Мари Квин – За пару недель до Рождества (страница 2)

– Я никому не скажу, если ты потрогаешь.

Я обернулась к Кайлу и уставилась на него, безмолвно уточняя услышанное. Не имея ни унции сомнений, что он прекрасно понимал это настроение и мою заминку, относясь к предметам искусства с таким же трепетом, я лишь театрально вздохнула и развела руками.

– Нельзя трогать такое грязными руками, – с преувеличенным сожалением произнесла я. – Не зря же вы все делаете в перчатках.

Образы, как Кайл работал с экспонатами, сразу возникли в голове. Готовясь к выставкам, он всегда надевал перчатки, чтобы не оставить жирные следы пальцев. Того же требовал и от рабочих, которые под его надзором устанавливают все необходимое. В такие моменты спокойный и рассудительный Кайл превращался в хищника, внимательно наблюдающего за потенциальной жертвой. Будучи волонтером на подготовке его выставки, я даже увидела это своими глазами.

Сцена, как он буквально размазал, используя лишь вежливые фразы и не повышая голос, одного наглого рабочего, посмевшего сказать ему, что ничего страшного не произойдет, если он прикоснется к прекрасному в прямом смысле слова, все еще находилась где-то у меня на подкорке.

Как и спокойный, уверенный голос Кайла.

Как и его длинные пальцы, словно у пианиста, затянутые перчатками, когда он указывал работнику на нужные места в зале.

– Сфотографируй, пожалуйста, – попросила я, поняв, что мыслями стала уходить куда-то не туда.

– Уже.

Удивившись услышанному, я поднялась на ноги, параллельно пытаясь понять, что именно запечатлел Кайл. Я сидела около ели вполоборота, смотрела на сцену, и фокус был именно на ней. Виднелась ель, ее украшения, даже часть моего лица с завороженным выражением. Кайл уловил всю магию момента, а я в очередной раз удивлялась тому, как у него это выходит каждый раз.

– Ты делаешь прекрасные снимки.

– Спасибо.

– Давай теперь селфи со мной.

– Мээээл…

– Пожалуйста.

Я уставилась на Кайла щенячьим взглядом и снова улыбнулась. Он не стал долго сопротивляться, направился ко мне и вытянул руку вперёд с моим телефоном. Приобняв Кайла, я положила голову ему на грудь и снова сосредоточилась на виде за собой, напоминавшем сказку.

– Спасибо. И спасибо, что пустил сюда без посетителей.

Слова благодарности не заставили себя ждать. Я приподняла голову и посмотрела на друга: слегка взъерошенные волосы, расстегнутый стильный пуховик, очки, горящий взгляд и намек на улыбку с ямочками. Курирование новых выставок всегда добавляло Кайлу азарта, огня, энергия от которых передавались окружающим.

– Всегда пожалуйста.

Кайл произнес спокойно, но его лицо снова приобрело то выражение, значение которого оставалось для меня загадкой.

***

Выложив фотографии и заранее написанный пост, я занялась приготовлением чая, не заметив, как начала напевать песни из такси. Настроение начало приобретать тот уровень, который и должен быть, когда до Рождества оставалась всего пара недель. Вскоре время от времени стали слышаться звуки уведомлений, но я не спешила подходить к телефону, выдыхая аромат бергамота.

Заварив чай и сев за стол, я сделала глоток из чашки, потянулась за телефоном и с большим энтузиазмом стала думать над украшением своего скромного жилья.

Ожидая увидеть несколько лайков и, возможно, пару комментариев с незатейливым содержанием, я заметила нечто большое. Пусть Кайл уже давно мелькал в ленте моего аккаунта, но до этого дня его личность так не обсуждали.

Точнее, внешность. Хотя стоило признать, сегодня он действительно выглядел чертовски хорошо, окрыленный предвкушением открытия выставки.

Прочитав все и почувствовав легкое разочарование, что народ интересовал лишь «красавчик», как они его называли, а не информация, которую я дала с источником на него, или суть поста, на написании статьи, для которого было убито достаточно времени, я просто заблокировала телефон и придвинула к себе книгу. К сожалению, подобное давно стало в порядке вещей. Поэтому вместо того, чтобы расстраиваться, я просто уходила в одну из множества книг о художниках, которые лежат по всей квартире.

Тем более, завтра новый день.

Завтра открытие выставки под курированием Кайла.

И завтра, наконец, стоило заняться украшением квартиры, так как до Рождества оставались жалкая пара недель.

Глава 2. Магия Медичи, безумие из солидарности и важность учебного продукта

Порой мне казалось, что блогер из меня так себе, поскольку, оказываясь на выставках, я забывала о телефоне напрочь. Вернувшись утром в Музей Метрополитен и зайдя в зал, я остановилась и, словно ребенок в кондитерской лавке, не знала, с чего стоило начать.

Экспозиция захватывала дух. Она включала в себя не только картины, но и бюсты, гравюры, рукописи, даже доспехи. Рафаэль Санти, Бенвенуто Челлини, Аньоло Бронзино – я предвкушала эстетическое наслаждение от созерцания шедевров этих и многих других великих мастеров.

Цель выставки – познакомить посетителей с различными изображениями элиты Флоренции и показать, что значит быть «флорентийцем» на тот момент, когда быть умным, образованным становилось модно, а вся знать пыталась идти в ногу со временем.

Показать, как менялись методы написания картин, техники художников. И конечно же, познакомить с той семьей, благодаря которой множество талантливых художников получили покровительство.

Можно много размышлять о том факте, что одна из причин подъема в эпоху Возрождения – банальное желание знати показать себя, свой ум и статус. Когда глава одного уважаемого семейства заказывала картину у многообещающего молодого художника, какая-нибудь другая семья с не менее почитаемой фамилией делала то же самое. Порождался эффект толпы, но, как мне кажется, результат у этого был хороший. Нельзя отрицать, что в гонке по социальной лестнице, нам открыли множество талантов и, возможно, искренне и сами прониклись магией искусства. По крайней мере, я предпочитаю в это верить.

Главной фамилией в тот период была Медичи. И сейчас, находясь на выставке, где она была даже в названии, я пыталась понять, с какого зала хотела начать. Экспозиция настолько обширная, что занимала несколько залов. Стены каждого их них окрашены в яркие цвета, напоминающие драгоценные камни: лазурит, изумруд и рубин.

– Не знаешь с чего начать?

Я так засмотрелась, что даже не поняла, как Кайл подошел ко мне. Темно-зеленая водолазка, орехово-коричневые брюки, более аккуратная прическа, чем была накануне. Он так гармонично смотрелся среди работ талантливых мастеров, висевших на стенах, окрашенных оттенками благородных цветов, что на миг у меня даже перехватило дыхание.

– Привет. Тут… просто замечательно. Не представляю, сколько нервов ты потратил, принимая все это и… готовя.

Кайл смущенно улыбнулся, а я продолжала восторженно лепетать, не зная, на чем именно стоило сосредоточиться в первую очередь.

– Как для любителя Мадонн, я предлагаю тебе начать с Санти.

– Я полностью доверяю твоему вкусу, – уверенно произнесла я.

Мы подошли к «Мадонна Грандука» Рафаэля Санти, которую привезли Палаццо Питти1 специально для выставки. Хоть и выражения лиц, и положение рук, и ниспадающие складки одежды создавали ощущение легкости, за работой стоял долгий поиск верного решения, чтобы подобное настроение передать. В этой работе Санти хотел создать иллюзию, словно она написалась на одном дыхании, без усилий, что, конечно же, было не так.

И для меня Мадонна Липпи все равно оставалась эталоном передачи легкости, женственности и естественности.

– Липпи все еще вне конкуренции?

В голосе Кайла послышались дружеская насмешливая нотка. Я улыбнулась и кивнула, но продолжила смотреть.

– Именно так, Кайл. Именно так. И прекрасные картины, и интересная жизнь, по мотивам которой можно было бы снять сериал.

– Ты про его совращение монашки?

– Не утрируй! Вообще-то, я про сироту, который остался без родителей, рос в детском доме и решился связать свою жизнь с церковью. Но роковая встреча там с юной девушкой закончилась ее беременностью. Но Липпи оказался настолько талантлив, что сам Козимо Медичи поехал к Папе Римскому, чтобы те смогли пожениться и освободиться от обетов. И даже этого разрешения добился. И смею заметить, что результат их любви и искренности чувств можно увидеть в той самой картине, которая приводит меня в восторг. Заметно, что прообраз Мадонны – его жена Лукреция, а ангелов – их дети. Нельзя так написать картину просто так. Видно, что он вложил огромную часть души.

Я не заметила, как моя шуточная тирада превратилась в настоящую. Но что было хорошо в общении с Кайлом – он к этому привык и обычно слушал даже то, что и сам хорошо знал.

– А здесь есть его картины?

Незнакомый голос привлек и мое внимание, и Кайла. Ближе к нам неуверенно подошла женщина средних лет и бегло глянула на полотно Санти.

– К сожалению, Липпи в выставку не входит. Но у моей подруги есть блог, где подобные пламенные речи – норма для постов и прямых эфиров, – заговорил Кайл. – Я давно ей говорю, что пора писать курс, но она все не решается.

– Очень жаль.

– И я о том же.

Я не ожидала всего, что только что услышала. Кайл подсказал незнакомке, как найти мой аккаунт, перекинулся еще парой слов о Санти и попрощался с ней, после чего обернулся ко мне и с гордостью взглянул:

– Я нашел тебе нового подписчика.