Когда они остались вдвоем, Ник предложил председателю кофе.
— Нет, спасибо, Сенатор. Я только что вернулся с завтрака с Ричардом и остальными главами партии. Мне стало интересно, горели ли у вас щеки.
— Не понял?
Джансон сверкнул белозубой улыбкой.
— Вы были главной темой обсуждения. Ваше появление в Сенате и успешное продвижение законопроекта О`Коннора—Мартина. По опросам, у вас самый высокий рейтинг. Я давно такого не видел.
— Уверен, это все благодаря поддержке сенатора О`Коннора.
— Дело не только в этом, сенатор. В вас не только верят жители Вирджинии, но и ждут развития ваших отношений с красоткой офицером полиции.
Ник нахмурился, он никак не мог понять интереса к своей личной жизни.
— Именно поэтому я сейчас здесь. — Джансон немного поерзал в кресле, будто ему неожиданно стало неловко. — Я знаю, мы говорили, что вы нужны нам всего на год, и что мы потом будем выдвигать кандидатуру Купера.
— Надеюсь, его жене уже лучше, — сказал Ник.
— Вчера сообщили, что у нее ремиссия.
— Это приятная новость.
— Отнюдь. Партия больше не заинтересована в продвижении Купера.
— Почему?
Джансон посмотрел на него «да-ладно-сенатор-вы-же-умный-парень» взглядом.
— Подождите. Вы сказали, я в сенате всего на год, а затем ухожу. Мы же с вами договорились.
— Ради бога, зачем нам искать другой вариант, если у нас в партии уже есть идеальный кандидат? Сенатор, вся партия голосует за вас, и только вас.
Ник только и мог думать о разговоре с Сэм, когда он заверял ее, что все это лишь на один год, именно поэтому он согласился на предложение Грехэма.
— Я… эм… не знаю, что сказать.
— Скажите «да». Вы такой настоящий, открытый, и ваше появление в сенате было лучшим, что произошло за последние несколько лет. Мы видим в вас огромные перспективы.
— Джансон, я очень признателен вам за поддержку. Правда. Но мне нужно все хорошо обдумать.
— Мы ждем вашего решения в течение недели или двух. Предвыборные компании уже не за горами.
Ник был ошеломлен этой новостью. Если он победит на выборах, то будет сенатором еще 6 лет.
— А вы говорили об этом с Грехэмом?
Джансон мотнул головой.
— Он не присутствовал на сегодняшней встрече. Он тяжело переживает смерть Синклера. Такая трагедия, сразу же после кончины его сына. Но думаю, вам не стоит об этом напоминать.
— Нет, сэр.
— Но я не сомневаюсь, Грехэм бы поддержал вашу кандидатуру. Вы же знаете, он ваш яростный сторонник. — Джажсон поднялся. — Вы подумаете над нашим предложением?
Ник поднялся, кивнул, протягивая ему руку.
— Да, буду на связи.
***
— Миссис Синклер, как долго вы питаете ненависть к гомосексуалистам?
Диандра побледнела от вопроса Сэм.
— Я никого не ненавижу, лейтенант.
— Хорошо, тогда поясните ваши взгляды на гомосексуализм.
— Я считаю это неприемлемым образом жизни. Однако, я не испытываю неприязни к людям, выбравшим такую жизнь.
— И что именно вы считаете неприемлемым?
— Левит 20:13 гласит: «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них». Я согласна с данным стихом, и как гражданка Соединенных штатов я в праве открыто выражать свое мнение и верование.
— Да, этот Левит был тем еще типом, да, детектив Круз? — спросила Сэм.
— Так точно, мэм. В свое время он считался ханжой, — ответил Фредди, смотря на Диандру.
— Я не ханжа, детектив. Мои убеждения основаны на Священном Писании.
— Насколько я помню, ваш друг Левит также запрещал супружеским парам близость во время менструации, — сказал Фредди. — Надеюсь, вы всегда соблюдали этот обет.
— Это абсолютно разные вещи, — возмутилась Диандра. — Менструация — это естественное явление.
— Тогда как можно презирать «неестественную мерзость» с заповедью «возлюби ближнего своего? — поинтересовался Фредди. — Сам господь говорил: «Если весь мир вас ненавидит, помните, в свое время он ненавидел и меня».
Диандра смотрела на Фредди с открытым ртом.
Наслаждаясь этим диалогом, Сэм все же решила прервать его и вернуться к сути.
— Вы или ваш муж владеете огнестрельным оружием?
Диандра была выбита из колеи этим вопросом.
— Да, у нас есть в сейфе пистолет, но только ради нашей безопасности. У меня было несколько недоброжелателей.
— Вы говорите, что не испытываете ненависти к гомосексуалистам, однако ненавидели своего деверя.
Диандра немного расслабила плечи.
— Когда-то мы были очень близки с Джуллианом. Мы много лет прожили в Бостоне, пока Престон учился в Гарварде.
— И вы не догадывались об ориентации Джуллиана?
Она покачала головой.
— Для меня это было настоящим шоком. Как я говорила ранее, мы позволяли своим маленьким, впечатлительным сыновьям оставаться в его доме. Одному богу известно, свидетелями чего им приходилось быть.
— Вы подозреваете, он развращал их?
В глазах Диандры вспыхнула ярость.
— Конечно, нет! Он бы никогда их не обидел. Он любил наших мальчиков. В этом я никогда не сомневалась.
— Дункан был вместе с Джуллианом, когда ваши дети оставались у него?
— Нет, насколько мне известно.
— То есть, ваш деверь, который явно заботился о ваших детях, и кто тщательно скрывал от них свой образ жизни, в один прекрасный день был вычеркнут из их жизней, так?
— Лейтенант, вы не понимаете.
— Так объясните мне.
Диандра положила руки на стол и опустила взгляд на них.
— Тогда были другие времена. Люди были менее толерантны. Мы с Престоном строили карьеру…
