Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. Расплата за прошлое (страница 66)

— Мукки покормил Констана и уложил спать в моей комнате Бабушка Одина дала младенцу кипяченой воды, подслащенной кленовым сиропом. Он с удовольствием сосал из бутылочки, которую ты купила, Мин. Шарлотта тоже спит, восстанавливает силы.

— Ты уверена, что кровотечение остановилось? — забеспокоилась Эрмин.

— Одина проверила. Все хорошо, мы можем садиться ужинать. Девочки накрыли на стол.

Тошан окинул взглядом ряд тарелок из белого фаянса и бокалов. Красные салфетки, сложенные треугольником, вносили элемент торжественности.

— Как нас много, — заметил он.

— Да, десять человек, если Людвиг сядет с нами. Он еще не проснулся, бедняга, — сообщила Мадлен.

Эрмин с благодарностью посмотрела на подругу. Комната была уютной и чисто прибранной. В камине полыхал огонь, из большой чугунной кастрюли шел аппетитный запах.

— Как же здесь хорошо! — воскликнула молодая женщина. — Правда, Тошан?

— Особенно когда ты со мной, любимая, — ответил он. — Я-то неважный хранитель очага.

Мадлен с улыбкой пожала плечами, но Эрмин бросила на мужа взгляд, полный страсти. Он снова покорил ее своими поцелуями и теплом мужского тела. Ощущая волнение, она с нетерпением ждала минуты, когда они останутся одни в своей спальне. Киона, которая ворвалась в комнату в сопровождении Акали и близняшек, отвлекла ее от этих мыслей. Следом появился Мукки, держа в руках три полена.

— Вечера становятся прохладными, — сказал подросток. — А я еще хочу напечь блинов на десерт.

— Ты умеешь готовить? — удивился его отец.

— Конечно! Надо же отметить рождение маленького Томаса! Мы можем даже выпить сидра.

Привлеченная шумом голосов, бабушка Одина вышла из комнаты Шарлотты и присоединилась к ним. Она привязала младенца к своей пышной груди при помощи широкого платка.

— Ребенок спит, как и его родители, — сообщила она. — Ему хорошо рядом со мной, тепло.

— Ты права, — согласилась Эрмин, восторженно глядя на новорожденного. — Этот ангелочек просто восхитителен!

— Ты заслуживаешь быть его крестной, — сказал Тошан.

— Если его будут крестить! — заметила Мадлен. — Нужно об этом подумать. Адель, кстати, тоже осталась некрещеной.

Старая индианка раздраженно нахмурилась. Религия белых не внушала ей доверия. Однако она предпочитала держать свое мнение при себе.

— Я сажусь за стол, — произнесла она. — Что ты приготовила, Соканон?

Назвав Мадлен ее индейским именем, Одина продемонстрировала свое недовольство по поводу разговора о крещении. Ее внучатая племянница это поняла.

— Фасоль с салом, дорогая Одина. А перед этим я подам рыбу в мешочке. Мукки становится искусным рыбаком, он принес мне лосося и щуку. Перибонка может кормить семью все лето.

Тошан похвалил сына. Он гордился своим старшим ребенком, с детства приученным к жизни в лесу, но также привыкшим к улицам Квебека и строгой дисциплине коллежа.

— Можешь продолжать рыбачить, — добавил он. — Мы закоптим рыбу на зиму. Сейчас самое время проверить запас провизии. Кстати, я собираюсь на днях купить кур. Ты, Мукки, поможешь мне построить крепкий курятник, в который не проберется ни один хищник. Так у нас всегда будут свежие яйца.

— Конечно, папа, это хорошая идея!

Все расселись вокруг стола — все, кроме Эрмин, которая пошла проведать Шарлотту. Молодая роженица еще спала, лицо ее порозовело, дыхание было ровным.

«Слава Богу, ты пока с нами, моя милая Лолотта, — подумала Эрмин, гладя подругу по волосам. — Как было бы ужасно, если бы ты умерла… Нет, я не должна об этом думать, это невозможно. Я буду заботиться о тебе столько, сколько смогу».

Ощутив внезапную грусть, Эрмин вернулась к своим близким. Она не представляла, как сможет уехать отсюда и провести зиму вдали от них.

— Мама, Шарлотте уже лучше? — спросила Лоранс.

— Конечно, не волнуйся.

Ужин начался в относительно спокойной обстановке. Мукки решил подразнить Акали по поводу круга ее чтения, который он считал слишком детским.

— Ты до сих пор читаешь журналы для девочек, — сказал он. — Пора бы уже перейти на серьезные романы.

— А мне не хочется, — немного рассердившись, ответили Акали.

Мари-Нутта хотела за нее вступиться и в порыве опрокинула половник с рагу на скатерть.

— Какая же ты растяпа! — отругал ее Тошан. — В наказание будешь стирать, вместо того чтобы развлекаться.

— Но, папа, я же не нарочно! Это Мукки ведет себя плохо, он цепляется к Акали по любому поводу. Я хотела его ущипнуть, и половник перевернулся у меня в руке.

— Не нужно щипать своего брата, — вмешалась Эрмин. — В подобных случаях давай ему отпор на словах, найди, чем его поддеть, это намного эффективнее.

— Чем его поддеть? — повторила Киона, красивые глаза которой лукаво блестели. — Проще простого! Достаточно напомнить Мукки, что он играет в шарики с Констаном, тогда как считает себя взрослым парнем, почти мужчиной.

— Дурочка! — возмутился подросток. — Мне поручили заниматься Констаном, поэтому я достал свою коллекцию шариков. Но сам я в них больше не играю.

Разъяренный, Мукки бросил в Киону хлебным шариком, она ловко увернулась. Мари-Нутта расхохоталась. Все они были на взводе после этого долгого тревожного дня и еще совсем недавно витавшей над ними угрозы трагедии. Мадлен решила их приструнить.

— Тише! Вы разбудите Шарлотту!

Дети тут же притихли. Бабушка Одина подложила себе рагу, затем попросила кофе. Киона вскочила со стула.

— Я приготовлю! — воскликнула она.

Эрмин проводила ее глазами. Необычная девочка, дорогая ее сердцу, совершенно преобразилась за несколько часов. Молодая женщина решила, что это связано с приездом близняшек и облегчением состояния Шарлотты. Но она ошибалась.

Спасибо, мамочка, что пришла меня проведать, — думала Киона, заливая кипятком коричневый порошок. — Я так счастлива! Ты направила меня к тому кругу из белых камней, и теперь я больше ничего не боюсь, я знаю, что ты со мной!»

Фантомы и призраки были частью жизни этой девочки с огненными волосами. Здесь, на земле Тошана, она чувствовала себя в безопасности, и если блуждающие души Валь-Жальбера ее больше не беспокоили, она все же встречалась с другими усопшими, в том числе с Талой. Прекрасная индианка появилась вчера, за дровяным сараем. У Кионы перехватило дыхание: Тала была в замшевой тунике, украшенной ракушками, гораздо более молодая, чем в ее воспоминаниях, и гордые черты ее лица были окружены сияющей аурой. «Спасибо, мама, — снова повторила Киона. — Я сказала Мин, что видела тебя во сне, чтобы не пугать. Люди не очень любят призраков. Я читала об этом в одной книге. Мама, откуда ты приходишь?»

Киона очаровательно улыбнулась, вдыхая аромат горячего кофе. Теперь она была спокойна, зная, что ее мать присоединилась к миру духов и может позаботиться о тех, кто остался на земле.

Вечер закончился дегустацией блинов, которые каждый приправил по своему вкусу. Мадлен поставила посреди стола банки с черничным вареньем и медом и бутылку с кленовым сиропом. Вскоре в комнате появился заспанный Людвиг. Ему тут же подали его порцию фасоли, стоявшей в тепле, затем десерт.

— Спасибо, все так вкусно! — сказал он, насытившись.

— Вы щупали лоб Шарлотты? — спросила Эрмин. — У нее может подняться температура.

— Мне кажется, у нее нет температуры, — ответил он с мягкой улыбкой. — Вы так хорошо за ней ухаживаете. Вы все такие милые!

Чувствовалось, что молодой немец вот-вот расплачется. Находясь в изгнании, вдали от своей родины, он отчаянно нуждался в семье. И когда он наконец обрел ее, его сердце переполнилось чувством благодарности.

— Я скучаю по родителям, — признался он. — Шарлотта отправила им фотографию Адели, которую вы, Эрмин, сделали весной. Мы очень осторожны в своих письмах. Я ничего не пишу и не указываю своего имени.

— Рано или поздно вам придется решать этот вопрос, — заметил Тошан. — Я постараюсь выяснить, не вызывая подозрений, какова участь беглых военнопленных теперь, когда война закончилась.

— О, спасибо! — воскликнул Людвиг.

Разговор снова вернулся к запасам провизии на зиму. Похоже, это беспокоило хозяина дома больше, чем в предыдущие года.

— Теперь у нас много народу. Не может быть и речи о том, чтобы ты, Людвиг, вернулся в горы с Шарлоттой и двумя малышами. Вы останетесь у меня. Ты тоже, бабушка. Мукки отправится в коллеж Роберваля в начале октября, но близняшки, Мадлен и Акали проведут зиму здесь. Нас будет восемь человек, поэтому нужно сделать большие запасы продуктов: муки, сала, сахара и сухого молока.

— Будьте также осторожны с водой, которую пьете, — добавила Эрмин. — Лучше ее кипятить. Эта болезнь, полиомиелит, передается также через грязную воду.

Ее муж кивнул с серьезным видом. В эту секунду Киона воскликнула:

— А я могу провести зиму с вами?

— Нет, ты скоро вернешься в Валь-Жальбер, — отрезал Тошан. — Твой отец — Жослин, насколько я помню!

— Папа сделает так, как я захочу, — заверила его девочка.

— Киона, мы так не договаривались. Это также касается лошади и пони. Я не смогу кормить их всю зиму.

— Я никогда больше не вернусь в Валь-Жальбер! — возразила она. — Мин, пожалуйста, скажи «да»!

Растерявшись, молодая женщина не знала, что ответить. Не желая подрывать авторитет Тошана, она присоединилась к его мнению.