Мари-Франсуа Горон – Убийцы, мошенники и анархисты. Мемуары начальника сыскной полиции Парижа 1880-х годов (страница 64)

Но если он указал жертву, то мысль об убийстве пришла не ему. Зачинщицей была отвратительная предводительница шайки, тетка Берлянд, которая с притворным смущением опускала передо мной свои фальшивые и злые серые глазки. Однажды она сказала в кругу своей шайки:

— Детки, нам нужны деньги, хорошо было бы убить кого-нибудь из богатых.

Тетка Берлянд была негодяйка и развратница последней категории, она свела в могилу двух мужей и нескольких любовников, которых вербовала среди нищих и бродяг. Под старость она впала в самую грязную проституцию.

Ее сын вырос около нее, в этой порочной атмосфере. Он никогда не знал никакой работы, спал по целым дням, а ночью бродяжничал и воровал кур, которые на следующий день служили обедом.

В продолжение нескольких месяцев он спал на одной кровати с матерью и ее любовником, старым нищим, который в один прекрасный день умер, но его и не думали хоронить, «так как, — говорила тетка Берлянд, — это всегда стоит нескольких грошей, а денег не было». Наконец уже соседи, обеспокоенные зловонием разлагавшегося трупа, донесли муниципальному правлению, и только тогда убрали мертвеца, уже полусъеденного червями. Когда понадобилось во что-нибудь завернуть труп, тетка Берлянд нехотя согласилась дать старый мешок из-под перьев украденных кур.

Подле этой порочной матери и ее негодяя-сына Доре, жирный толстощекий мальчишка был совершенно в своем кругу. Он с раннего детства был изгнан родителями, так как очень юным уже обнаруживал скверные инстинкты. Одно время им усердно занимался приходский священник, но он должен был оставить неблагодарный труд, так как решительно ничего хорошего не мог добиться от этого шалопая, который любил играть на улице да воровать вишни и яблоки в садах.

Доре нашел только одно подходящее для себя ремесло, а именно — ремесло мясника. Ему нравилось видеть, как убивают и, по всей вероятности, еще больше нравилось убивать самому.

В этой компании находился еще молодой Шотин, по прозванию Кри-Кри, сын одного почтенного чиновника, который ничего не мог с ним сделать и волей-неволей должен был вышвырнуть его на улицу, со дня на день откладывая свое решение отдать его в исправительный дом. Шотин очень скоро сделался искусным вором, с поразительной ловкостью обкрадывавшим магазины.

Наконец, последний участник шайки — юный Девиль, по прозванию Шарик, был мальчишка восемнадцати лет, которого родители отдали в услужение, но все хозяева, у которых он перебывал, очень скоро выгоняли его. И вот он инстинктивно прибрел к Берляндше, привлекаемый специальным магнетизмом порока.

Берляндша собирала вокруг себя компанию молодых злодеев, которых прирожденные вкусы влекли в трущобу.

Сначала шайка комбинировала кражи кур или других съестных припасов. Тетка Берлянд, поражавшая своей нечистоплотностью, — например, она по целым годам не чистила своей юбки, которая чуть ли не до пояса была в грязи, — была большая лакомка. Это она занималась хозяйством и стряпала вкусные блюда для молодых негодяев, которые только облизывали пальчики. Она находила другие — более безнравственные удовольствия, чтобы развлекать своих учеников.

Но все это были пустяки, так сказать, детские забавы. Вскоре наступило время, когда Берляндша стала поговаривать, что к зиме нужны деньги.

Когда-то она служила кухаркой на разных местах, но ее отовсюду выгоняли за воровство и нечистоплотность. Потом, когда у нее появлялась охота работать, она продавала на улице газеты, но это занятие приносило ей очень немного, тем более что она работала далеко не каждый день.

— Детки, — сказала она в один прекрасный вечер, — если вы хотите пойти в театр, то нужно предпринять что-нибудь более выгодное, чем продажа газет.

В тот вечер давали пьесу под названием «Порок Медузы», сильно заинтересовавшую молодых хищников.

Тогда вокруг маленькой чугунки, раскаленной докрасна в то время, как на дворе бушевала снежная буря, был составлен военный совет.

Девиль предложил убить его крестную мать, которая в детстве делала ему подарки и, по всем вероятиям, имела деньжонки. Но она жила слишком далеко, чтобы отправиться к ней в такой холод.

Доре предложил своего бывшего благодетеля, священника Бурже. Предприятие казалось соблазнительным. В доме старого священника не было никого, кроме старухи-служанки, и, по всей вероятности, там было чем поживиться, потому что старик раздавал очень щедрую милостыню.

Однако Берляндша отклонила и это предложение.

— Детки, — сказала она, — мы займемся этим делом, когда наступит весна, и у нас будет достаточно денег, чтобы заплатить за проезд по железной дороге. Теперь нам нужно какое-нибудь дельце поблизости, в нашем же квартале.

Тогда она предложила одну старушку, которой каждое утро носила газету и которая время от времени дарила ей свои старые платья.

Но Девиль, хорошо знавший дом, в котором жила старушка, возразил, что там есть две огромные цепные собаки, которые поднимут лай при малейшем шорохе. Это предложение было также отклонено. Вот тогда-то Доре заговорил о госпоже Дессен, этой восьмидесятилетней старушке, у которой не было никого, кроме кошки.

Покончить с ней было очень легко, к тому же предприятие обещало большие выгоды. Компания устроила Доре маленькую овацию, и было решено не откладывать дела в долгий ящик, тем более что рассчитывали на содействие одного негодяя, который прежде часто бывал у Берляндши, а в данную минуту отбывал воинскую повинность в Орлеане.

Этот последний, только благодаря отказу начальства, не разрешившего ему отпуска, избежал скамьи подсудимых, наряду со своими приятелями из компании Берляндши.

В первый раз шайка ночью приблизилась к дому вдовы Дессен. Но было слишком поздно, старушка уже поднялась в свою спальню на второй этаж, и через занавески на окнах виднелся свет в ее комнате.

— Должно быть, она уже заперлась, — сказал Доре, — стучаться к ней слишком опасно.

Негодяи были так раздосадованы этой неудачей, что стали вырывать колья из ограды, решившись убить хоть первого прохожего, которого встретят. Но им не везло, — как говорила Берляндша, — они никого не встретили и вернулись домой, сильно раздосадованные. Пришлось поужинать старой курицей, которую Девиль стащил мимоходом и которая была «очень жесткая».

На следующее утро они приняли все меры, чтобы на этот раз предприятие «не сорвалось».

Вот как Доре описывал нам преступление.

— Весь день мы провели у тетки Берлянд, играя в карты, и во время игры составили наш план. Берлянд должен был пойти первым, под предлогом передать письмо, за ним следовал я, само собой разумеется, Шотин, который был мастером воровать, должен был взламывать замки и искать денег. На долю Девиля досталась роль сторожевого. Мы переоделись. Я надел старую черную шляпу, Берлянд также надел старую клетчатую шляпу, Девиль надел шляпу Берлянда, а Шотин, хотя было холодно, снял с себя пальто.

Тетка Берлянд обещала принести нам наше платье в одну пустынную улицу, чтобы мы могли переодеться и идти потом в театр, чтобы иметь алиби. Мы отправились, как только немножко стемнело. Шотин, единственный имевший деньги, дал мне копейку, и я зашел в мелочную лавочку, чтобы купить конверт и лист бумаги. На конверте я надписал имя госпожи Менье-Дессен, потом положил в него листок почтовой бумаги и передал все Берлянду.

Тетка Берлянд дала мне большое шило, а Берлянд взял свои клещи и отмычку. Когда мы подошли, Шотин струсил, и я решил поставить его на страже вместо Девиля, который занялся грабежом. Мы плечами выбили калитку и потихоньку, на цыпочках, пробрались к балкону. Я осторожно, без шума, открыл ставню и увидел госпожу Дессен, сидевшую на диване у камина и читавшую вслух газетный фельетон.

— Ну, идем, — сказал Берлянд.

И он вошел, держа письмо в руках, старушка поднялась, чтобы принять его. Тогда Берлянд одним ударом повалил ее на пол между диваном и камином. Потом, встав коленом ей на грудь, старался вытянуть ей язык.

Что было дальше, я не знаю, потому что был очень пьян. Меня напоила тетка Берлянд. Старая дама вскричала только: «На помощь!» — дальше я ничего не помню.

В действительности же негодяй сам напился «для храбрости» и своим шилом ударил госпожу Дессен в висок. Старушка, правда, не вскрикнула, но продолжала еще шевелить руками и ногами, тогда Берлянд принялся варварски топтать ее и раздавил ей череп каблуком сапога.

Девиль тем временем взламывал замки, тщетно ища денег. Они нашли только несколько ценных вещиц, столовое серебро и 24 франка 62 сантима деньгами, которые оказались в портмоне несчастной убитой. Наконец, так как госпожа Дессен продолжала еще хрипеть, Доре схватил большую раковину с острыми зубцами и начал бить ею свою жертву до тех пор, пока она не испустила последнего вздоха. Тогда Доре и Берлянд сели тут же около трупа за стол и принялись уничтожать варенье, запивая его вином.

Шотин, дрожавший от холода и страха, пришел им сказать, что пора уходить.

— Я голоден как волк, — возразил Доре, — дай мне подкрепиться.

Наконец, они ушли, унося бутылку рома, которую распили дорогой. Берляндша ожидала их в назначенном месте.

Они переоделись и отдали отвратительной старухе наворованные драгоценности и столовое серебро.

— Ну, детки, — говорила Берляндша, складывая все это в свой передник, — добыча недурна!