Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. Расплата за прошлое (страница 90)
Концерт в глубине лесов продолжился, а снег все падал, словно заключая эту горстку людей в свои пушистые объятия. Но в камине горели крупные поленья, и никого не страшила зимушка-зима. Эрмин пела, очаровывая всех своим голосом. Она исполнила несколько известных рождественских гимнов, «Аве Мария» и некоторые песни из своего репертуара. Когда она внезапно затянула «Да здравствует ветер», близняшки хором подхватили.
«Столько радости, столько счастья, позволяющего забыть войну и все эти смерти! — думал Тошан. — Кто может оставаться печальным, когда поет Мин!»
Жослин сдался первым, потребовав чаю. Эрмин со смехом откланялась.
— Дамы и господа, Снежный соловей устал. И проголодался! Спасибо за ваши аплодисменты.
— Ты никогда еще так прекрасно не пела! — восторгалась Лора. — О, милая, как же я горжусь тобой!
Мадлен хлопотала у плиты. Она разогревала куски индейки и украшала их картофелем и фасолью. Вскоре был подан и с удовольствием съеден самый простой ужин.
— Что будем делать сейчас? — спросил Мукки. — Пап, помнишь, ты говорил о гигантском снеговике…
— Да, нужно этим заняться, пока не подморозило. Идем, поможешь мне покормить собак.
Что касается женской части компании, то дамы не собирались покидать теплый дом, предвкушая долгие беседы за чаем с пирогами, выставленными на середину стола.
— А я посижу под елкой и почитаю, — сообщила Киона.
— Мам, я могу порисовать здесь? — спросила Лоранс. — С вами мне будет веселее, чем в моей комнате.
— Конечно, делайте, что считаете нужным, — ответила Эрмин. — А я побуду с вами, никуда не пойду.
Однако ощущение покоя продлилось недолго. Вернулся Тошан в сопровождении Мукки и с расстроенным видом хлопнул дверью. Их одежда была припорошена свежим снегом, сапоги оставляли мокрые лужицы на полу.
— У меня украли Миру, — мрачно сообщил метис. — Она не могла сама выбраться из загона, я закрывал его на щеколду.
Это была сука маламута, которую он запирал отдельно от остальных, потому что у нее была течка.
— Но кто мог это сделать? — воскликнула Лора. — Вы уверены, что ее украли, дорогой зять?
— Увы, да! И с утра выпало столько снега, что не осталось следов! Теперь вор уже далеко.
— Черт возьми! — выругался Жослин. — Прямо из-под вашего носа!
— Скорее всего, это случилось ночью, — добавил Мукки. — Днем из окон хорошо видны загоны с собаками.
— О, мне так жаль! — сказала Эрмин, вставая.
— Не так, как мне, Мин. Я заплатил за эту суку сто пятьдесят долларов. Она чистокровная. Я делал на нее ставку, собираясь разводить собак. И уже выбрал самца, от которого получится самый лучший помет.
Мадлен многозначительно кашлянула и бросила возмущенный взгляд на своего кузена. Индианка считала подобные разговоры неуместными в присутствии четырех девочек.
— К черту твою стыдливость, Мадлен! У меня были планы, и Мин одолжила мне денег. А сейчас эти деньги где-то бегают на четырех лапах! Но мне кажется, я знаю, кто сыграл со мной эту злую шутку. Киона, незачем прятаться за книгой. Я уверен, что твой приятель Делсен хорошо подготовился. Он бродил вокруг нашего дома не просто так, а с конкретной целью.
— Зря ты его обвиняешь, — бесстрашно ответила девочка. — У его дяди уже есть очень хорошие собаки, скрещенные с хаски.
Разъяренный Тошан направился прямиком к ней и заставил сестру подняться. Вне себя от гнева, он стиснул ее запястье.
— Ты можешь поручиться, что твой Делсен не рыскал здесь вчера вечером? У него была прекрасная возможность: мы все праздновали Рождество.
— Ну-ка, потише! — вмешался Жослин. — Отпустите ее, Тошан! Каким образом Киона может быть причастна к краже собаки? И кто такой этот Делсен? Объясните мне, черт возьми!
— Не просто черт возьми! А полное дерьмо, как говорят во Франции! — воскликнул метис.
— Успокойся, кузен, — оскорбилась Мадлен. — Собака могла убежать сама.
— Ну конечно! И сама отодвинула щеколду, расположенную внутри! Ее украли, говорю тебе! Мукки, приготовь сани Гамлена: они легче, чем мои. И запряги его собак. Я отправлюсь проведать этого Делсена и его дядю. Мне известно, почему они это сделали.
— Почему же, милый? — робко спросила Эрмин.
— Потому что я метис и они меня презирают. Щенок белого! Я часто слышал это обидное прозвище от монтанье. Белые тоже не скупились на оскорбления: я был для них индейским отродьем. Господи, по крайней мере, во Франции меня принимали за итальянца или корсиканца, с моими стрижеными волосами! Но здесь, на моей же земле, я до сих пор ощущаю презрение от тех и от других.
Напуганный криком своего отца, маленький Констан заплакал. Лоранс бросилась его успокаивать.
— Дерррьмо! — весело крикнула Адель, совершенно не испугавшись.
— Браво, Тошан! — разозлилась Шарлотта. — Ты научил детей ругаться! Идем, Людвиг, я уложу малышку спать. Возьми ее на руки, пожалуйста.
Молотая пара удалилась. Разозленный Тошан бросил им: «Катитесь!», затем взглянул на Мукки, который не двинулся с места.
— Я велел тебе запрячь сани! Поторопись. Они удерут вместе с моей собакой.
— Хорошо, папа.
Мадлен и Эрмин, смирившись, смотрели, как с обуви Тошана струйками стекает вода. Снег на его одежде таял все быстрее. Бабушка Одина знаком велела Акали принести половую тряпку.
— Делсен — дитя демонов! — отрезала старая индианка. — В душе все черно. Ему нельзя доверять.
С этими словами она бросила суровый взгляд на Киону, которая съежилась, спрятавшись за Луи.
— Дитя демонов или нет, но ему здорово достанется, если я обнаружу Миру в их стойбище! — воскликнул метис. — Киона, укажи мне точное место, где они остановились.
Девочка взяла себя в руки. Обостренное чувство справедливости заставляло ее противостоять сводному брату. Ее золотистые глаза засверкали, когда она подняла к нему свое красивое личико и крикнула:
— Нет, я ничего тебе не скажу! Они такие бедные, у них ничего нет! А ты богатый, у тебя есть эта земля, большой дом и много продуктов. Если Делсен и украл твою собаку, то только того, чтобы продать ее и запастись едой на зиму!
Лора подавила возмущенный крик, пораженная нахальством Кионы. Жослин, как достойный отец, балующий свою дочь, молча восхищался ею.
— Значит, по-твоему, я богатый, — повторил Тошан. — Так вот, ты ошибаешься! Без Эрмин я был бы таким же бедным, как и раньше. Чем, ты думаешь, я занимался, когда мне было шестнадцать лет? Я перебрался через озеро в поисках работы, чтобы помочь своим родителям. Потому что моему отцу, Анри Дельбо, не удавалось найти золото в Перибонке. В итоге река убила отца, и я снова отправился искать работу. Мне нужно было кормить свою мать, которая жила здесь, в маленьком обветшалом доме. Делсену просто надо работать, Киона! Я никогда не воровал, слышишь? Никогда!
— Он стал плохим из-за того, что побывал в пансионе, — настаивала девочка.
— Все, хватит! — отрезала Эрмин. — Перестаньте ссориться, вы оба. Киона, твоя дерзость не делает тебе чести. Отправляйся читать в свою комнату. А ты, Тошан, иди на улицу, охлади свой пыл. Сегодня Рождество, не забывай об этом. Иди, говорю тебе, я поеду с тобой. Я буду готова через пять минут.
Лора с досадой всплеснула руками.
— Милая, ты в своем уме? В такую погоду?
— На улице не так уж холодно, мама. И я уже столько лет не каталась в санях. Мне хочется прогуляться.
— Это будет вовсе не прогулка, Мин, я тебя предупреждаю! — крикнул ей с крыльца муж.
— Мне лучше поехать с ним, — вздохнула Эрмин. — Мы вернемся к чаю или к ужину.
Жослин хотел выругаться, но сдержался. Бабушка Одина села рядом с ним и заглянула ему в лицо.
— Ваши ругательства мне нравятся больше, чем французские, — пробормотала она с приветливым видом. — А теперь давайте покурим.
Старая индианка достала из складок своей юбки трубочку и принялась ее раскуривать, что привело в негодование Лору. Но Жослин тут же последовал ее примеру, размахивая своей трубкой.
— Какое странное Рождество! — проворчал он.
В глубине души Тошан был рад наконец остаться наедине со своей женой. Несмотря на охвативший его гнев, он позаботился о ее комфорте, закутав ее в два теплых одеяла. Эрмин сидела в санях, опираясь на деревянную спинку, и ей казалось, что она вернулась на несколько лет назад. Она взволнованно думала об этом, не озвучивая своих мыслей. Упряжка с трудом продвигалась вперед: рыхлый тяжелый снег не располагал к прогулкам в лесу. Собаки Гамлена храбро бежали рысцой, но проваливались по самую грудь в липкую массу.
— Пошли, пошли! — подбадривал их метис. — Быстрее!
Тошан уже понимал, что эта посадка будет напрасной, но не хотел отступать. Несколько раз ему приходилось отклоняться от маршрута, чтобы обогнуть стволы деревьев, упавшие еще прошлой зимой, во время сильных ветров. После того как они чуть не скатились в овраг, он замедлил ход.
— Мин, Киона говорила нам, что дядя Делсена разбил стойбище на берегу реки. Думаю, нужно двигаться на юг. Как ты считаешь?
— Я считаю, что ты напрасно изнуряешь этих несчастных животных. Если ты действительно хочешь найти Миру, нужно было взять с собой Киону. Как ты вообще собираешься выйти на их след?
— Я ориентируюсь на струйку дыма или запах костра. Зря ты со мной поехала. Один я мог бы гнаться за этими ворами несколько часов кряду, даже ночью. Пошли! Вперед!
Тошан снова помчался вперед, поскольку они выбрались на широкую поляну. Молодая женщина закрыла глаза, опьяненная трепетной радостью. Это было сильнее ее. Ничто не мешало ей наслаждаться этой гонкой по зимнему лесу, где каждый звук, даже самый незначительный, был ей знаком: бряцание упряжки, хруст веток под полозьями и прерывистое дыхание псов. А главное, с ней рядом был мужчина, которого она обожала уже столько лет! Она представила его ожесточенное лицо и мрачный взгляд, прямой и надменный, его руки в перчатках, обхватившие поручни саней.