Мари Лу – Гений (страница 52)

Два других самолета падают. Они пытаются выйти из пике, но слишком поздно. Сильнейший взрыв сотрясает наш самолет, — вероятно, преследователи врезались в палубу воздухолета с силой десятка бомб. От кораблей Колоний вверх поднимаются оранжево-желтые клубы дыма. Мы несемся над пространством между двумя странами, и Каэдэ направляет машину в еще одну петлю, уходя от вала огня. Мы пересекаем границу и мчим над воздухолетами Республики. Один-единственный истребитель Колоний, затерявшийся в хаосе. Я, раскрыв рот, смотрю за стекло кабины и спрашиваю себя, не решили ли в Республике, что Колонии атакуют собственный самолет? По меньшей мере, этим мы выиграли время, чтобы пересечь границу.

— Спорю, лучшего маневра вы, ребята, не видели, — смеется Каэдэ, но ее смех звучит натужнее обычного.

Недалеко видны высокие башни Денвера, его могучий Щит, закутанный, как всегда, в одеяло смога и тумана. Сзади доносятся первые выстрелы — к нам в хвост пристраиваются самолеты Республики и пытаются сбить.

— Как мы попадем в город? — кричит Дэй.

В ответ Каэдэ делает петлю, отстреливает ракету и набирает скорость.

— Я доставлю нас на место! — кричит она.

— Ничего не получится, если попытаемся проникнуть в город по воздуху, — предостерегаю я. — У Щита ракеты по обе стороны, они нас собьют еще на подлете.

— Не бывает непроницаемой обороны. — Каэдэ сбрасывает высоту, хотя нас и преследуют самолеты Республики. — Я знаю, что делаю.

Мы быстро приближаемся к Денверу. Я вижу надвигающуюся на нас серую стену Щита — препятствие, которому нет равных в Республике, — и тяжелые серые колонны, разнесенные на сотню футов, по сторонам. Я закрываю глаза. Никогда — никогда! — Каэдэ не удастся перелететь через стену. Эскадрилья, может, и смогла бы, да и то большой вопрос. Я представляю себе ракету, которая поражает самолет, и кресла выкидывают нас в ночное небо, представляю, как солдаты расстреливают парашюты, а наши тела падают на землю. Щит теперь закрыт. Они уже некоторое время наблюдают за нами и теперь держат нас под прицелом. Они наверняка еще никогда не видели угнанного самолета Колоний.

Теперь Каэдэ пикирует. Не просто пикирует — почти под прямым углом, еще немного — и мы врежемся в землю. У меня за спиной Дэй набирает полные легкие воздуха. Здания внизу несутся на нас. Каэдэ потеряла управление самолетом. Я это знаю. Нас сбили.

В последнюю секунду Каэдэ тянет штурвал на себя. Мы проносимся над самыми крышами — ощущение такое, что вот-вот заденем их брюхом, — и тут же сбрасываем скорость до минимума, при котором возможен полет. Я вдруг понимаю, что Каэдэ намеревается сделать. Полная глупость. Она вовсе не собирается пролететь над Щитом — она хочет протиснуться в ворота, по которым проходят поезда. По такому туннелю я ехала в поезде с Президентом. Конечно. Ракетные системы земля — воздух, установленные вдоль Щита, не предназначены для борьбы с целями, которые движутся на столь малой высоте, потому что не могут стрелять под таким углом. А мощность пулеметов на стене слишком мала. Но если Каэдэ чуть промахнется, мы врежемся в стену и разобьемся. Мы уже так близко к Щиту, что я вижу солдат, мечущихся по стене. Их системы связи, вероятно, работают быстро.

Но при нашей скорости это не имеет значения. Секунда — и несколько сотен футов Щита перед нами; еще секунда — и мы устремляемся к черному жерлу железнодорожного туннеля.

— Держитесь! — кричит Каэдэ.

Она опускает самолет еще ниже, хотя это, казалось, невозможно. Туннель раскрывает перед нами свой зев.

Ничего у нас не получится, слишком узко.

И вот мы внутри, на мгновение нас накрывает полная темнота. Потом появляются яркие искры — их высекают крылья, задевая стенки туннеля. Над нами раздается грохот. Я понимаю, что они спешат перекрыть выход, но поздно.

Еще секунда. Мы влетаем в Денвер. Каэдэ перебрасывает штурвал в другую сторону, пытаясь еще больше замедлить скорость.

— Садись, садись! — кричит Дэй.

Мимо нас проносятся здания. Мы летим слишком низко, направляясь прямо к торцу высоких казарм.

Каэдэ закладывает крутой вираж. Какие-то миллиметры отделяют нас от столкновения. Наконец мы садимся, по-настоящему садимся, самолет касается земли и скользит, отчего мы повисаем на ремнях. Кажется, мои конечности сейчас оторвутся. Гражданские и военные по обе стороны улицы разбегаются, искры отлетают от фюзеляжа. Я понимаю, что это стреляют наугад ошарашенные военные. В нескольких домах впереди толпы народа стоят на обочинах — таращатся на самолет, мчащийся по мостовой.

Наконец мы останавливаемся — одно крыло цепляется за здание, и мы боком влетаем в проулок. Я резко откидываюсь к спинке кресла и глазом не успеваю моргнуть, как фонарь кабины поднимается. Мне удается отстегнуть ремни и неуверенно выбраться на край кабины.

— Каэдэ. — Я прищуриваюсь, силясь сквозь дым увидеть ее и Дэя. — Мы должны…

Слова замирают на языке. Каэдэ осела в пилотском кресле, она все еще пристегнута ремнями безопасности. Пилотские очки сидят у нее на лбу, — думаю, она так и не опускала их на глаза, которые сейчас пустым взглядом смотрят на приборный щиток. Ее блузка пропитана кровью вокруг того места, куда ее ранили на крыше. Шальная пуля пробила фонарь и попала в Каэдэ во время нашей жесткой посадки. Каэдэ, которая еще минуту назад казалась неуязвимой.

Несколько секунд я не в силах шелохнуться. Вокруг приглушенный гомон хаоса, дым окутывает все, кроме меня и тела Каэдэ, пристегнутого к креслу. Тихий голос сквозь черно-белый туман оцепенения пробивается в мой мозг, знакомый пульсирующий свет страгивает меня с места.

«Шевелись, — говорит он мне. — Быстрее».

Я отрываю глаза от Каэдэ, лихорадочно ищу взглядом Дэя. В самолете его уже нет. Я перебираюсь на крыло, вслепую соскальзываю вниз, наконец оказываюсь на земле, на четвереньках. Вокруг ничего не видно.

Сквозь дым ко мне прорывается Дэй, поднимает меня на ноги. И я вдруг вспоминаю, как впервые увидела его. Он тогда материализовался из ниоткуда — голубые глаза, запыленное лицо — и протянул мне руку. Теперь я вижу гримасу душевной боли. Вероятно, он тоже видел Каэдэ.

— Вот ты где — я думал, ты уже ушла, — шепчет он, пока мы выбираемся из-под обломков самолета. — Идем в толпу.

Ноги у меня болят. От жесткой посадки все тело в синяках.

Мы останавливаемся под разбитым крылом, и в это время солдаты устремляются к самолету. Группа военных образует оцепление, чтобы не подпустить гражданских к обломкам, они стоят спиной к нам. Остальные сквозь дым шарят лучами фонариков по искореженному металлу, ищут выживших. Один из них, вероятно, заметил Каэдэ — он подзывает солдат.

— Это самолет из Колоний! — недоуменно кричит он. — Самолет прорвался через Щит прямо в Денвер.

Мы временно скрыты от взглядов, но нас могут заметить в любую секунду. От толпы нас отделяет оцепление.

Отовсюду, по всему городу, слышится звон стекла, рев огня, крики, песни. Только те, кто стоит близко к обломкам, кажется, понимают, что потерпел крушение самолет из Колоний. Я смотрю туда, где возвышается Капитолийская башня. Голос Андена звучит с каждого здания, из каждого громкоговорителя, прямую трансляцию его выступления, вероятно, показывают на всех уличных экранах столицы… и страны. Я вижу, как самые отчаянные бунтовщики бросают в солдат бутылками с коктейлем Молотова. Люди даже не представляют, что Конгресс сидит себе спокойненько и ждет, когда ярость толпы позволит им заменить Андена на Рейзора. У Андена нет ни малейшего шанса успокоить народ. Я представляю такие же вспышки протеста по всей Республике, на каждой улице, в каждом городе. Если бы Патриотам удалось сообщить об убийстве Президента через громкоговорители Капитолийской башни, революция бы уже свершилась.

— Вперед! — командует Дэй.

Выбежав из-под крыла, мы застаем оцепление врасплох. Прежде чем кто-нибудь успевает схватить нас или выстрелить, мы ныряем в толпу. Дэй мгновенно опускает голову и тащит меня сквозь плотные скопления рук и ног. Его пальцы крепко держат мои. Рваное дыхание вырывается из груди, но я не отстаю. Я проталкиваюсь за Дэем. Люди удивленно вскрикивают, реагируя на наши толчки.

Солдаты за спиной поднимают тревогу.

— Вон они!

Раздается несколько выстрелов. Они преследуют нас.

Мы продираемся сквозь толпу. Время от времени я слышу восклицания: «Это Дэй?», «Дэй вернулся на истребителе Колоний?». Оглядываюсь: половина солдат пробирается не в том направлении — они не знают, где мы. Но некоторые идут по нашему следу. Теперь от Капитолийской башни нас отделяет один дом, но для меня это все равно что сотня миль. Время от времени, когда в массе людей, сквозь которую мы проталкиваемся, образуется просвет, башня попадается мне на глаза. Уличный экран показывает Андена на балконе — крохотная одинокая фигурка в черном и красном, он призывно простирает руки к толпе.

Ему нужна помощь Дэя.

Четверо преследователей постепенно приближаются. Попытки уйти от погони лишают меня последних сил. Я еле дышу, хватая ртом воздух. Дэй притормаживает из-за меня, но я понимаю, что так нам никогда не добраться до башни. Я сжимаю его руку и качаю головой:

— Ты должен идти один.

— Ты с ума сошла! — Он сжимает губы и тащит меня за собой. — Мы почти на месте.