему подняться на ноги. Тренировка окончена.

Я молча потрясенно наблюдаю, как Хидео прощается с тренером и направляется прочь через двойные двери комнаты, а телохранители следуют за ним. Его руки все еще замотаны в окровавленные бинты. А потом Воспоминание подходит к концу, и я снова оказываюсь в своей комнате, в тишине и спокойствии. Наконец я выдыхаю и осознаю, что задерживала дыхание.

Так вот почему у Хидео израненные руки. Почему он тренируется, словно одержимый? Почему бьет так, словно хочет убить? По коже бегут мурашки, когда я вспоминаю выражение его лица, злые темные глаза, ни следа от той игривой, вежливой, харизматичной версии Хидео, которую я думала, что знаю. Я качаю головой. Лучше никому не говорить, что я смотрела это Воспоминание. Хидео вряд ли хочет, чтобы кто-либо это видел помимо телохранителей.

Из-за движения солнца по небосклону свет начинает отражаться от бассейна снаружи, и этот луч выводит меня из задумчивости. Моя задача – работать, а не шпионить за Хидео.

Я выхожу из аккаунта и напоминаю себе, что нужно сосредоточиться на Рене. Но разговор с Хидео крутится и крутится в голове. И когда я наконец выхожу из комнаты и присоединяюсь к командной тренировке, в памяти отпечатываются его темные глаза, тайна его окровавленных костяшек и яростного взгляда.

15

Три дня сливаются в сплошную тренировку. «Всадники Феникса» отрабатывают все возможные комбинации. Я работаю в паре с Хэмми, потом с Реном, а потом с Эшером и Рошаном. Я работаю с двумя. Я работаю против двух. Наше окружение варьируется от джунглей до города, а потом и вздымающихся утесов. Мы практикуемся в уровнях прошлых чемпионатов и везде, где только можно.

Эшер тренирует нас с интенсивностью, ранее мной невиданной. Мне приходится прилагать все усилия, чтобы не отставать. Все новые для меня миры знакомы другим, они в них уже играли, каждый новый маневр уже известен остальной команде. Стоит мне подумать, что начинает получаться, как Эшер вдвое сокращает время, необходимое на определенную миссию или маневр. Стоит мне привыкнуть к одному миру, как Эшер перемещает нас в следующий.

В конце дня я чувствую себя выжатым лимоном и просто разваливаюсь на диванах вместе с товарищами по команде. Моя голова трещит от новой информации, а Эшер рассказывает нам, каким будет следующий день. Ночами мне снятся тренировки.

Хотя Хидео обеспечил мне попадание в команду, он не может помочь «Всадникам Феникса» победить. Если мы проиграем, команда будет расформирована на сезон, и следить за Реном станет намного сложнее. Хидео рассчитывает, что я выполню свою часть сделки. Если нет, то награда может достаться другому охотнику за головами, который сумеет остаться в чемпионате.

– Ты новичок в этом, – однажды вечером Рошан решает подбодрить меня, пока мы все валяемся на диванах, облокотившись друг о друга. Викки подъезжает по очереди к каждому с тарелками горячего ужина. – Это нормально, что требуется время, чтобы все разложить по полочкам.

Рядом со мной Хэмми берет вилку и принимается за еду.

– Однажды, Рошан, твое мягкое сердце растечется по всей комнате и испачкает ковер, – ее взгляд перемещается на меня, прежде чем она подносит вилку с едой ко рту. – Мы не можем позволить ей расслабляться.

– Ее не должно было быть на отборочных, – встревает Рен.

Хэмми хмурится:

– Полегче, «темная лошадка».

– Просто мое мнение, – Рен поднимает вилку и нож, словно защищаясь. – Я не играл на международных мероприятиях в свой первый раз. Это неправильно, – он смотрит на меня. – Не заставляйте ее участвовать в ситуациях, к которым она не готова. Вы можете ее убить.

Я отворачиваюсь от него, но его слова успевают зацепить мое шестое чувство. «Он подозревает меня? Наблюдает за мной?»

Рошан кивает, нехотя соглашаясь с Реном.

– Мы не можем позволить ей выгореть. Такое бывает. Но ты это и так знаешь, Хэм.

– Это случилось только потому, что в тот год я была «Титаном», а Оливер – жалкое подобие капитана, в отличие от Эша.

– Я оценил твою лесть, – говорит Эшер, забрасывая в рот картошку фри. – Ты пропускала сигналы к действию на тренировках, Эми.

– Она уже целую неделю не спит нормально ночью, – встревает Рошан. – Это у нее на лице написано.

– Я в порядке, – бормочу я, пытаясь стереть темные круги под глазами. Мне пора уйти. Если они начнут докапываться, то узнают, что не только наши тренировки мешают мне спать по ночам.