Мари Лу – Гений (страница 57)
— Принимай его предложение, — произносит Дэй вполголоса.
Я наклоняюсь к нему, потому что, кажется, неверно расслышала:
— Что?
Дэй внимательно разглядывает меня. Его рука чуть подрагивает, он словно хочет прикоснуться к моей щеке. Но не делает этого.
— Я пришел, чтобы сказать тебе: соглашайся, — тихо повторяет он.
Я непроизвольно моргаю. Горло вдруг пронзает боль, в глазах все мутнеет и плывет. Такая реакция не может быть верной, я ожидала от Дэя десяток разных ответов, но только не такой. А может, меня потрясают не столько его слова, сколько то, как он их произносит? Он словно отказывается от меня. Секунду я смотрю на него: уж не привиделось ли мне? Но его выражение лица — печальное, отстраненное — не меняется. Я отворачиваюсь, передвигаюсь на край дивана. Голова совершенно пуста, но мне все же хватает ясности мысли, чтобы прошептать:
— Почему?
— А почему нет? — спрашивает Дэй.
Голос его звучит отстраненно, скомкано, он похож на мертвый цветок.
Я не понимаю. Может быть, он разыгрывает сарказм? Или таким образом дает понять, что все еще ищет возможность быть со мной? Но он ничего не добавляет к своему ответу. Зачем он просит меня принять предложение Президента? Я думала, он будет счастлив, когда все кончится, когда у нас появится шанс наладить что-то вроде нормальной семейной жизни, что бы эти слова — «нормальная семейная жизнь» — ни означали? Мне было бы очень легко найти с Анденом компромисс. Или вообще отвергнуть его просьбу. Почему Дэй не предложил этого? Я думала, он из нас двоих более эмоционален.
Дэй горько улыбается, видя, что я медлю с ответом. Между нами встала непроницаемая стена, мы сидим, не прикасаясь друг к другу, считая беззвучно падающие секунды. Проходит несколько секунд, он тяжело вздыхает и говорит:
— Я… гм… хочу сказать тебе еще кое-что.
Я безмолвно киваю, жду продолжения. Боюсь того, что он скажет. Объяснит причину.
Он долго медлит, но, прежде чем заговорить, трясет головой и трагически усмехается. Я понимаю: он передумал, спрятал невысказанную тайну в недоступные глубины своего сердца.
— Знаешь, иногда задаюсь вопросом, как бы сложились наши отношения, если бы я… просто встретил тебя в один прекрасный день. Как бывает у нормальных людей. Если бы я просто столкнулся с тобой на улице в одно солнечное утро, увидел, какая ты классная девчонка, остановился, пожал бы тебе руку и сказал: «Привет, меня зовут Дэниел».
Я закрываю глаза — как бы это было прекрасно. Как свободно мы бы себя чувствовали. Как легко.
— Если бы… — шепчу я.
Дэй играет золотой цепочкой своей перчатки.
— Анден — Президент всей Республики. Другого такого шанса может и не быть.
Я понимаю, что он пытается сказать.
— Не волнуйся, если я откажусь, то все равно смогу влиять на политику Республики. Или найду какую-нибудь другую должность. Это не единственный способ…
— Услышь меня, Джун, — тихо говорит он, вскидывая руки. — Не знаю, хватит ли мне пороху повторить.
Меня охватывает дрожь, когда я слышу, как с его губ срывается мое имя. Он улыбается так, что все внутри содрогается. Не знаю почему, но вид у него такой, будто он смотрит на меня в последний раз.
— Послушай, мы оба знаем, что должно произойти. Мы знакомы всего два месяца. Но я всю жизнь боролся с системой, которую теперь хочет изменить Президент. И ты… твоя семья пострадала не меньше моей. — Он замолкает, и на его лице появляется отстраненное выражение. — Наверно, у меня неплохо получается произносить речи с балконов и убеждать толпу, но я ничего не смыслю в политике. Я могу стать только символом. Но ты… у тебя всегда было то, что нужно людям. Ты можешь преобразить страну.
Он берет меня за руку и прикасается к тому месту на пальце, где было его колечко. Я чувствую мозоли на его ладонях, болезненную мягкость его движений.
— Конечно, решать тебе, но ты знаешь, что надо сделать. Не принимай решение, исходя из чувства вины или чего-нибудь в этом роде. Не думай обо мне. Я знаю, ты поэтому еще не согласилась… я вижу это по твоему лицу.
Я молчу. О чем он говорит? Что читает по моему лицу? Как я выгляжу?
Дэй вздыхает в ответ на мое молчание. Он непроницаем.
— Джун, у нас с тобой никогда ничего не получится.
Он медленно произносит слова, голос его звучит так, словно готов в любую секунду сорваться. Вот она — истинная причина. Я трясу головой, не хочу больше слушать. Только не такие слова. Пожалуйста, Дэй, не говори так, не говори!
— Мы придумаем что-нибудь, — обещаю я. Мысли возникают в голове и срываются с моих губ: — Я могу какое-то время поработать в столичной патрульной службе. В любом случае такой вариант более приемлем. Или поработаю помощником сенатора, если надумаю пойти в политику. Двенадцать сенаторов…
Дэй даже не может на меня смотреть.
— Мы не рождены друг для друга. Слишком… слишком многое произошло. — Голос его звучит тише. — Слишком многое.
Суть его слов бьет меня наповал. Это не имеет никакого отношения к посту принцепса, это тесно связано с чем-то другим. Дэй сказал бы мне все то же самое, даже если бы не было никакого предложения Андена. Не было бы нашего спора в туннеле под землей. Я хочу ответить: «Ты не прав». Но у меня даже нет логичных возражений. Потому что он прав. Какие же глупые надежды я питала: последствия моего вероломного поступка неизбежно нагнали бы нас. Откуда взялась моя самоуверенность: сотни моих добрых дел не излечили бы его от боли, которую я ему причинила. Правда останется правдой. Как бы он ни пытался забыть, глядя на меня, он каждый раз будет вспоминать свою семью и ее гибель. Он будет видеть меня виновницей случившегося. Тот день будет преследовать Дэя, вечно стоять между нами.
Я должна отпустить его.
Чувствую, как глаза набухают слезами, но не отваживаюсь пролить их.
— Прости, — шепчет он.
Долго тянутся секунды.
Проходит вечность, я с трудом проглатываю слюну. Я не заплачу. В любви нет логики, в ней есть последствия — я сама виновата во всем и теперь должна расплачиваться за свои поступки. Так что плати, Джун. Чувствуй свою вину. Наконец я произношу не те слова, которые должна сказать, а, подавляя дрожь в голосе, даю более подходящий моменту ответ. Тот ответ, который и должна дать:
— Я сообщу Андену.
Дэй проводит рукой по волосам, открывает рот, чтобы что-то сказать, потом передумывает. Я чувствую: за всем происходящим стоит нечто большее, чем он мне открыл. Да это бы ничего не изменило — причин, почему мы не можем быть вместе, и без того предостаточно. Его глаза отражают лунный свет, пробивающийся из окон.
— Ну так я… — Голос ломается, Дэй сжимает кулаки.
Он стоит секунду-другую, наконец берет себя в руки:
— Тебе пора поспать. Ты, наверное, устала.
Дэй поднимается, разглаживает на себе мундир. На прощание мы киваем друг другу, после чего он вежливо кланяется, разворачивается и идет к двери.
— Спокойной ночи, Джун.
Сердце обливается кровью, оно разбито. Я не могу позволить ему уйти вот так. Мы слишком многое пережили вместе, чтобы расстаться чужими людьми. Наше прощание не должно закончиться вежливым кивком. Ноги сами несут меня, я догоняю Дэя у двери.
— Дэй, постой…
Он поворачивается. Я не успеваю сказать ни слова — он делает шаг ко мне и берет в ладони мое лицо. И целует в последний раз, согревая меня своим теплом, вдыхая в меня жизнь, любовь и мучительную печаль. Я обхватываю руками его шею, а он держит меня за талию. Мои губы открываются навстречу его губам, он неистово впивается в меня, поглощает, пресекает мое дыхание.
«Не уходи», — безмолвно молю я.
Но чувствую, что это прощание, и больше не могу сдерживать слезы. Он дрожит. Его лицо влажно. Я вцепляюсь в него так, будто, если отпущу, он исчезнет, а я останусь одна в темной комнате, в пустоте. Моим сердцем владеет Дэй, уличный мальчишка, у которого нет ничего, кроме его одежды и серьезного выражения глаз.
Он прекрасен душой и лицом.
Он луч надежды в мире тьмы.
Он мой свет.
Благодарности
Работа над «Гением» была абсолютно не похожа на работу над «Легендой». Написание «Гения» сопровождалось приступами паники и отчаянными рыданиями перед ноутбуком; кроме того, мне пришлось гораздо глубже погружаться в характеры моих героев, обнажать их самые сокровенные мысли и воспоминания. К счастью, меня поддерживала группа удивительных людей, которые и помогли завершить эту книгу.
От всей души благодарна:
моему литературному агенту Кристин Нельсон — она первой прочла рукопись. Я бы утонула в зыбучих песках без ваших советов и комментариев. Всей команде NLA за неизменную поддержку. Замечательному бета-ридеру Эллен О, которая прочла первый черновик «Гения» и наполнила смыслом некоторые критические эпизоды. Джей-Джей — за проницательность, советы и бета-ридинг «Гения» на разных этапах моей работы над книгой;
двум редакторам, Джен Бессер и Ари Левину, которые взяли черновик «Гения» и превратили его в нечто гораздо более значительное, чем я могла бы создать своими силами. Спасибо, что не давали мне покоя, укрепляя тем самым мой характер и замысел; любой, кто думает, что книги больше никто не редактирует, никогда не работал с вами. Вы молодцы. (Особая благодарность Литтл Примо!);
всей команде «Penguin Young Readers» за постоянную поддержку. Спасибо вам, Дон Уэйзберг, Шона Фэй, Анна Джарзаб, Джессика Шоффель, Элайза Маршалл, Скотти Боудитч, Лори Торн, Линда Маккарти, Эрин Демпси, Шанта Ньюлин, Эмили Ромеро, Эрин Галахер, Мия Гарсия, Лиза Келли, Кортни Вуд, Мэри Кент и все остальные, кто помогал мне вдохнуть жизнь в «Легенду» и «Гения». Ни один автор не мог бы надеяться на бóльшую поддержку;