Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. В ладонях судьбы (страница 102)
— Нет, не хочу.
— Тогда ты должен быть храбрым. Я веду вас в Бордо, в большой город, где есть порт. Там вы сядете на корабль, и вам больше ничто не будет угрожать. У тебя появятся еда и кроватка для сна. И твоя мама будет рядом.
Ребенок кивнул. На его похудевших щеках блестели слезы. Растрогавшись, Тошан вытер их кончиками пальцев.
— Идем, малыш, пора двигаться в путь.
Симона спустилась к ним в темно-синем трикотажном платье с белым воротником. Она собрала волосы в пучок и накинула сверху куртку.
— Что ж, не будем терять времени. А завтра вечером остановимся возле деревни, я пойду туда и куплю какой-нибудь еды. У меня есть фальшивый паспорт на случай проверки.
— Я видела его в твоих вещах, когда лечила тебя. Ты мог бы быть уже далеко и в безопасности, если бы мы не висели у тебя на шее.
— Не говори глупости, Симона! Участники Сопротивления считают своим священным долгом бороться с нацистами любыми средствами: диверсиями, пропагандой, а также вырывая из их лап как можно большее количество евреев. Я недостаточно щадил вас с сыном. Наверняка можно было найти лучшее решение, чем эти изматывающие ночные переходы.
— Какое, Тошан?
— Провести ночь в отеле и попытаться добраться до Бордо на машине. Я изучил карту. Нам осталось проделать около восьмидесяти километров. Доверься мне, нас охраняет ангел.
Симона пожала плечами. Она давно уже перестала верить в ангелов.
В ожидании ужина Жослин и Лора читали в гостиной. В доме было очень тихо: дети играли на втором этаже, а простуженная Мирей больше не пела своих любимых песен в кухне. Громкий крик, раздавшийся в одной из комнат, нарушил это умиротворение.
— Ты слышал, Жосс? — воскликнула Лора. — Кто-то из детей поранился!
— Я уверен, это Киона, — ответил он, поспешно поднимаясь из кресла. — Я узнал ее голос. Пойду посмотрю, что там стряслось.
— Мадлен наверху, с детьми. Надеюсь, ничего страшного не произошло.
В это мгновение, словно для того, чтобы опровергнуть слова своей бабушки, по лестнице сбежала испуганная Лоранс.
— Дедушка, иди скорее, с Кионой плохо! Она упала в обморок, потом с криком очнулась. Мадлен пытается ее успокоить.
— Боже мой! — воскликнул Жослин, бросившись на второй этаж. — Что опять случилось?
— Она вся белая, — добавила Лоранс, не отставая от него.
Мадлен встретила Жослина как спасителя. Она держала в руке влажную салфетку.
— Я растерла ей виски прохладной водой, но она продолжает задыхаться от рыданий.
Мари-Нутта и Акали окружили плачущую девочку, а встревоженные Мукки и Луи держались в стороне.
— Не бойтесь, милые, — сказал Жослин.
Он взял Киону на руки и прижал к себе. Его отцовское сердце обливалось кровью при виде мертвенно-бледного личика дочери. У нее не случалось подобных приступов уже несколько месяцев, и он опасался какого-нибудь рокового видения, касающегося Эрмины. Его старшая дочь сообщала о себе редко: репетиции «Фауста» занимали у нее все время.
— Киона, доченька, папа здесь, с тобой, — прошептал он ей на ухо, целуя в лоб. — Умоляю тебя, успокойся!
Он смотрел на дочь, не переставая удивляться ее необычной красоте. Ее светло-рыжие волосы, едва доходящие до плеч, вились вокруг совершенного овала лица. С закрытыми глазами она была очень похожа на Эрмину своим изящным тонким носом и контуром полных розовых губ.
— Киона, папа здесь. Ты слышишь, папа здесь, — повторил он.
Девочка наконец открыла глаза, взгляду нее был затуманенным, щеки блестели от слез. Узнав Жослина, она извиняюще улыбнулась.
— Прости, папа. Я не нарочно.
— Я знаю, милая. Мне не за что тебя прощать. Дыши глубже и скорее приходи в себя.
— Уверяю тебя, я прошу с утра до вечера Иисуса сделать меня нормальной. Я вижу ужасные вещи по ночам, и днем тоже, я больше так не могу.
Чувствительная по натуре Лоранс тоже заплакала. Мадлен перекрестилась, не осмеливаясь задавать вопросы.
— Что ты видела? — спросила Мари-Нутта. — Я знаю: когда ты такая, значит, у тебя было видение. Это связано с мамой? Она умерла?
— Нет, это касается Тошана, — слабым голосом призналась необычная девочка. — Моего брата Тошана! Он испытал такой сильный страх, что я переместилась к нему туда, во Францию. Немецкие солдаты приближались, и ему пришлось спрятаться с женщиной и ее маленьким сыном.
Жослин был в шоке. Он не знал, что стало с адъютантом Тошаном Дельбо. Даже Эрмина на почтовой открытке с изображением Эйфелевой башни написала закодированное сообщение: «Я не нашла следов детеныша волчицы». Лора и Жослин сразу поняли, что их дочь имеет в виду своего мужа. Тем не менее они предполагали, что их зять жив и ведет подпольную деятельность.
В дверь осторожно постучали. В комнату вошли Андреа Дамасс и Лора.
— Ну что? — спросила Лора. — Это действительно Киона? Что ты видела, малышка?
— Боже правый! Я решила, что одна из девочек серьезно поранилась, — воскликнула учительница, эффектные округлости которой были обтянуты розовым фланелевым халатом.
— Вам не стоило утруждаться, мадемуазель Дамасс, — несколько несправедливо сочтя ее бестактной, сказал Жослин. — Киона заболела, и мы с женой отнесем ее в свою комнату. Мадлен, будьте любезны, отведите детей в столовую и скажите Мирей, чтобы она покормила их ужином прямо сейчас.
— Хорошо, месье.
Порядок был быстро восстановлен. Киона оказалась сидящей на супружеском ложе Лоры и Жослина в красивой спальне с обоями в цветочек и белой лакированной мебелью, украшенной позолотой. Она разглядывала роскошную обстановку своими янтарными глазами, в которых еще жила тревога.
— А теперь, дитя мое, попытайся нам рассказать все подробнее, — заявила Лора довольно властным тоном. — Твой отец передал мне,
— О нет, Лора! Не приставай к ней с расспросами! Она и так не может прийти в себя. К тому же мы договорились больше не упоминать о ее особом даре. Киона хочет стать такой, как и все дети.
— Но я же не такая! — возразила девочка. — Ты прекрасно знаешь это, папа. Мина хочет найти Тошана, и если я могу чем-то помочь…
— В таком случае постарайся вспомнить, — настаивала Лора, покровительственно обняв ее рукой, — что именно ты видела.
Жослин не сводил со своей драгоценной Кионы взволнованного взгляда. Он бы многое отдал, чтобы избавить ее от страданий.
— Это было в какой — то темной постройке, на земле лежала солома. Тошан посадил мальчика себе на плечи, и там была женщина. Они были очень напуганы из-за немецких солдат.
— Как ты поняла, что речь идет о немецких солдатах? — спросил ее отец. — Ты же их никогда не видела, милая!
— Они громко разговаривали на незнакомом мне языке и были вооружены.
— Жосс, не будь идиотом! Тошан мог испугаться только немецких солдат. И не перебивай ее.
Киона раздумывала. Должно ли говорить, что женщина, которую она видела, была полностью обнаженной? Инстинкт подсказал опустить эту деталь. Она продолжила:
— Снаружи луна освещала зеленую траву, снега не было. Я показала на лестницу Тошану, потому что он мог спрятать наверху женщину и мальчика. Это было предчувствие. А потом я сама испугалась этих солдат. Я закричала и вернулась сюда.
— Думаешь, солдаты тебя видели? — лихорадочно спросила Лора.
— Не знаю, но Тошан смотрел на меня!
— Все, этого достаточно, — вмешался Жослин. — Теперь тебе нужно отдохнуть, доченька, ты такая бледная. Твои видения забирают у тебя много сил. Теперь нам известно, что наш зять сейчас во Франции, где-то в сельской местности. Ты видела, что там ночь, и это нормально, учитывая разницу во времени. Остается надеяться, что Тошан вне опасности.
— Но почему он в компании женщины и ребенка? — удивилась Лора.
— Не нужно быть прорицателем, чтобы понять, что это евреи. Многие французские подпольщики пытаются их спасти, переводя через границу.
— Откуда у тебя такая информация? Поразительно! Не покидая Валь-Жальбера, ты в курсе вещей, о которых я никогда не слышала или знаю лишь в общих чертах!
— Онезим привозит мне газеты из Роберваля, и я слушаю радио, Лора. Завтра предупрежу Эрмину, но осторожно. Лучше, если она сама нам позвонит. Если ее не будет, я оставлю для нее сообщение в отеле.
— Ее не будет, Жосс. Премьера «Фауста» пройдет в субботу вечером. Наша дочь будет петь в Парижской опере, а я этого даже не увижу! Боже мой, как бы я хотела там присутствовать!
С этими словами, произнесенными трагическим голосом, Лора нежно коснулась лба Кионы, которая тут же прижалась к ней, как маленький зверек, жаждущий ласки.
— Сейчас я принесу тебе поднос с ужином, милая. Хочешь немного поспать?
— Нет, спать я не хочу. Папа, ты со мной побудешь?
— Разумеется, и поужинаю здесь, вместе с тобой. Сделай все необходимое, Лора.
Его жена без возражений вышла из комнаты. Ей не давал покоя один вопрос: кто была та женщина, которая пряталась ночью в амбаре вместе с Тошаном?