Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. В ладонях судьбы (страница 9)
Тошан погладил ей запястье, что заставило ее вздрогнуть. Она посмотрела на своего мужа отсутствующим взглядом.
— Я победил, — сказал он ей. — Симон сдался и последует моим советам.
— Именно так! — воскликнул молодой человек. — Я тебе доверяю, ты вселил в меня уверенность.
— На всякий случай я все же провожу тебя на вокзал, — уточнил метис. — Ты поедешь в Монреаль. И совсем скоро я пришлю тебе весточку.
— Теперь я спокойна за Симона, — подтвердила Эрмина, в то же время прислушиваясь к малейшим звукам, доносящимся с лестничной клетки, в надежде различить знакомые шаги Мадлен.
— Где моя кузина? — словно прочитав ее мысли, спросил Тошан.
— Она вышла сразу после твоего ухода и давно должна была вернуться. Не в ее привычках слоняться по улицам.
— Держу пари, она просто решила прогуляться. День сегодня замечательный, яблони цветут. Мадлен просто не устояла перед теплой весенней погодой.
С этими словами Тошан взял свой бумажник и поцеловал Эрмину. Она провела по его щеке тыльной стороной ладони, с нежностью глядя на него.
— Возвращайся скорее, любовь моя, — прошептала она.
Он рассеянно кивнул, затем на его лице появилось выражение досады.
— Мина, дорогая, я совсем забыл! Полковник просил тебя спеть для нашего полка накануне отплытия. Небольшой концерт на полчаса в офицерской столовой. Ты ведь не откажешь? Во всяком случае, я уже сказал, что ты согласна.
— Тошан, о чем ты вообще думаешь? Не нужно было этого делать! Как я смогу петь в этот вечер, зная, что ты покинешь меня на следующее утро? Ты пообещал мне провести последнюю ночь здесь, со мной! О! Все, с меня довольно!
Она схватила свою сумочку и торопливо, почти бегом, выскочила в коридор, хлопнув дверью. Опешившие Симон и Тошан услышали, как она сбегает по ступенькам.
— Я допустил ошибку, — с сожалением произнес Тошан. — Тем хуже. Идем скорее, у меня есть расписание поездов.
Он несколько сурово похлопал по плечу Симона, который принял этот дружеский жест как ласку.
— Дай мне еще несколько минут, — попросил он. — Я не могу уехать, не попрощавшись с Шарлоттой. Я и так остался без поцелуя Мимины.
— Тогда догоняй, я буду ждать тебя на стоянке такси возле Капитолия. Попробую отыскать свою жену и успокоить ее.
Тошан вышел за дверь. Симон не знал, в какой комнате поселилась девушка. Он вычислил ее по характерным звукам рыданий, перемежаемых глухими стонами. Шарлотта лежала на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку. Он на цыпочках подошел к кровати и сел рядом с девушкой.
— Мимина? — позвала она.
— Нет, это я, Симон.
Она обернулась и вскочила как ужаленная. На ее красивом личике не осталось и следа гнева, теперь там читалось лишь безысходное отчаяние.
— Ты еще здесь? Убирайся из моей комнаты! Мне не нужна твоя жалость.
— Моя маленькая Шарлотта, мне очень жаль. Прости меня, я причинил тебе столько боли, я знаю. Я был искренен, когда мы собирались пожениться. Ты единственная, с кем я мог бы жить. Ты не обязана мне верить, но я очень тебя люблю.
— Замолчи! — закричала она, затыкая себе уши.
— Будь благоразумна, выслушай меня. Я разорвал нашу помолвку так резко лишь для того, чтобы избавить тебя от страданий и вернуть тебе свободу. Шарлотта, однажды ты встретишь своего мужчину, который сделает тебя счастливой. И я прошу тебя сообщить мне об этом, если я еще буду жив.
Эти слова проникли ей прямо в сердце. Взволнованная близостью Симона, девушка внезапно бросилась ему на шею.
— Почему ты так говоришь? Ты умрешь, как и Арман? Не надо! Сжалься надо мной, давай все-таки поженимся! Мы будем вместе днем и ночью. Я не прошу ни о чем другом.
Она прижалась к нему своим гибким телом, провела пальцами по его спине и обняла его с неожиданной силой. Поддавшись порыву так долго сдерживаемого желания, ее девственное тело задрожало. Симон не осмелился высвободиться из ее объятий. Нежные горячие губы коснулись его губ.
— Нет, нет! Я не могу, остановись!
Она отпрянула назад, издав крик раненого животного. На этот раз не было ни оскорблений, ни упреков — только рыдания.
— Ты не представляешь, как мне жаль, — вздохнул Симон, вставая. — Желаю тебе скорее меня забыть, Шарлотта. Мне пора идти, меня ждет Тошан.
Он произнес это имя с невольной теплотой.
— Его-то ты не станешь отталкивать! — жестко бросила она.
— Не говори глупости, — оборвал он ее, выходя из комнаты.
Девушка зарыдала еще сильнее. Ее тонкие пальчики судорожно сжимали покрывало.
«Меня больше не полюбит ни один мужчина, — с отчаянием подумала она. — Арман желал меня, он бы женился на мне. Многие годы он пытался признаться мне в своей любви, но я была одержима Симоном. Господи, сжалься надо мной! Я не прошу ничего особенного, только мужа и детей…»
Шарлотта представила полумрак теплой ночи, смятую постель, пару, обнявшуюся в порыве страсти. Об этом она постоянно мечтала. Наконец отдаться, довериться кому-то и познать великую тайну разделенного удовольствия. Ее правая рука медленно скользнула к низу живота. Она подняла юбку и принялась ласкать себя, раздвинув ноги. Церковь это запрещала, но ей уже было все равно.
Эрмина испытывала все большее беспокойство. Со сжавшимся сердцем она шла быстрым шагом в сторону Капитолия.
«Может быть, Мадлен встретила кого-нибудь из театра, — пыталась успокоить себя молодая женщина. — На самом деле, я не знаю, чем она занимается, когда выходит из дому. Нужно будет расспросить Лиззи»[13].
Тошан встретил ее на тротуаре, стройную и грациозную в своем легком платье. Ее светлые волосы переливались на солнце.
— Куда ты мчишься? — воскликнул он, загораживая ей путь. — Ты заводишься из-за всякой ерунды, выбегаешь из квартиры, не сказав, куда идешь. Такое воспоминание о себе ты хочешь мне оставить?
Она удивленно уставилась на него, явно не ожидая его здесь увидеть.
— Сейчас не лучший момент для упреков, Тошан. Я ищу Мадлен. Булочница ее видела, а вот прачка — нет. Она исчезла где-то между двумя этими заведениями, которые разделяет от силы сотня метров. Я понимаю, что у тебя полно других забот, в частности утешение Симона, но…
— Прошу тебя, не говори глупости! — отрезал он. — Что касается моей кузины, то, не находясь рядом с ней каждый день, я все же лучше осведомлен, чем ты. Мадлен никогда не упускает возможности сходить помолиться. Я даже знаю, что она предпочитает Нотр-Дам-дю-Сакре-Кёр на улице Сент-Юрсюль. Это недалеко от тебя. Пока ты ее ищешь, она, наверное, уже вернулась.
— О, спасибо, Тошан! — воскликнула Эрмина. — Я испугалась. Как это глупо! Она столь набожна, что я сама должна была об этом догадаться. Но обычно она никогда не задерживается.
Молодая женщина наконец вздохнула с облегчением. Одновременно ей стало стыдно за свое поведение.
— Прости меня, дорогой, — прошептала она, взяв его за руку. — Я почти лишилась рассудка из-за твоего скорого отъезда. А что ты здесь делаешь?
— Симон должен сейчас подойти, я отвезу его на вокзал на такси, чтобы быть уверенным, что он поедет в Монреаль… Мина, меня очень беспокоит, что ты остаешься в Квебеке, вдали от детей.
— Директор Капитолия наметил всего шесть представлений. Я вернусь в Валь-Жальбер, как только смогу. И скажи своему начальству, что я буду для вас петь. Я не могу отказать храбрым солдатам, отправляющимся воевать в Европу.
Она посмотрела на него своими голубыми глазами. Ее губы, такие розовые и чувственные, немного дрожали. Тошан поцеловал их, не в силах устоять перед искушением.
— Ты ведь не ревнуешь меня к этому бедняге Симону? Я люблю только тебя и буду любить до последнего дыхания.
— Я тоже, — ответила Эрмина, с сожалением отстраняясь от мужа. — Побегу на улицу Сент-Анн, любовь моя, чтобы убедиться, что Мадлен вернулась. Умоляю тебя, приходи сегодня вечером! Или завтра.
— Если смогу, обязательно приду, — ответил он.
Она побежала дальше, а Тошан долго смотрел вслед жене, очарованный ее легкой походкой. Теплый ветерок приподнимал подол ее голубого платья. Его вдруг пронзила странная мысль, что она может исчезнуть из его жизни, и это вызвало в нем чувство невыносимой тревоги.
«Это случится в субботу, — сказал он себе. — Корабль увезет меня на другую сторону океана, и я буду разлучен со своей любимой женушкой-ракушкой».
Не подозревая об эмоциях, которые переживала ее дочь в Квебеке, Лора осторожно поднялась на цыпочках по красивой лакированной лестнице своего дома. Она хотела застать Жослина врасплох, чтобы понять, что он замышляет. Тогда у него не будет времени придумать лживое объяснение. Мирей сказала правду: ее супруг как раз закрывал чемодан средних размеров.
— Жосс, куда это ты собрался? — воскликнула она, входя в комнату. — Мне кажется, ты должен был предупредить меня еще вчера вечером или хотя бы сегодня утром, за завтраком. Нет тебе больше доверия! Позволь напомнить, что сегодня день рождения твоего сына!
— Лора, дорогая, не заводись! Разумеется, я собирался рассказать тебе о своем решении и о том, что меня гложет.
Она окинула его проницательным взглядом. На нем были брюки и куртка из серой холщовой ткани, а не элегантный костюм. Это ее заинтриговало.
— Жосс, — настойчиво повторила она. — Я требую ответа!
— Вот он, мой ответ, — проворчал он. — У меня давно нет новостей от Кионы. Каждое лето Тала разрешает мне взять ее на неделю, что, конечно, очень мало.