Мари-Бернадетт Дюпюи – Волчья мельница (страница 75)
— У нас гости? — спросил он. — Что за праздник?
Бумажных дел мастер, в белой рубашке и сером жилете, ответил вместо Бертий:
— Клеретт, моя доченька, вернулась! Вот уж кто сумеет навести в доме порядок! Садись, Гийом, только тебя и ждем! Клер приготовила нам свой фирменный омлет с пряными травами. Сковорода — в тепле, на печке. Я уж и забыл этот запах — кислица, лук-батун, петрушка и немного чесночка!
Веселость Колена была чуть наигранная, но Клер не обижалась. «Моя доченька» было сказано с такой теплотой, радостью… За ужином домочадцы всячески старались выразить молодой вдове свое сочувствие и были непривычно общительны. Этьенетта, которая перебрала белого вина, громко смеялась, но не позволила себе ни одного едкого замечания.
Ближе к ночи Луи привез на мельницу вещи Клер. Плетеный сундучок с игрушками Матье неожиданно стал причиной неприятностей. Мальчик пошел за своей любимой юлой, и туда же, на четвереньках, пополз Николя. До «сундука с сокровищами», как выразилась Бертий, они добрались одновременно. Зверушки из плотного картона, каучуковые мячики и кубики — чего там только не было! Но дети ухватились за юлу. Матье делиться не привык, поэтому изо всех сил оттолкнул сводного брата.
— Вот разбойник! Сильный какой! — нервно хохотнул Колен.
Этьенетта вскочила с места. Николя плакал, лежа на спине.
— Маленький мой! Стукнулся головой о пол!
Клер принялась отчитывать Матье, так что скоро кричали и плакали уже оба мальчишки. Бертий заткнула уши.
— Надеюсь, что так теперь будет не всегда! — сказала она.
У хозяина дома настроение было приподнятое: только теперь он понял, как соскучился по Клер.
— Весной я попрошу Фолле расчистить твой огород, — сказал он. — Там сейчас почти ничего не растет. А жаль!
Молодая женщина, потерявшись в раздумьях, не ответила. Она пообещала себе, что большую часть времени будет отдавать месту, в котором выросла. Своему дому, мельнице… Она любила тут каждый камень, каждый кустик. Пение речки, баюкавшее ее в детстве, и аромат трав, растущих в прохладной тени скал… Умиротворение, которое вдруг превозмогло все ее горести, заставило ее улыбнуться: хорошо, что малыш Матье тоже вырастет под отчим кровом!
Когда все разошлись по спальням, Клер подбросила в печку дров, провела пальцами по ее медной отделке. Матье уже умостился на кровати. Он давно клевал носом, но обстановка новая, комната незнакомая — разве тут уснешь? Старшая сестра легла рядом, погладила его по голове. Она любила его, как собственного сына.
— Нам здесь хорошо, правда же? — проговорила Клер. — Соважон нас защищает, и в печи потрескивает огонь…
— Я не боюсь, — отвечал Матье.
Пес-полукровка, растянувшись у входной двери, поглядывал на них своими золотыми глазами. Клер настояла на своем: отныне Соважон ночует в доме. Колен пытался ее урезонить, но это перевело разговор на «зыбкую почву».
— Папа, я не хочу потерять Соважона! — сказала Клер. — Если бы не Фредерик, бешеный волк покусал бы и его и пришлось бы его пристрелить! Конечно, я бы согласилась, если бы это спасло мужа. Но судьба распорядилась по-иному. А так мне ничего не грозит. Мой Соважон всегда будет рядом!
Присутствовавший при этом Гийом сказал тихо:
— Бедный Фредерик! Умереть таким молодым и по своей воле! Ему следовало больше верить докторам, вернее, в достижения науки…
Клер не ответила. Угнездившись под теплыми одеялами, Матье положил голову ей на плечо. Молодая женщина вспоминала, как прошло их первое семейное застолье.
«Как переменилась Бертий! Она чаще хмурится и слегка раздалась в талии. Папа нам и правда обрадовался! Гийом несимпатичен мне так же, как и прежде. Этьенетта, бедная, строит из себя гранд-даму! Платье на нее велико, и это выглядит жалко! Николя, кажется, отстает в развитии. В его возрасте мой Матье был куда смышленей!»
В комнате царила привычная тишина, ее наполняли привычные запахи. Клер обежала взглядом развешенные на крючках на стене кастрюли, стоявшие на полках большие керамические вазы, посмотрела на слуховое окошко. Она вдруг снова ощутила себя ребенком, которому нужны лишь простота и доброта. Сколько счастливых воспоминаний связано с этой кухней! Здесь они сидели с Жаном, за этим столом он ужинал… А она, как и положено нетерпеливой возлюбленной, миловала его и целовала…
«Какой счастливой я себя с ним чувствовала! — подумала молодая женщина. — Жан, почему ты исчез из моей жизни?»
Она до боли упивалась эпизодами их общего прошлого, их любви. Как они обнимались, голые, в Пещере фей… Как бежали по лугу в голубоватом лунном свете… Как целовались до изнеможения, прижимаясь друг к другу! Только теперь Клер осознала, что означает для нее его смерть, — смерть человека, которого любишь. И все же в этот вечер Клер мечтала вновь увидеться с Жаном, прикоснуться к нему — в последний раз, пусть даже один-единственный раз, если уж так суждено. Что угодно, только не эта безысходность!
«Я не успела полюбить Фредерика, — сказала она себе, утирая слезы. — Но я уже стала понемногу к нему привыкать!»
Она прокрутила в памяти моменты, когда муж плакал, спрятав лицо у нее на груди, его нежность, на которую она отвечала тем же. Стена между ними рухнула, но жить вместе им оставалось считаные дни… С Жаном было по-другому: они обожали друг друга, связанные страстью и взаимопониманием куда прочнее, чем многие законные супруги.
«Прощай, мой Жан! Прощай! Впредь я уже не предам память о тебе!»
Клер вытерла глаза. Едва слышное сопение Матье помогло ей успокоиться. С завтрашнего дня для нее начиналась новая жизнь…
В комнате второго этажа Бертий не спалось. Гийом похрапывал, повернувшись к жене спиной. Они снова поссорились из-за магазина — тихо, полушепотом. Получалось, придется ждать еще год: помещение, наиболее привлекательное своим расположением и ценой аренды, раньше не освободится. Ленивые ласки супруга Бертий отвергла. Ей было о чем поразмыслить. В ящике прикроватного столика, под двумя книгами, все еще лежало письмо Жана, датированное маем 1898 года. И чем дальше, тем больше беспокойства ей доставлял этот клочок бумаги. Она не решилась ни сжечь его, ни выбросить. Но теперь, когда Клер вернулась, нужно было что-то решать.
«Рассказать правду? Нет, она меня прогонит! Придется бросить проклятое письмо в огонь, но сперва записать обратный адрес. Мало ли что… Хотя к чему мне этот адрес? За это время Жан наверняка уехал за границу или плавает по морям!»
Совесть не давала Бертий покоя. Это ведь она подтолкнула Клер к замужеству!
«С Фредериком она не была счастлива. Хуже: теперь-то я понимаю, что этот брак был для нее мучением! Она так исхудала и так печальна. Но деньги… Что бы мы делали без денег, которые она заняла Гийому? Нет, глупо с моей стороны так терзаться! Клер молода и в итоге опять влюбится. Встретит порядочного человека по своему вкусу, и это не будет ни беглый каторжник, ни богатый землевладелец. Я действовала в ее интересах! Жан был не в состоянии дать ей безопасную, гармоничную жизнь, о которой Клер столько мечтала! Даже если бы она уехала к нему в Ла-Рошель, не такая бы это была идиллия!»
Молодая женщина не ошибалась. Клер, дитя Шаранты, всей душой была привязана к долине О-Клер и родному дому.
— Что ты все вертишься? — сонно пробормотал Гийом.
— Ты так храпишь, что я не могу заснуть, — соврала Бертий.
— Моя принцесса, давай я тебя убаюкаю!
Он потянулся ее приласкать.
Но молодая жена поспешно задула свечку.
— Не трогай меня! Не хватало опять забеременеть и пережить еще один выкидыш! Вы, мужчины, только о своем удовольствии и думаете!
Муж пытался возражать, но скоро сдался. В соседней спальне Колен, словно подтверждая слова племянницы, задирал подол ночной рубашки на жене. Этьенетта возражала:
— Угомонись, Колен! Мне неловко, когда внизу твоя дочка, а Бертий — за стенкой. В своем доме
— дело другое! И у Николя будет свой угол.
Бумажных дел мастер соглашаться не спешил. Его раскрытые ладони, теплые и сухие, скользнули вверх, к грудям молодой жены. Наконец он лег на нее, заглушая протесты жадным поцелуем. Этьенетта подалась ему навстречу. Противиться мужчине она не умела.
Первый день на мельнице прошел не так, как Клер мечталось. Она рассчитывала прогуляться, оглядеться, но у домочадцев были на нее свои планы. Гийом пришел поговорить с ней чуть ли не с рассветом: молодая женщина только-только сварила кофе со щепоткой цикория. Матье еще спал, и она жестом попросила Данкура говорить тише.
— Выслушайте меня, Клер! — начал он. — Новость хорошая: после длинного судебного разбирательства мне вернули часть ренты. Без вашего содействия это было бы невозможно! Я рассчитывал возвращать долг по частям, ежемесячно. Но потом начались поиски помещения для этого магазина!
— Какого магазина?
— Разве Бертий вам не сказала? У нее в голове одно: жить в Ангулеме и держать магазин — книжный. Удачная идея, потому что я хочу изучить переплетное дело. За это хорошо платят. Вот пример: клиент обожает тот или иной роман, но переплет у этой книги простенький. Я предлагаю переплести его в тисненую кожу. Можно будет также продавать и продукцию вашей мельницы. Если вы, конечно, объясните отцу, что это хорошая сделка!
Дыхание у молодой женщины оборвалось: Бертий хочет уехать из долины! Несмотря на все разногласия, Клер было приятно проводить время с кузиной, как раньше, — болтать обо всем на свете, обсуждать прочитанное.