Мари Лога – Тени Орестана. В поисках дома (страница 5)

Мейра подошла. Не стала говорить. Просто положила руки Селме на плечи и крепко сжала – так, как когда-то делала её мать, когда рушился весь мир.

Селма вздохнула. Осторожно, словно прощаясь с другом, положила свёрток под дерево. Оставила ещё одну вещь. Ещё одну часть себя.

А когда встала и пошла – её взгляд изменился. Не стал легче, нет. Но стал крепче.

Арам ничего не сказал. Просто взял её за руку, сжал ладонь – и повёл вперёд, помогая преодолевать корни, ветки, скользкий после дождя спуск.

Сумка всё ещё тянула плечо. Но уже не так.

Глава третья

Лес, что смотрит в душу

"Ты не выбираешь, кого встретишь на пути.

Но иногда без этой встречи ты бы не выжил."

Профессор Авалдарон стоял под голыми ветвями дерева, среди которых уже пробивались первые почки – крохотные зелёные знаки жизни, робко возвестившие о наступающей весне. Лицо его казалось спокойным, почти неподвижным, но под этой маской пряталась внутренняя борьба – тревожная, упрямая, изматывающая. Он был врачом и не раз держал в руках человеческую судьбу. Но сейчас, здесь, среди леса, где воздух казался плотным от сырости и тишины, он ощущал, как ускользает почва под ногами. Слишком многое было неизвестно. Слишком быстро таяло время. И в этих ясных, всегда сосредоточенных глазах теперь застыла серая усталость – не от возраста, а от бессилия.

Он поднял голову, встретив взгляд внучки.

Лия стояла чуть поодаль, сжав в руках свою книгу – ту самую, которую писала, словно вытравливая на бумаге правду. Она держала её близко, как щит и как компас одновременно. В этом предмете было нечто большее, чем просто страницы. Это была её вера, её путь. Но сегодня истина, к которой она стремилась, казалась далёкой, будто затуманилась за плотной завесой боли и разочарования.

Лия всегда была другой. Чересчур умной. Неудобной. С острым, непривычным взглядом на мир и опасной уверенностью в том, что всё ещё можно изменить. В её поступках жила дерзость – не легкомысленная, а выстраданная, и потому вызывающая тревогу. Авалдарон не мог не гордиться ею. Но гордость эта была горечью: отвага Лии шла рука об руку с её уязвимостью, и сейчас, среди голых ветвей, казалось, что она вот-вот треснет, как хрупкое стекло.

Её голубые глаза, когда-то полные решимости, теперь были тревожными, тусклыми. Лия вцепилась в книгу, как в спасательный круг, будто только она не давала ей утонуть. Паника накатывала волнами. Это был не просто страх за жизнь. Это был страх за правду, в которую она верила, – правду, которую мир, казалось, больше не хотел слышать.

– Дед… я не могу, – прошептала она, и голос её был еле слышен, как рвущийся ветер. – Я не могу дальше.

Авалдарон не ответил сразу. Он знал: сейчас она не ждёт ответа. Она не просит совета. Просто больше не может притворяться сильной. И в этом признании было больше мужества, чем в тысячах героических речей.

– Ты справишься, – произнёс он спокойно, с той спокойной твёрдостью, за которую она всегда цеплялась. Но сегодня даже эта твёрдость не давала ей опоры.

Лия прижала ладонь к груди, как будто пыталась вытолкнуть наружу то, что сжимало её изнутри. Её дыхание стало рваным, губы побелели.

– Я не могу, дед… Эти люди… Они все похоронены. А мы… разве мы не тоже мертвы?

Он подошёл медленно, без суеты, как привык ходить по жизни. Его шаги были почти беззвучны. Он положил ладонь ей на плечо – прохладную, уверенную, живую. И в этот момент, когда её мир снова крошился, эта рука была единственным, что держало от падения.

– Мы живы, – сказал он тихо, оглядывая окрестности, где едва угадывались следы их прежнего мира. – А раз мы живы, у нас ещё есть шанс.

Лия кивнула. Но в её взгляде была пустота – та, что рождается не от безразличия, а от переизбытка боли. Она боялась. Не так, как боятся люди, бегущие от угрозы. Её страх был тише, глубже, почти философским – страх потерять саму суть, веру, направление. Страх, что их мир исчез и больше не вернётся.

Место было непроходимым. Лес казался мёртвым – безжизненным, как выжженное поле. Они выбрались сюда, надеясь найти выход, но каждый шаг приносил только новые сомнения. Лия не могла не думать о том, как их жизнь буквально распадается на куски, и как они оказываются всё дальше от мира, который когда-то был их домом.

Они с дедушкой шли вместе, но между ними не было привычной близости – только молчание и страх, скрываемые под строгими лицами.

– Мы должны быть сильными, – прошептал Авалдарон. – Ты не одна.

Лия не ответила. Она просто смотрела вперёд, туда, где не было ничего, кроме тёмных деревьев с первыми почками и таинственных теней.

Лес был будто замерший. Только лёгкий ветер колыхал верхушки ветвей, и в этом безмолвии шаги были слышны особенно отчётливо. Профессор Авалдарон и Лия уже не раз слышали, как кто-то ходит неподалёку. Но теперь – это было близко. Слишком близко.

Два силуэта появились из тумана между деревьями. Мужчины в тёмной одежде, с грязными руками и наколками, выцветшими, но всё ещё угрожающими. Один был с лысым черепом и злобной усмешкой, другой – с поволокой в глазах и ножом на поясе.

– Ну здравствуйте, – сказал один из них, глядя на Лию с таким видом, словно уже знал, чего хочет. – А что это мы тут делаем? Прячемся?

Профессор выступил вперёд.

– Нам нечего вам дать. Уходите.

– Ой-ой, какой важный дедуля, – протянул второй, доставая нож. – А ну-ка глянем, что у вас там есть. Деньги, еда, девка…

Он перевёл взгляд на Лию и облизнул губы.

Лия не отступила. Она стояла прямо, сжав кулаки, её сердце билось в груди, как пойманная птица. Светлые волосы выбились из капюшона, а в голубых глазах читалось напряжение, но не страх. Она видела таких раньше. Знала таких. И знала – нельзя показывать слабость.

– Убери глаза, – сказала она холодно. – И руки тоже.

– Гляди, гляди, злая пташка, – хмыкнул первый. – Сейчас мы её научим послушанию.

Он резко схватил её за запястье, и она, не думая, ударила – кулаком в челюсть. Быстро, резко. Он взвыл, отшатнулся, но тут же вцепился в неё с новой яростью.

– Тварь! – заорал он и повалил её на землю.

Лия отбивалась. Она царапалась, пиналась, кусалась – но они были сильнее. Один из них схватил её за волосы и дёрнул вниз, прижав к земле, другой начал стягивать с неё куртку, дыхание его пахло дешёвой самогонкой и тухлым мясом.

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! – закричала она, из последних сил пытаясь вырваться.

– Тише-тише, крошка, – приговаривал один из них, и его руки были уже слишком близко.

Профессор уже был связан ремнём, его рот заткнули тряпкой. Он бился, пытался закричать, глаза его метались от ужаса и ярости. Но он был бессилен.

– Урод… – хрипло прошептала Лия, её голос дрожал, но в глазах всё ещё горел огонь. – Я не кукла. Я вас…

– Заткнись, – шипел один, уже залезая рукой под её рубашку.

И в этот миг – из леса раздался дикий, хриплый крик.

– ЭЙ!!!

Шорох веток, тяжёлые шаги, а потом – фигура в чёрном с разбега сбивает одного нападавшего с ног. Второй оборачивается, но поздно: кто-то с размаху ударяет его по голове веткой.

Лия резко отползает в сторону, хватая воздух ртом. Её трясёт.

– Всё. Всё. С тобой всё в порядке, – говорит кто-то, твёрдо, без вопроса.

И всё произошло почти одновременно. Из темноты вынырнули люди.

Сначала двое мужчин: один высокий, крупный, светловолосый, с белой почти прозрачной кожей и светлой щетиной. Его волосы были слегка вьющимися, лицо – угловатым, суровым, но с каким-то внутренним светом. Второй – невысокий, юркий, худощавый, с русыми волосами и чёрными, бегающими глазами. На его лице читался ум: высокие скулы, пухлые губы, тревожный, напряжённый взгляд.

Они были в рыбацких куртках, один – в свитере, другой – в футболке. На них всё ещё были тюремные штаны – единственное, что напоминало об их прошлом. Цепи были сняты, но по одежде можно было понять: это беглецы.

Третий мужчина – высокий, худощавый, с тёмными волосами. Его глаза были зелёными, но сейчас это вряд ли кто-то заметил. Он двигался быстро, целенаправленно, словно знал, что делает. Одет был в тёмное.

За ними – женщина средних лет, с короткими тёмными волосами, и пожилая дама в шали, которая сразу бросилась к профессору. Она вложила в его руки платок, а потом осторожно дотронулась до плеча, будто говорила: «Вы живы. Всё хорошо.»

Пёс – белоснежный, лохматый, с потрёпанной шерстью и умными глазами – рыкнул, обойдя лежащих нападавших, и встал рядом с Лией, будто встал на стражу.

Лия стояла, почти не дыша, охваченная страхом, недоверием, облегчением. Всё внутри было в смятении. Но когда она подняла глаза и встретилась взглядом с тем высоким, крепким мужчиной – на секунду всё стихло.

Она не знала, кто он. Но в его взгляде было что-то такое… что-то живое, надёжное. Будто она знала его давным-давно.

Она никогда не позволяла себя сломать. Но сейчас – она просто выжила. Потому что кто-то пришёл. Кто-то оказался рядом.

Профессор обнял Лию за плечи, всё ещё не веря, что она цела. Он смотрел на людей перед собой – и не знал, кто они. Но чувствовал: эти пришли не грабить. Эти – пришли спасать.

Так среди ветра, тумана и боли, в сгустке темноты и страха, пересеклись пути тех, кто раньше не знал друг друга.

И, может быть, именно в этой точке – и началась история настоящей свободы.

Глава четвёртая

Когда пересекаются пути