Мари Лу – Гений (страница 13)

Мы добираемся до корпуса воздухолета. Со своего места я вижу цепочку солдат — ждут, когда можно будет подняться по пандусу. И тут слышу, как белая овчарка тявкает в первый раз. Теперь Томас со своими людьми стоят на одной из лифтовых площадок. На той же, откуда садились в кабину мы. Теперь собака лает без перерыва, задрав нос к дверям лифта и махая хвостом. Смотри вперед. Шевелись.

Я снова кидаю взгляд вниз: одну руку Томас крепко прижимает к уху — вероятно, у него наушник. Он замирает на минуту, словно пытаясь понять, что услышал. Потом вдруг отдает команду своим людям, и они устремляются прочь от лифта. Назад в толпу солдат.

Вероятно, они нашли Джун.

Мы двигаемся в полумраке под потолком дока, пока не подбираемся достаточно близко к неосвещенной стороне воздухолета. Она футах в десяти от нас, на ней единственный металлический трап, идущий вертикально вдоль борта до верхней палубы. Каэдэ устраивается поудобнее на металлических балках.

— Ты прыгай первым, — велит она. — У тебя лучше получается.

Пора пошевеливаться. Каэдэ освободила мне достаточно места — угол для прыжка удобный. Я устойчиво упираюсь ногами, изготавливаюсь и, надеясь, что нога не подведет, делаю гигантский прыжок. Мое тело с приглушенным стуком ударяется о металлические ступени, и я сжимаю зубы, чтобы не закричать. Боль пронзает заживающую ногу. Я выжидаю несколько секунд — пусть пройдет напряжение, потом карабкаюсь по трапу. Патруль внизу я отсюда не вижу, но это означает — как хочется думать, — что и они нас не видят. Больше того, я надеюсь, что они вообще ушли. Слышу за спиной, как прыгает Каэдэ; она ударяется о трап в нескольких футах подо мной.

Наконец я добираюсь до мусоропровода. Отталкиваюсь от трапа, хватаюсь руками за край лотка и, подтянувшись на руках, перемещаюсь в темноту. Я снова чувствую резкую боль, но нога полна новообретенной энергии, я ощущаю силу, которой в ней давно уже не было. Я отряхиваю руки и встаю. Первое, на что я обращаю внимание, — холодный воздух в мусоропроводе. Вероятно, охлаждают внутренние помещения корабля перед стартом.

Несколько секунд — и Каэдэ тоже подтягивается. Она морщится, потирая бинты на своей незажившей руке, потом толкает меня в грудь.

— Никогда не останавливайся посредине подъема, — выговаривает она мне. — Всегда двигайся вперед. Твоя импульсивность может дорого нам обойтись.

— Тогда не давайте мне повода проявлять импульсивность, — огрызаюсь я. — Почему вы не сказали, что Томас придет за Джун?

— Я в курсе ваших отношений с этим капитаном, — отвечает Каэдэ.

Она щурится, вглядываясь в темноту, потом дает знак подниматься по мусоропроводу.

— К тому же Рейзор решил, что не стоит тебя заранее волновать.

Я готов ответить, но Каэдэ бросает на меня остерегающий взгляд. Я не без труда проглатываю злость. Напоминаю себе, почему оказался здесь. Ради Идена. Если Рейзор считает, что Джун будет в безопасности под присмотром Томаса, так тому и быть. Но что сделают с Джун республиканцы, когда она окажется в их руках? А если что-то не заладится и Конгресс или суд предпримет действие, не предусмотренное Рейзором? Откуда у него такая уверенность? Вдруг возникнут проблемы?

Мы с Каэдэ пробираемся вверх по мусоропроводу и наконец оказываемся на нижнем уровне «Династии». Прячемся до взлета за лестничным колодцем отдаленного хвостового двигателя — пойдем дальше, когда паровые поршни придут в действие и мы ногами почувствуем давление корабля, взлетающего с посадочной площадки. Я слышу, как по бортам слетают гигантские причальные тросы, всплеск аплодисментов экипажа, радующегося очередному успешному взлету.

Проходит полчаса, злость наконец стихает, и мы появляемся из-за лестничного колодца.

— Пойдем сюда, — бормочет Каэдэ, когда мы добираемся до крохотного коридора, откуда можно пойти в двух направлениях: к двигателям или прямо на нижние этажи.

— Иногда они проводят внеплановые осмотры у входов на нижние палубы. В моторном отсеке у нас, вероятно, будет меньше проблем.

Каэдэ замолкает, прижимает руку к уху, сосредоточенно хмурится.

— Что там?

— Похоже, Рейзор на связи, — отвечает она.

Мы идем дальше. Нога побаливает, и я чуть прихрамываю. Мы поднимаемся еще по одной лестнице — она ведет в моторный отсек; по пути сталкиваемся с двумя солдатами и наконец добираемся до этажа, обозначенного номером шесть, — там лестница заканчивается. Некоторое время идем по этому коридору, потом останавливаемся перед узкой дверью. На ней табличка: «К моторным отсекам А, B, C, D».

У двери стоит одинокий часовой. Он поднимает голову, видит нас и распрямляется, прогоняя сутулость.

— Вам двоим что надо? — ворчит он.

Мы небрежно ему салютуем.

— Нас послали найти тут кое-кого, — лжет Каэдэ. — Из персонала моторного отсека.

— Да? И кого же? — Он, неодобрительно прищурившись, смотрит на Каэдэ. — Ты пилот, ты должна быть на верхней палубе. Там проводят инспекцию.

Каэдэ готова возразить, но я обрываю ее, напуская на лицо глуповатое выражение и говоря единственное, что, как мне кажется, не вызовет у него вопросов.

— Ну ладно. Как солдат солдату. — Я украдкой кидаю взгляд на Каэдэ. — Мы, так сказать… ищем местечко, где бы нам… ну, ты понимаешь. Решили, что в моторном отсеке будет самое то. — Я с извиняющимся видом подмигиваю ему. — Уже сколько недель пытаюсь с ней пообжиматься, а тут еще и операция на колене помешала.

На этих словах я усиленно хромаю вокруг часового.

Тот неожиданно ухмыляется и испускает удивленный смешок, словно ему доставляет удовольствие хоть так поучаствовать в чем-то непотребном.

— Понятно. — Он кидает сочувственный взгляд на мою ногу, потом на Каэдэ. — Она ничего себе.

Я смеюсь вместе с ним, а Каэдэ подыгрывает, закатывая глаза.

— Все так, — говорит Каэдэ часовому, который открывает нам дверь. — Я опаздываю на инспекцию. Мы быстро — через несколько минут побежим на верхнюю палубу.

— Удачи вам, бедолаги, — бросает он нам вслед.

Мы обмениваемся с ним приветствиями, поднося два пальца к виску.

— Я заготовила классную историю, — шепчет на ходу Каэдэ. — Но ты придумал отличную. Сам сочинил? — Она робко улыбается и оглядывает меня с головы до ног. — Жаль, что мой напарник такой урод.

Я поднимаю обе руки в шутливом извинении:

— Жаль, что моя напарница такая вруша.

Мы идем по цилиндрическому коридору, окутанные смутным красным светом. Даже здесь на плоских экранах транслируют новости и уточнения расписания воздухолетов. Судя по всему, в воздухе сейчас двенадцать кораблей. Мы проходим мимо экрана, и я краем глаза вижу сведения об РК «Династия».

Республиканский корабль «Династия» / Вылет: 0851 по стандартному океаническому времени, 01.13 из посадочного дока «Фараон», Лас-Вегас, Невада

Прибытие: 1704 по стандартному пограничному времени, 01.13 в посадочный док «Блэкуэлл», Ламар, штат Колорадо

Ламар. Мы направляемся в прифронтовой город на севере. Еще на шаг ближе к Идену, напоминаю я себе. С Джун все будет хорошо. Наша миссия вскоре закончится.

Первое помещение, куда мы попадаем, громадно — ряды за рядами гигантских котлов и шипящих клапанов, и у каждого — десятки человек обслуживающего персонала. Одни проверяют температуру, а другие загружают в топки что-то вроде белого угля. На всех них такая же форма, как была на Тесс, перед тем как она покинула нас у «Венеции». Мы быстро шагаем мимо ряда котлов к двери. Еще одна лестница. Наконец оказываемся на нижней палубе «Династии».

Воздухолет — настоящая махина. Я, конечно, и раньше бывал на воздухолетах. В тринадцать лет пробрался на полетную палубу РК «Пасифика» и слил топливо из трех истребителей Ф-170, а потом за хорошие деньги продал его на черном рынке. Но я никогда не бывал внутри такого громадного воздухолета. Каэдэ направляется к двери, через которую мы выходим на лестничный пролет с металлическими мостками. Отсюда открывается вид на все верхние палубы. Везде солдаты. Мы идем вместе с ними, придав лицам бесстрастное выражение. Здесь, на нижней палубе, несколько подразделений заняты учебно-тренировочной подготовкой. В стенах коридоров множество дверей, а после каждой четвертой — плоский экран, на котором показывают новости. Над каждым экраном портрет нового Президента. Да, эти ребята свое дело знают.

Кабинет Рейзора — один из шести в коридоре четвертой палубы, на дверях золотой герб Республики. Каэдэ стучит два раза. Услышав приглашение войти, она распахивает дверь, потом тщательно закрывает ее за нами и вытягивается по стойке смирно. Я повторяю ее движения. Наши ботинки громыхают по полу из плотного дерева. В воздухе витает слабый запах жасмина, и я, оглядев комнату и отметив сферические настенные лампы и портрет Президента на задней стене, вдруг понимаю, насколько здесь прохладно. Рейзор стоит у стола, руки сложены за спиной, на нем офицерская форма — сплошной шик-блеск, он разговаривает с женщиной в таком же одеянии.

И в следующую секунду я узнаю коммандера Джеймсон.

Мы с Каэдэ замираем на месте. Испытав потрясение при виде Томаса, я исходил из того, что, если коммандер Джеймсон и находится в Лас-Вегасе, то она должна быть в пирамидальном доке и наблюдать за действиями своего капитана. Мне и в голову не приходило, что она окажется в воздухолете. Ей-то что нужно на фронте?