Мари Форс – Роковое дело (страница 44)

В Сэм тут же заговорил детектив, она сузила глаза.

– Только дружбе?

Засмеявшись, Селия сказала.

– Никогда не скажу.

– Вот поганцы! Как вам удалось морочить мне голову? И всем тоже?

– Ты не наблюдательна, – с самодовольным выражением ответила Селия. – Почему, как ты думаешь, я попросила, чтобы меня назначили к нему?

– Ты его любишь, – недоверчиво предположила Сэм.

– Очень. Вообще-то, мы говорили, что, возможно… поженимся.

Сэм разинула рот от удивления.

– Серьезно? Ты говорила, что он последнее время не в духе, его что-то беспокоит. Уж не поэтому ли?

– В том числе. Он ужасно расстроен, что случилось с тобой на деле Джонсона, и волнуется за твою безопасность, так же как за продвижение по службе, которое тебе причитается, по его мнению, давным-давно.

– Не хочу, чтобы он столько беспокоился за меня.

– Сэм, – улыбнулась Селия. – В тебе – его жизнь. Его сердце. Он очень любит твоих сестер и внуков, но ты…

– Я знаю. Всегда знала.

– И ты всегда старалась быть этого достойной.

Поразившись, Сэм уставилась на Селию.

– Ты ведь гораздо больше делаешь, чем просто работаешь сиделкой?

– Надеюсь, я не перешла границы.

– Конечно нет. Ты уже родная, Селия. Не знаю, что бы мы без тебя делали эти два года.

– Так ты не возражаешь, если я выйду за него замуж?

Сэм поставила тарелку и взяла Селию за руку.

– Если ты делаешь его счастливым и можешь внести немного радости в оставшееся ему время, я могу только поблагодарить тебя.

– Спасибо, – с засиявшими глазами сказала Селия. – Для него важно, для обоих нас, что ты одобришь.

– Полагаю, мне нужно подыскивать другое местечко, чтобы держать свой гардероб.

– Зачем?

– Вы, детишки, не захотите, чтобы я путалась под ногами.

– Отец хочет, чтобы ты осталась. Мы оба. Тебе незачем переезжать. Я займу одну из спален наверху. Мы все утрясем. Я и так здесь провожу большую часть времени. Не думаю, что многое поменяется.

– Для него это изменит все, Селия. У него будет причина продолжать бороться.

– Может, и так. Я тоже буду благословлять время, которое нам выпадает.

– Это он подзуживал тебя поговорить со мной?

– Он боялся, что ты расстроишься, поэтому я сама вызвалась.

– Можешь сказать ему, что я не просто согласна, я очень за него рада. За вас обоих.

– Это много значит, Сэм. Я так устала прятаться. Он самый замечательный мужчина из всех и самый лучший друг.

– В точку, – поддакнула та, улыбаясь Селии, которая встала и собралась уходить. – Спасибо за пирог.

– На здоровье. Не работай так много.

Оставшись одна, Сэм с трудом подавила порыв позвонить сестрам, чтобы поделиться сенсационной новостью, которая только что обрушилась ей на голову.

– Не мои новости – не мне говорить,– пробурчала она.

Уже когда Селия сообщала новость, Сэм поняла, что не стоило удивляться. Оглядываясь на прошлое, она вспомнила, что между отцом и преданной сиделкой всегда было что-то особенное. Их добродушное подшучивание, ласки мимоходом, которые Селия выказывала отцу, даже если он их не мог ощущать, подлинная привязанность.

Утешенная сообщением Селии, Сэм прикончила пирог и вернулась к отчету. Она дважды пробежалась по нему, прежде чем послать Фредди, который всегда проверял отчеты для нее, перед тем как она отправляла их начальству. Если он и удивлялся случайным ошибкам, странным фразам или корявым формулировкам, то никогда не говорил. Более того, всегда исправлял ошибки и возвращал без комментариев.

Может, пора ему рассказать, подумала Сэм. Дислексия накинула широкую сеть на каждый уголок ее жизни, и пока Сэм не поставили диагноз в шестом классе, она верила, что так глупа, как ее заставляли думать учителя, которые понятия не имели, что делать с ней и родителями, расстроенными ее менее чем звездными успехами в школе.

Объяснение причины уже кое-чему помогло, но каждодневная борьба, пришедшая наряду с диагнозом, временами просто выматывала.

Покончив с рапортом, Сэм наконец позволила себе погрезить о Нике. И тут словно открылись шлюзы: ее переполняли эмоции и желания, которым пришлось сопротивляться весь день. Она составила список вопросов, которые хотела пройти вместе с ним, поэтому у нее имелась веская причина вынуть визитку, врученную Ником. Это ведь будет деловой звонок? Нет ничего плохого в том, чтобы связаться ним по строго официальному поводу. Если она при этом умирает, но хочет рассказать о своем повышении и намечавшейся женитьбе отца, то, что с того?

Несколько минут она туда-сюда вертела карточку между пальцами, пока в животе не начало ужасно болеть. Думая о деле и только о деле, Сэм набрала сотовый Ника.

Он ответил заспанным голосом.

– О, Боже, я тебя разбудила?

– Нет, нет. – Широкий зевок разоблачил его. – Я надеялся, что ты позвонишь.

Решив придерживаться строго дела, Сэм заявила:

– У меня несколько вопросов. По делу.

– Аа.

Она поморщилась, услышав прозвучавшее в единственном возгласе разочарование.

– Голос у тебя… ну не знаю… звучит как-то паршиво, что ли.

– День был паршивый, не считая самого начала с тобой.

Не говоря много, он умудрился сказать все. И Сэм знала: по телефону признаться, что ей нужно, не получится.

– Ты дома?

– Угу.

– Не возражаешь, если я заскочу? Только на минуту?

– А ты дома?

– В данный момент.

– Ты просто собираешься «заскочить» через весь Арлингтон? И только на минуту?

– Мне нужно с тобой поговорить, Ник. Мне нужно… черт, я даже толком не знаю, что мне нужно.

– Приезжай, я буду ждать. И... милая? Ты никогда, слышишь, никогда не должна спрашивать. Поняла?

Она растеклась в слезливую сбитую с толку лужицу, смеси из потребности и желания.

– Да, – умудрилась выдавить Сэм. – Я буду. Скоро.

***

Сердце кувыркалось в груди. Сэм достала пистолет, значок и наручники. Причесалась, оделась за несколько минут и направилась к лестнице сообщить отцу, что собирается немного прогуляться. Селия сказала ей, что тот уже спит.