Мари-Франсуа Горон – Убийцы, мошенники и анархисты. Мемуары начальника сыскной полиции Парижа 1880-х годов (страница 82)

В прежнее время профессиональные воры, совершая кражу, избегали брать именные бумаги. Теперь же они очень охотно их берут, прекрасно зная, что на лондонском рынке легко найдут им сбыт.

Нынче все краденые процентные бумаги сплавляются в Лондоне и поступают к ловким сбытчикам, часто даже за несколько часов до открытия преступления.

Английская полиция знает о существовании этих сбытчиков и, скрепя сердце, — как я уже говорил выше, — терпит их, так как современное законодательство не дает никаких средств к пресечению зла.

Неужели на европейском континенте не найдется ни одного государства, которое дало бы понять англичанам, насколько подобное положение вещей ненормально?

Однако не следует думать, что все краденые ценности отправляются только в Лондон и что «воровские банкиры» пользуются исключительной монополией. Наконец, не все имеют возможность выкупить похищенные у них акции и облигации, но изобретательность воров неистощима; они придумали другие средства.

Существуют подделыватели, которые удачно конкурируют с «воровскими банками» и также занимаются сбытом краденых процентных бумаг.

Эти процентные бумаги почти постоянно подвергаются запрещению, так как редко случается, чтобы настоящий владелец не имел списка номеров своих ценностей, тем не менее мошенники находят средство обходить это неудобство.

Это средство очень просто, достаточно изменить одну или две цифры на каждой акции, чтобы она сделалась совершенно неузнаваемой. Есть подделыватели, которые достигли в этом направлении удивительной виртуозности. Они нашли химические составы, которые совершенно вытравливают прежние цифры, и имеют такие же шрифты, какими пользуются в экспедиции заготовления бумаг.

Однако подделыватели в большинстве случаев ограничиваются переменой одной или двух цифр, по преимуществу они сосредоточивают внимание на знаках 6, 9 и 0. В таких случаях работа значительно упрощается, так как из 6 и 9 очень легко сделать 0 и обратно.

Но для подделок такого рода нужен специальный талант, и люди, выбравшие себе эту профессию, в своем роде настоящие артисты. Я знал одного такого субъекта, который доставил мне немало хлопот прежде, чем удалось его задержать, это некто Б., обладавший удивительной ловкостью и уже составивший себе кругленький капиталец. Его несколько раз арестовывали, но за неимением точных улик, что именно он был виновник фальсификации, каждый раз приходилось отпускать его на свободу.

Наконец, после бесконечных розысков мне удалось уличить его на месте преступления.

Раз вечером мы нагрянули на одну маленькую виллу, которую он под вымышленным именем нанимал близ Коломбо. Мы проникли в дом так, что он не успел заметить нашего присутствия, и нашли его в погребе, где он работал, окруженный склянками, ретортами и шрифтом. Когда я вошел в погреб, освещенный только одной маленькой лампочкой, то мне показалось, что я очутился в лаборатории средневекового алхимика…

Другой подделыватель, специальность которого также была изменять номера на украденных ценностях, доставил мне еще больше хлопот, чем Б. Он оперировал под различными вымышленными именами в Лиссабоне, Брюсселе и Бордо и отличался такой удивительной ловкостью, что его прозвали «неуловимым».

Он не только подделывал, но и сбывал краденые бумаги. Сначала он заводил сношение с каким-нибудь большим банкирским домом и первое время продавал настоящие бумаги на довольно крупные суммы, но это было только вступлением в главной афере.

Само собой разумеется, он приобретал таким способом доверие банкира, который уже не мог отнестись к нему подозрительно, когда в один прекрасный день он приносил толстый пакет поддельных бумаг, приблизительно на восемьдесят или сто тысяч франков. Условившись в цене, он подходил к кассе и получал наличные деньги за проданные акции. Само собой разумеется, что с тех пор ловкий мошенник уже не показывался в банкирской конторе. Внимательно рассмотрев приобретенные ценности, банкир замечал, что они подделаны, и спешил ко мне, а я… я ничего не мог найти…

Впрочем, на это была вполне уважительная причина: при каждой новой жалобе пострадавшие указывали совершенно новые внешние приметы виновного, а между тем было очевидно, что во всех случаях действовало одно и то же лицо. Однако подделыватели нисколько не походили между собой. По показаниям одних, это был брюнет, по показаниям других — блондин. Одни видели его молодым человеком, с закрученными усиками, другие — почтенным стариком с длинной бородой. В некоторые банкирские конторы он являлся согбенным старцем, опирающимся на палку, в других его помнили изящным молодым франтом с моноклем в глазу.

Однако в один прекрасный день я узнал от своих агентов, что какой-то странный субъект живет на улице Секретан в маленьком таинственном домике.

После наведенных справок у меня сложилось убеждение, что таинственный обитатель домика мог быть не кто иной, как давно тщательно разыскивавшийся подделыватель.

Но у меня не было никаких положительных улик. Были только подозрения, а я не желал арестовать невиновного. Вот почему я поспешил разыскать некоторых лиц, сделавшихся жертвами проделок этого мошенника, и разместил их так на дороге обитателя таинственного домика, чтобы они могли видеть его, когда он выйдет из дому, что случалось не каждый день.

Все протестовали.

— Но это не он, — говорили они, — наш вор не был таким согбенным, у него были иначе подстрижены борода и волосы; право, господин Горон, не стоило беспокоить нас для того, чтобы показать этого человека.

Помню, были даже такие, которые жаловались и роптали, что полиция не только не умеет задерживать воров, но еще заставляет пострадавших напрасно терять время.

Мне оставалось только оставить в покое обитателя улицы Секретан, но интуиция подсказывала мне, что я прав, потому что долгий навык уже научил меня относиться с одинаковым недоверием как к показаниям свидетелей, так и к ответам обвиняемых.

Между ними есть только та разница, что обвиняемые лгут умышленно, а свидетели ошибаются не умышленно.

Вот почему я все-таки оставил этого субъекта под надзором.

Месяц спустя я узнал, что странный субъект переселился на новую квартиру. Он поселился на бульваре Порт-Рояль в маленьком павильоне, совершенно скрытом в глубине сада и снабженном несколькими выходами, будто нарочно устроенными для авантюристов, которым есть причины скрывать свой образ жизни. Я лично отправился навести справки, и на этот раз случай открыл мне такие подробности, которые не оставляли уже никаких сомнений о личности этого человека. Я решил арестовать его.

Каким-то чутьем я угадывал, что этот человек, в руках которого перебывала масса денег, доживает теперь последние крохи и легко решится на самоубийство, как только увидит себя арестованным. Я стал подыскивать наилучшее средство устранить всякую попытку к самоубийству.

Мне хотелось арестовать его на улице, но с некоторых пор он совершенно перестал выходить из дому, а наблюдение за многочисленными выходами его павильона было довольно затруднительно, вот почему я примирился с необходимостью арестовать его на дому. Я не мог отправиться к нему сам, так как тогда одного моего появления было бы достаточно, чтобы подтолкнуть этого разочарованного жизнью к самоубийству. Итак, было решено, что мои агенты, ввиду предстоящего ремонта, который домовладелец предполагал начать, проникнут в павильон под видом архитекторов и подрядчиков. Их будет сопровождать одна особа, хорошо знавшая подделывателя, и только по ее указанию они задержат его.

Все было исполнено в точности. Его узнали и арестовали, причем он не оказал ни малейшего сопротивления.

— Да, это я, — сказал он, — все кончено, я погиб!

Он попросил только позволения проститься с женщиной, с которой жил, и позавтракать, то и другое было ему разрешено. Он был совершенно спокоен и ел с таким аппетитом, что агенты были обмануты насчет его настроения и несколько ослабили бдительность надзора. Они не догадались обыскать карманы пальто, висевшего в передней, и сами помогли надеть его перед уходом.

Вдруг они услышали выстрел, и арестованный упал мертвым.

Подделыватель вынул револьвер, спрятанный в кармане пальто, и выстрелил прямо в сердце так быстро и ловко, что никто даже не заметил его жеста.

Так как он сам совершил над собой суд и расправу, я не желаю называть его имени ради оставшейся после него семьи. Скажу только, что M. был самым замечательным специалистом по подделке ценных бумаг. Когда я приехал сделать в его квартире обыск, то нашел там столь полную коллекцию всевозможных акций и облигаций, что судебному следователю господину Эспино потребовалось более месяца, чтобы все их возвратить законным владельцам. Мы нашли, между прочим, объяснение того факта, что все потерпевшие давали нам совершенно различные описания примет мошенника.

М. имел такой гардероб, которому позавидовал бы самый лучший актер. Мы увидели разложенные на столиках в строжайшем порядке бороды, парики, лорнеты, очки… вплоть до искусственных горбов…

В то же время на стенах были развешаны полные ассортименты костюмов, которые позволяли ему разыгрывать все роли, начиная от джентльмена, кончая простым рабочим.

Глава 10

Различные способы воровства