Мари-Бернадетт Дюпюи – Волчья мельница (страница 47)
— Матье! — прошептала она. — Бедный малыш Матье!
Пришел черед Клер войти в церковь. Она была в траурных одеждах матери, которые ей были несколько велики. Черный цвет добавлял девушке бледности. С собранными в тугой узел волосами, в вуалетке она была похожа на трагедийный персонаж.
— Сколько похорон за год, — шепнула она Базилю, который шел следом. — Но я до сих пор не верю, что мама умерла!
Колен Руа уже сидел в первом ряду, с жениным молитвенником в руке. Горестное выражение лица необычайно старило бумажных дел мастера. Его окружали работники мельницы, все — в воскресных костюмах, с серьезными лицами. Жан, после некоторых колебаний, отложил отъезд до вечера. Ему хотелось поддержать Клер в этот печальный день. Конечно, был риск повстречать доктора Мерсье, но молодой человек решился.
— Понимаю, как тебе тяжело, — сказал он возлюбленной. — Я не могу оставить тебя одну! Если приедет полиция, я сбегу.
Клер слушала его — и не слышала, но все равно поблагодарила. Мадам Колетт пришла на церемонию с дочкой, которая кормила Матье грудью. Это была крепкая молодая женщина, мать шестимесячного младенца.
Пока отец Жак говорил об Ортанс Руа, именуя ее «женщиной набожной и благочестивой, которая принесла в жертву собственную жизнь ради спасения своего ребенка», Клер утонула в море печальных размышлений.
«Если б я днем не убежала к Жану, то, может, смогла бы спасти маму! Или хотя бы успела с ней поговорить, сказать, как я ее люблю. И если бы роды прошли благополучно, доктор Мерсье не приехал бы на мельницу, не увидел Жана. И моему любимому не пришлось бы никуда уезжать! Он преспокойно бы жил всю зиму у Базиля. Для меня это было бы огромное утешение.
Сколько времени мы провели бы вместе! А если вся эта история с доктором — пустое? Что, если мсье Мерсье просто подумал: "Как похож племянник Дрюжона на юного колониста, которого я когда-то лечил… Но, конечно, это не он!"»?
В сердце у нее чувство вины боролось с мучительной тоской. Мама умерла без поцелуя, без прощальных слов, и Жан — Жан вот-вот исчезнет из ее жизни! Он обещал приехать зимой на побывку, а весной Клер должна была с ним воссоединиться, но теперь она сомневалась, что сможет оставить отца и маленького брата.
Бертий тронула ее за руку:
— Клер, ты не слушаешь кюре!
Она посмотрела на Бертий, которой черное, наоборот, очень шло. Сидя по другую сторону прохода, Гийом сочувственно улыбнулся обеим.
«Этот болван так горд собой! — подумала Клер, едва сдерживая слезы. — Ведь у Бертий теперь есть кресло на колесах!»
Его доставили на мельницу за день до похорон. Кресло было изготовлено из светлого дерева, с плетеным сиденьем, и оборудовано механизмом, приводящим в движение два больших колеса. Радость Бертий не знала предела. Ее восторженные восклицания Клер показались неуместными, ведь в доме — траур. Она сердито обратилась к Данкуру:
— Могли бы повременить с подарком хотя бы пару дней!
Гийом ничего не ответил. Не меньше часа Клер наблюдала, как он катает кресло во дворе и по дороге. Бертий забавлялась, как дитя: просила отвезти ее то к мельничным колесам, то к огороду.
Перед отправлением траурного кортежа к кладбищу кюре подошел к Клер. Его скорбь была искренней.
— Мое дорогое дитя, я представляю, как велико твое горе. Будь сильной, обратись за утешением к Господу. Твоего братика нужно как можно скорее окрестить. Младенцы слабы, и если, паче чаяний, случится новое несчастье и он не приобщится к таинствам Церкви… Мадам Ортанс с небес нас за это не поблагодарит…
Девушка кивнула, соглашаясь. Непонятно только, почему все обращаются к ней, а не к отцу. Жан поджидал ее в сторонке. Она хотела было броситься к нему, когда к церкви верхом подъехал Фредерик Жиро.
— Увидимся позже, у Базиля! — шепнула она возлюбленному.
Разом помрачнев, Жан поспешил смешаться с толпой работников мэтра Руа. Фредерик подошел, схватил руки Клер и стал целовать.
— Примите мои искренние соболезнования! Я был в Ангулеме и узнал только сегодня утром, по приезде.
Девушка поблагодарила грустной улыбкой. Она показалась Фредерику такой уязвимой, хрупкой… Он тронул ее за плечо:
— Клер, дорогая, вы можете на меня рассчитывать. Разумнее будет ускорить нашу свадьбу. Я могу нанять вашему брату кормилицу, займусь его воспитанием!
Фредерик вел себя так, словно она нежно его любила и ее единственным желанием было во всем положиться на него. Клер мягко убрала его руку.
— Отец вполне способен обеспечить Матье всем необходимым! И нет закона, по которому я могла бы стать официальной опекуншей своего брата.
Что касается свадьбы, я, наоборот, прошу об отсрочке. Траур длится год, и я намерена его соблюсти.
В ее тоне чувствовался упрек: он и сам недавно похоронил отца и мать, но на приличия Фредерику было плевать. Молодой человек такому ответу не обрадовался.
— Поговорим об этом позже! — обронил он. — Простите меня, мадемуазель! Я выбрал неудачный момент.
— Не извиняйтесь! И спасибо, что пришли.
Клер была слишком слаба, чтобы взбунтоваться. Она приняла руку Фредерика, и они пошли к кладбищу. В толпе никто этому не удивился. Слух о помолвке распространился давно, и об этом немало судачили в долине. Жан тихо сказал Базилю:
— Я иду домой! Только посмотри на них! Красивая пара — мадемуазель с мельницы и богатый мсье Жиро! Я — не из их круга. Я — вообще никто. И могу предложить Клер только нищенскую жизнь…
— Замолчи немедленно! Я свою девочку знаю, она тебя любит до потери пульса. Клер не из тех женщин, которые отдаются наполовину. Идем в кафе, я угощаю! Считай, что нам сегодня повезло: чертов доктор, похоже, занят и не пришел.
Юноша надвинул каскет чуть не до бровей и еще раз осмотрелся, желая убедиться, что доктора действительно нет.
— Если б не этот коновал, я бы никуда и не уезжал. Но если я потеряю Клер, то попросту сдохну!
Бывший учитель пожал плечами и грустно сказал:
— Многие так думают, Жан. Но от разбитого сердца не умирают. И я — тому подтверждение.
Базиль зашагал прочь. Воспоминания о Марианне его мучили. Зная, что она жива и по своей воле пленницей живет в Понриане, он как-то мирился с разлукой. Подобно двадцатилетнему влюбленному, надеялся повстречать ее на дороге или получить письмо… Он любил ее всем своим существом. А потеряв, научился ненавидеть.
Гийом вывез Бертий в кресле на центральную аллею кладбища. Здесь почва была ровной, с примесью известкового песка, и хорошо просохла за лето, так что колеса катились легко.
— Странная сегодня погода! Солнце то и дело прячется за тучи, ветер, пахнет дождем… Все говорит о приближении осени. Вы покинете нас в октябре, верно?
— Еще не знаю, — отвечал Гийом. — Я бы охотно остался на мельнице на зиму. Работа мне нравится, да и мэтру Руа нужна поддержка.
— О да! — пылко согласилась Бертий. — На дядю Колена больно смотреть!
Девушка не решалась озвучить то, что было у нее на уме. Гийом ни словом не обмолвился о своих намерениях, и ей не верилось, что он хочет на ней жениться.
Клер прямо сказала ей об этом, но главное заинтересованное лицо хранило молчание.
Собрав все свое мужество, Бертий заговорила тоном более резким, чем ей хотелось бы:
— Гийом, вы так добры ко мне… Почему? Я ничего не смыслю в любви, но часто ловлю себя на мысли, что вы за мной ухаживаете. Простите меня за откровенность, но я не хочу страдать. Если вы уедете, думаю, я буду самой несчастной девушкой на свете. Хотя, возможно, я всего лишь тешусь иллюзиями! Вы просто поддались жалости, которую я вам внушаю. Клер меня предупреждала! По ее мнению, вы даже кичитесь своим милосердием… Она так сказала про это кресло на колесах. Хотя я нахожу его весьма практичным! Вот только боюсь, что я буду чувствовать себя еще более одинокой и печальной, когда вас уже не будет рядом!
Гийом не знал, что сказать. Бертий застала его врасплох. Бесспорно, он был в нее влюблен. Однако у него хватало рассудительности, чтобы понять, какую ответственность эта любовь на него налагает.
— Ваша кузина неправа. Это — не милосердие, и я ни минуты вас не жалел! Я восхищаюсь вами, Бертий, и уважаю вас. Если этот механизм — так о нем говорят рабочие — вам полезен, для меня это счастье, и…
Пока Гийом подыскивал слова, Бертий воскликнула:
— Вы говорите — «полезен»? Я словно заново родилась! Знали бы вы, как я стыдилась того, что меня переносят с места на место, как тюк сена!
К ним, бледная от гнева, подошла Клер.
— Мы хороним мою мать, могли бы и подойти к могиле! Сейчас не время и не место для разговоров. Ты разочаровываешь меня, Бертий! Знаю, ты не любила свою тетку. Но это не повод улыбаться на ее похоронах!
— Плакать напоказ я тоже не буду! Я не видела добра от тети Ортанс. Наоборот, она относилась ко мне враждебно!
С застывшим от горя лицом Клер оттолкнула Гийома и сама подкатила кресло к склепу семьи Кено. В девичестве Ортанс считалась хорошей партией, ведь тот, кто на ней женится, гарантированно получал Пастушью мельницу. То, что семьи бумажных дел мастеров зажиточные, явствовало из масштабов постройки, где обретались их умершие. В склепе покоились дед и бабка Клер по материнской линии, прадед с прабабушкой и дядя, который скончался холостяком.
Кюре обеспокоенно поглядывал на мэтра Руа, который совсем сник. Фредерик отошел от могилы — настолько тяжело было видеть будущего тестя, раздавленного горем.