Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. Расплата за прошлое (страница 75)

— Пора возвращаться, — сказала Эрмин. — Мы недостаточно тепло одеты. Здравствуй, зимушка-зима!

— Мин, подождите меня! — послышался голос вдалеке. — Я иду…

Киона спускалась с поросшего мхом пригорка, мелькая между стволами кленов. Она держала на поводке четырех крупных собак с бежево-серой шерстью и золотистыми глазами.

— Тошан попросил меня выгуливать их каждый день! — крикнула она. — Я обучаю их командам для работы в упряжке.

Эрмин молча кивнула. Она только что заметила странную вещь: у ее сводной сестры был такой же янтарный взгляд, как у маламутов. Решив не удивляться, она просто наслаждалась этим зрелищем: фея осени с рыжими косами и медовым цветом лица, в одежде из лосиной кожи, с легкостью управляется с такими крупными животными. «Моя драгоценная Киона!» — подумала Эрмин.

Девочка была в приподнятом настроении. Догнав их, она указала на сгущающиеся над головой тучи свинцового цвета.

— Вы чувствуете? В воздухе пахнет снегом. Настоящим снегом, который изменит весь пейзаж. Завтра все вокруг станет белым и мы будем отрезаны от окружающего мира. Правда, Мин?

— Да, это так. А теперь бежим скорее домой! Нам еще нужно приготовить украшения для рождественской елки.

Всеобщий возглас радости встретил эти слова. Первые хлопья начали кружиться с наступлением ночи. Очередная зима вступала в свои права на землях Лак-Сен-Жана.

Глава 13

Сани Тошана

Эрмин, поджав ноги, сидела на большой кровати, где она спала рядом с Тошаном вот уже почти пять месяцев. Постепенно они вновь научились жить в тесной взаимосвязи и полном согласии, как друзья и любовники, а также как заботливые родители. Молодая женщина с удовольствием общалась с близняшками и купала своего маленького Констана. Тошан также наслаждался этой тихой семейной жизнью, окунувшись в гармонию, изредка нарушаемую небольшими встрясками.

В этот вечер, в мягком свете керосиновой лампы в абажуре из розового опалового стекла, супруги разбирали подарки к Рождеству, разложенные на покрывале.

— Для бабушки Одины у меня есть часы, о которых она давно мечтала, — заметила Эрмин. — Не знаю, зачем они ей понадобились, но главное — это доставить ей удовольствие.

— А я купил ей коробку шоколадных конфет, — добавил Тошан. — Она их так любит! А что мы подарим Мукки?

— Мама заказала для него книгу о пресноводных рыбах, он давно ее просит. Кстати, не забудь ее забрать. Думаю, мама ее уже упаковала. О Боже, тебе завтра утром ехать! Ты уверен, что вернешься вовремя?

— Мин, меня не будет от силы дня три. Мы с Мукки приедем двадцать третьего, обязательно, я тебе обещаю.

— Каникулы такие короткие, — с сожалением сказала она. — Мне не терпится обнять нашего старшего сына, прижать его к груди. Акали связала ему красивый шарф.

Эрмин приподняла сундучок из лакированного дерева и протянула его мужу. Он осторожно его открыл.

— Я купила его этим летом в Квебеке, — тихо произнесла она. — Лоранс будет без ума от радости. Видишь, сколько здесь кисточек и тюбиков с гуашью? А вот Мари-Нутте никогда не знаешь, что подарить. Она ничем не увлекается.

— К тому же мы только три дня назад отпраздновали ее тринадцатилетие. Помнишь Рождество 1933 года? Вместе с твоим отцом и Жозефом Маруа мы открыли черешневый ликер и пошли собирать пожертвования для старика Эзеба. Я никогда в жизни столько не пил.

— Да, а мне пришлось остаться дома. Близняшки тогда только родились. Мадлен кормила их, потому что у меня не было молока. Я никудышная мать!

Тошан заставил ее замолчать поцелуем. Затем он указал на зеленый сверток, перевязанный красной лентой.

— Это подарок для нашей Нутты. Я нашел это в Перибонке, настоящая удача.

— А что там?

— Подержанный фотоаппарат и пленки. Я заметил, что Нутта часто просит у тебя твой, а когда ты отказываешь ей, обижается.

— Я ей отказываю? — удивилась Эрмин. — Да, вполне возможно, она такая неловкая и неаккуратная! Ты молодец, хорошо придумал!

Он просунул руку под ее длинное платье из голубой шерсти, коснулся чулок и поднялся еще выше, туда, где шелковистая кожа ее бедер была обнажена.

— Тошан, потерпи немного, мы должны все разобрать сейчас. Если чего-то не хватает, ты сможешь купить это в Робервале. Только не забудь уточнить в гостинице Перибонки, можно ли уже ехать по льду. Вдруг он еще недостаточно прочный?

— В последние несколько дней стоит сильный мороз, Мин, я проеду без проблем. Собаки слушают меня беспрекословно. Мои сани смазаны и готовы к отъезду. Так на чем мы остановились?

— Шарлотте я подарю свои сапфировые серьги, она мечтает о таких уже много лет. Я их все равно больше не ношу. Что касается Людвига, я никак не могу выбрать между швейцарским ножом, который ты купил, и кожаной ушанкой. Бедный парень так плохо экипирован для наших холодов! Не понимаю, как он не отморозил себе пальцы и уши в предыдущие зимы.

— У индейцев имеются свои секреты от обморожений. Они наверняка научили им Людвига. Давай подарим ему и нож, и шапку.

— Да, но у Шарлотты будет всего один подарок!

— И она начнет ныть, как обычно. Ладно, куплю ей в Робервале пакетик сладостей или гребни для волос. Вчера она жаловалась, что куда-то подевала свои, те, что ты ей одолжила. Давай поторопимся, мне нужно лечь рано и еще успеть насладиться моей прекрасной женой.

Эрмин смущенно улыбнулась. Они продолжили свое приятное занятие, обмениваясь поцелуями и короткими ласками.

— Нас так много! — внезапно сказала молодая женщина, потягиваясь. — Я устала. Давай сложим все это в сундук и ляжем спать. Займусь этим завтра вечером.

— Я еще привезу шоколада и конфет, — добавил Тошан. — И словарь для Акали.

Они поспешили убрать свои сокровища, радуясь предстоящему Рождеству в их лесном доме. Вскоре лампа была потушена и они лежали рядом, обнаженные, в теплых простынях.

— Мне немного грустно, что ты уезжаешь, — призналась она. — Будь, пожалуйста, повнимательнее к моим родителям. Бедные, они останутся на праздники одни, вместе с Луи. В своем последнем письме мама написала, что Мирей решила поехать на Рождество к своей старой кузине.

— Зато они успели пообщаться с Мукки за эти дни, поскольку он уже ждет меня в Маленьком раю. Мин, дорогая, ничего не бойся. Я в восторге от того, что смогу снова промчаться на санях по заснеженным полям.

— Я знаю, любимый. Ты снова стал таким, каким я полюбила тебя в юности, моим красавцем метисом с длинными черными волосами.

Она запустила пальцы в гладкие пряди, прикрывающие шею мужа.

— В юности! — тихо засмеялся он. — Ты и теперь еще такая юная, нежная, сладкая… И я все так же сильно хочу тебя, ты убеждаешься в этом каждую ночь.

Чтобы подтвердить искренность своих слов, он прижался щекой к ее груди, обхватив губами сосок, который принялся целовать и посасывать. Одной рукой он пробежался по всему ее прекрасному телу с бархатной кожей, задержавшись на чуть выпуклом животе, прежде чем погрузить палец в ее уже влажное, горячее лоно. Выгнувшись, она тихо застонала от удовольствия.

Но Тошан внезапно остановился, к чему-то прислушиваясь.

— Ты слышала? — спросил он.

— Что?

— Собаки воют слишком громко! То есть я надеюсь, что это собаки.

Он быстро зажег лампу, натянул брюки и свитер, затем открыл окно, отдернув плотную шерстяную штору, защищавшую спальню от сквозняков.

— Тошан, ты выстудишь комнату!

Силуэт ее мужа озарился бледным лунным светом, который отражался от снега, выпавшего в изобилии с начала месяца.

— Волки! — воскликнул он. — Проклятие, это все из-за течной суки, которую я запер отдельно от остальных. Они здесь, совсем рядом.

— Закрой скорее окно! Чего ты так разволновался? Они не смогут пробраться в твои загоны. Стены в них крепкие, двери тоже.

Испытывая досаду, Эрмин встала и снова надела платье, носки и теплую кофту. Тошан привлек ее к себе и свободной рукой указал на темные тени, метнувшиеся за дом. Маламуты растревожились не на шутку: они почуяли присутствие диких животных.

— Их всего двое, — заметила Эрмин. — Симон любил волков… Эти звери не причинят нам вреда, просто они голодные.

— Да, изголодались по самке!

— Или по индейкам, которых ты подстрелил сегодня утром. Мадлен отнесла их в кладовую на улицу, выпотрошенных и ощипанных. Что я подам к столу на Рождество, если волки их съедят?

Тошан выругался сквозь зубы, оставаясь начеку. Эрмин плохо понимала нервозность мужа, привыкшего к встречам с дикими животными.

— Мне вспомнилась моя мать, Тала-волчица, — произнес он, словно пытаясь навести порядок в своих мыслях. — Она питала искреннюю привязанность к волкам, поклонялась им. Думаю, она даже кормила их, когда жила здесь одна.

— Милый, ты весь дрожишь! Прошло уже десять лет, неужели ты думаешь, что это те самые волки?

— Ну что ты, Мин, я же не дурак. Только ребенок может в это поверить. О Боже! Смотри!

Теперь и Эрмин заметила чей-то укутанный силуэт довольно маленького роста — он направлялся к волкам, утопая по колено в снегу. Призрачный свет луны добавлял нереальности происходящему.

— Силы небесные, это наверняка Киона! Только она может поступать вопреки здравому смыслу. Сумасшедшая! Берн свое ружье, сапоги, скорее беги на улицу!

— Это будет очень долго, можно сделать проще.

Невзирая на ночную тишину в доме, он крикнул изо всех сил:

— Киона! Вернись сейчас же! Киона! Это опасно!