Мари Лу – Легенда (страница 40)
Через несколько секунд мама выбегает на улицу с мешочком. Полицейский его развязывает и проверяет каждый доллар. Это почти все наши деньги. Джон молчит. Спустя некоторое время полицейский снова завязывает мешочек и кладет в карман своего жилета. Он снова смотрит на мою мать.
— Готовишь курицу? — спрашивает он. — Большая роскошь для такой семьи. Любишь попусту тратить деньги?
— Нет, сэр, — лепечет мама.
— Тогда принеси мне и эту курицу, — приказывает полицейский.
Мама снова бежит в дом. Она выходит с туго завязанной сумкой, замотанной в ткань и салфетки, внутри которой лежит наша курица. Полицейский вешает ее на плечо и бросает на меня взгляд полный презрения.
— Уличные выродки, — бросает он и уходит.
На улице снова становится тихо.
Джон пытается успокоить маму, а она бормочет извинения за то, что мы остались без еды. На меня она не смотрит. Потом мама уходит в дом к Идену, который начал плакать.
Джон поворачивается ко мне. Он берет меня за плечи и с силой трясет:
— Никогда больше, слышишь меня? Не смей!
— Я не хотел попасть в него! — кричу я в ответ.
Джон рычит от злости:
— Не в этом дело. Вспомни, как ты смотрел на него. У тебя совсем мозгов нет? Никогда не смотри так на военных, ясно тебе? Хочешь, чтобы нас всех поубивали?
Щеку все еще печет от удара рукояткой ножа, в животе горит от пинка полицейского. Я выворачиваюсь из рук Джона.
— Не нужно было меня защищать, — выкрикиваю я. — Я бы сам справился. Я бы дрался.
Джон снова меня хватает:
— Ты идиот. Послушай меня, и послушай хорошенько. Ладно?
Я пытаюсь придумать остроумный ответ, но, к своему стыду, чувствую, как глаза наполняются слезами.
— Прости за то, что пришлось отдать твою курицу, — выпаливаю я.
Мои слова вызывают у Джона улыбку.
— Иди сюда, малыш. — Он вздыхает и заключает меня в объятия. По моим щекам текут слезы. Мне стыдно за это, и я стараюсь подавить рыдания.
Я не суеверен. Не верю в предчувствия, предостережения, вещие сны и предсказания будущего. Даже ребенком я смеялся над бродягами, что прикидывались медиумами. Да что они знают о будущем?
Но, просыпаясь после этого сна, этого болезненно четкого воспоминания о Джоне, я ощущаю в груди ужасное чувство.
«Я лучше умру, чем увижу, как тебе делают больно. Я вынесу все, что угодно, но не это».
И внезапно во мне зарождается страх того, что каким-то образом слова Джона, сказанные во сне, обернутся правдой.
Джун
Восемь утра. Казнь Дэя состоится завтра вечером.
Томас приходит ко мне рано. Приглашает на утренний сеанс в кино, перед тем как доставить отчет в Баталла-Холл.
— Фильм называется «Триумф республиканского флага», — говорит Томас. — Я видел на него хорошие рецензии. В нем рассказывается о девушке-республиканке, которая захватывает шпиона из Колоний.
Я соглашаюсь. Чтобы помочь Джону сбежать, мне нужно поддерживать со всеми прежние отношения.
Выйдя с Томасом на улицу, я замечаю первые признаки надвигающегося урагана: сильные порывы ледяного ветра и поразительно влажный воздух. Птицы молчат. Бездомные собаки рыскают в поисках убежища. По улицам все реже проезжают машины и мотоциклы. Грузовики подвозят к многоэтажкам цистерны с водой и консервированной пищей. Всем раздают мешки с песком, фонарики и переносные радио. Даже на стадионах, которые работают двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, отменили проведение Испытания, назначенного на день, когда придет ураган.
— Наверное, ты взволнована всем происходящим, — говорит Томас, когда мы проходим мимо кинотеатра. — Ждать осталось недолго.
Я киваю и улыбаюсь. Несмотря на ветреную погоду и угрозу отключения электричества, зал кинотеатра сегодня заполнен до отказа. Перед нами стоит огромный куб — проектор с четырьмя сторонами напротив каждого блока сидений. Пока мы ждем начала сеанса, он показывает рекламу и свежие сводки новостей.
— Думаю, «взволнована» неподходящее слово, — отвечаю я. — Но должна признаться, что казни я ожидаю с нетерпением. Ты уже знаешь, как именно она будет проходить?
— Что ж, я буду руководить солдатами на площади. — Томас не отрывает взгляда от сменяющейся рекламы (сейчас на нашей стороне высвечиваются кричаще-яркие буквы: «Вашему ребенку скоро проходить Испытание? Направьте его к нам на бесплатные курсы!»). — Кто знает, на что способна толпа. Возможно, они уже готовят бунт. Что касается тебя… ты, скорее всего, будешь внутри. Поведешь Дэя во двор. Больше я ни о чем командира Джеймсон пока не расспрашивал. Когда придет время, она сама обо всем скажет.
— Замечательно.
Я снова вспоминаю свой план, который постоянно прокручиваю в голове с тех пор, как прошлой ночью повстречалась с Каэдэ. Мне понадобится время, чтобы доставить ей униформу перед казнью. Время, чтобы помочь нескольким Патриотам проникнуть внутрь здания. Командир Джеймсон не станет возражать, если сопровождать Дэя на казнь буду я, и даже Томас, кажется, относится к этому спокойно.
— Джун. — Голос Томаса отвлекает меня от размышлений.
Я перевожу на него взгляд:
— Да?
Томас смотрит на меня пытливо и хмурит брови, словно что-то вспоминая.
— Прошлой ночью тебя не было дома.
«Спокойно». Я слабо улыбаюсь и как ни в чем не бывало смотрю на экран.
— Почему ты спрашиваешь?
— Я заезжал к тебе около двух часов ночи. Долго стучал в дверь, но мне никто не ответил. Судя по лаю, Олли находился в квартире, а значит, ты с ним не гуляла. Куда ты уходила?
Я перевожу на Томаса спокойный взгляд.
— Мне не спалось. Я поднялась на крышу и смотрела на улицы.
— Ты не взяла с собой наушник. Я пытался связаться с тобой, но слышал лишь помехи.
— Правда? — Я качаю головой. — Наверное, всему виной плохая связь, потому что я его взяла. Прошлой ночью было довольно ветрено.
В ответ Томас кивает.
— Должно быть, ты очень устала. Лучше попроси командира Джеймсон, чтобы она тебя не загружала.
На этот раз я хмурю брови и задаю вопросы сама:
— А что ты делал у меня под дверью в два часа ночи? Что-то срочное? Я не пропустила какое-то сообщение от командира Джеймсон?
— Нет-нет. Ничего подобного. — Томас робко улыбается и зарывается рукой в волосы. Не понимаю, как можно вести себя так беззаботно, зная, что твои руки в крови. — Если честно, я тоже не мог заснуть. Все думал, как ты, должно быть, переживаешь. Хотел сделать тебе сюрприз.
Я глажу Томаса по руке.
— Спасибо. Со мной все будет в порядке. Завтра утром Дэя казнят, и мне станет гораздо легче. Как ты и сказал, ждать уже недолго.
Томас щелкает пальцами.
— О, вот что еще я хотел сказать тебе вчера ночью. Вообще-то я не должен… мы хотели устроить сюрприз.
Сейчас мне совсем не до сюрпризов, но я изображаю на лице заинтересованность.
— Вот как? И что же это?
— Это предложила командир Джеймсон. Она уже получила одобрение у суда. Наверное, до сих пор злится из-за того, что Дэй укусил ее за руку, когда пытался сбежать.
— Получила одобрение на что?
— А, вот и новость. — Томас бросает взгляд на экран и показывает на высветившуюся рекламу. — Мы переносим время казни Дэя.
Реклама является всего лишь электронной листовкой, неподвижной картинкой. Выглядит празднично. Голубой текст и фотографии на фоне бело-зеленого фона с узором. В центре — фотография Дэя. «В ЧЕТВЕРГ, 4 НОЯБРЯ, В 17:00 НА ЭКРАНАХ ПЛОЩАДИ ПЕРЕД БАТАЛЛА-ХОЛЛ БУДЕТ ТРАНСЛИРОВАТЬСЯ КАЗНЬ ДЭНИЕЛА ЭЛТАНА УИНГА. ВХОД СВОБОДНЫЙ. ЧИСЛО МЕСТ ОГРАНИЧЕННО».
Воздух покидает мои легкие. Я перевожу взгляд на Томаса: