Мари Лу – Полуночная звезда (страница 11)
Аделина Амутеру
Они говорят, что она ненавидела всех в целом мире, кроме мальчика с колокольни.
* * *
Только начало дня, но холодная морось осела над городом, принеся с собой туман, приглушающий свет. Серджо удалился в свои покои, пожаловавшись на головокружение и жажду, его губы пересохли. Я иду по улицам города в одиночестве, одетая в белый плащ с капюшоном, прикрывающим мои волосы. Я скрыта за иллюзией невидимости. Дождь бьёт по моему лицу, оставляя крошечные булавочные уколы льда, и я закрываю глаз, наслаждаясь ощущениями.
Уже по привычке я посещаю купальню после встреч с Тереном, так я могу смыть пятна его крови с кожи и очистить себя от воспоминаний его внешнего вида. Не смотря на это, взгляд его бледных глаз остаётся в воспоминаниях, даже если я уже давно покинула его камеру. Я направляюсь в сторону дворцовой купальни. Я могла бы добраться до неё по коридорам дворца, — но тут спокойная территория, и я могу побыть наедине со своими мыслями под серым небом.
Пара мужчин стоят перед мостом, который ведёт ко входу во дворец, их взгляд остановился на главных воротах. Они о чем-то перешёптываются. Я медленно иду, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на них. Один из них высокий и светловолосый, пожалуй, слишком светловолосый для кенетрианца, а другой низкий и темноволосый, с оливковой кожей и слабо выраженным подбородком. Их одежда намокла от мелкого дождя, будто они стояли на улице уже очешь долгое время.
Я сворачиваю с пути, ведущего в купальню, и решаю проследить за мужчинами. Когда я пересекаю мост, оставаясь скрытой за моей невидимостью, они заканчивают свой разговор и продолжают свой путь.
Мои знамена Белой Волчицы, новые флаги страны, свисают с окон и балконов, бело-серебистые ткани запятнаны и намокли. Сегодня по улицам ходит только небольшое количество людей, все съёжились под плащами и широкополыми шляпами, поднимая грязь, когда идут. Я подозрительно их оглядываю, даже когда следую за двумя мужчинами.
Когда я иду, мир вокруг меня приобретает сверкающий блеск. Мои шёпоты становятся все громче, и лица проходящих людей начинают искажаться, как будто дождь размывает мои видения и смазывает влажными струями их черты. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Энергия во мне сжимается, и на мгновение я представляю Энцо, тянущего нити связи через весь океан.
Теперь я достигаю двух мужчин и оказываюсь достаточно близко, чтобы отрывки их разговора доносились до меня, и я ускоряю свои шаги, любопытно слушая, что они скажут.
— … отправить свои войска обратно в Тамуранию, но…
— … трудно? Не думаю, что её будет заботить, если…
Светловолосый мужчина качает головой, приветствуя одной рукой, когда расстроенно объясняет что-то.
— … и это, не так ли? Волчица не может позаботиться о том, меньше ли нам продают гниющих овощей на рынках. Я не могу вспомнить вкус свежего инжира. А можешь ли ты? Его собеседник кивает:
— Вчера, моя маленькая дочь спросила меня, почему у торговцев фруктами сейчас есть две груды продуктов, но они вручают свежую еду
Холодная, горькая улыбка кривит мои губы. Конечно, я создала этот закон, чтобы быть уверенной, что немеченые страдают. После того, как закон вступил в силу, я провела время обходя рынки, наслаждаясь тем, как немеченые гримасничают над гнилой едой, которую они принесли домой, заставляя себя есть от голода и отчаяния. Сколько лет мы ждали справедливого отношения к себе? Скольких из нас закидывали на улицах почерневшей капустой и мясом, наполненным опарышами? Воспоминания загораются, возвращаясь ко мне, и вместе с этим возвращается запах испорченной еды, которой однажды меня закидали.
Мужчины продолжают дальше, не замечая, что я слушаю каждое слово. Если я раскрою им себя сейчас, упадут ли они на колени и попросят ли прощения? Я могла бы казнить их прямо здесь, пролить их кровь прямо на этой улице за то, что посмели использовать слово мальфетто. Я позволяю себе потонуть в мыслях, когда мы заворачиваем за угол и подходим к площади Эстенции, где проходят ежегодные скачки Турнира Штормов.
Этим утром площадь пуста, окрашена серым облаками и дождём.
— Если я увижу её сейчас, — говорит один из мужчин, стряхивая воду со своего капюшона, — я бы засунул эту гниль обратно в её рот. Дам испробовать ей это самой и посмотреть, стоит ли это того, чтобы есть.
Его спутник издает лающий смех. Такие смелые, когда они думают, что никто их не слышит. Я останавливаюсь на площади, но прежде, чем позволяю им уйти по своим делам, я открываю рот и говорю:
— Осторожнее. Она всегда наблюдает.
Они оба меня слышат. Они останавливаются и оглядываются вокруг себя, их лица полны страха. Они ищут, кто мог сказать это. Я остаюсь невидимой в центре площади и улыбаюсь. Их страх пронизывает, и когда это происходит, я глубоко вдыхаю, смакуя силы их энергии. Я искушаюсь протянуть руку и схватить эти нити. Но вместо этого, я просто наблюдаю, как мужчины бледнеют, как призраки.
— Пошли, — шепчет светловолосый, его голос дрожит от ужаса. Он начал дрожать, хотя я сомневаюсь, что это от холода, и в его глазах бусинами появляется намёк на слёзы. Его лицо размывается, как размывается весь мир вокруг меня, и на мгновение, я могу видеть чёрные прожилки на месте, где должны быть глаза, и розовую полоску там, где когда-то был рот. Двое спешат через площадь.
Я смотрю вокруг, удивлённая моей маленькой игрой. Слухи о том, как Белая Волчица охотится в воздухе, что она может наблюдать прямо в ваших домах и в ваших душах, разнеслись по всему городу. Это оставило постоянное чувство тревоги в энергии города, постоянный затаённый страх, который сохраняет моё чувство сытости. Прекрасно. Я хочу, чтобы немеченые почувствовали это вечное беспокойство от моих правил, чтобы знали, что я всегда наблюдаю за ними. Это сделает любое восстание против меня сложным в организации. И это заставит их понять страх, от которого меченые так долго страдали.
Другие люди проходят мимо меня, не замечая моего присутствия. Их лица выглядят как разрушенные картины. Я пытаюсь отмахнуться от размытости, но появляется тупая головная боль и неожиданно я чувствую себя измотанной. Шествует патруль моих инквизиторов в белых плащах, их глаза ищут немеченых людей, которые могли бы нарушать мои новые законы. Их броня похожа на размытые волны в моих глазах. Я кривлюсь, хватаясь за голову, и решаю вернуться во дворец. Дождь пропитал мой плащ, и 'теплая ванна' звучит заманчиво.
К тому времени, когда я достигла ступеней, ведущих в купальню, морось превратилась в непрекращающийся дождь. Мои босые ноги издают слабые шлепающие звуки, прикасаясь с мраморным полом, когда я иду внутрь.
Там, я наконец скидываю невидимость. Две девицы проскальзывают за мной, когда я захожу, но я просто хочу погрузиться в теплую воду и пусть мой разум откинется прочь.
Когда я подхожу к ванному залу, я слышу пару голосов просачивающихся изнутри. Мои шаги на момент замедляются. В купальне не пусто, как я думала. Я должна бы послать слугу вперёд себя, чтобы он очистил залы. Я достаточно долго сомневаюсь, затем решаю продолжить. Как никак, я королева — я всегда могу приказать уйти тому, кто бы это не был.
Бассейн тянется длинным прямоугольником, я стою на его краю, на другой стороне зала. В воздухе висит тёплый туман, и я чувствую запах влажности. На другой конец бассейна проходят голоса, которые я слышала совсем недавно. Я сбрасываю свою влажную одежду и опускаю пальцы в теплую воду, я слышу медленный грохочущий смех, который заставляет меня замереть. Внезапно, я узнаю, кто это — Магиано. Он не говорил, что собирался в купальню.
Он стоял спиной ко мне, и не трудно было разглядеть его в теплом туманном воздухе. Но это явно он. Его загорелая спина оголена, его мускулы блестят, и его косы затянуты узлом высоко на голове. Он непринужденно склоняется над краем бассейна, и стоящая рядом на камнях фигура — та же самая девица, которую я видела с ним во дворце.
Она опускается на колени, её волосы спадают на одно плечо, она застенчиво улыбается, когда вручает ему бокал глинтвейна.
Снова озлобленность поднимается в моей груди — мои иллюзии ткут изображение передо мной ещё раз. Девушка, больше не одетая, она купается с Магиано, вода блестит на её коже, он тянется к ней, проводя своими руками по изгибам её тела.