Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. Нежная душа (страница 68)
— Папа, как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросила она. — Господи, как же ты нас напугал! Бедный мой папочка!
— Крошка, как я рад тебя видеть, — ласково отозвался Жослин.
Вся нежность, накопленная Эрмин за долгие годы, вырвалась на свободу. При виде дрожащего, мертвенно-бледного отца ее сердце переполнила дочерняя любовь.
Лора и не подумала упрекать мужа в беспечности. Она плакала от души, растроганная тем, с каким беспокойством и нежностью Эрмин склонилась над отцом. Жослин протянул к ней руку, и молодая женщина тут же схватила ее и поцеловала.
— Папа, не покидай нас, прошу! Я только начала тебя узнавать! Останься со мной!
— Конечно, моя крошка! Я еще крепкий, — охрипшим голосом успокоил ее Жослин. — Не знаю, что на меня нашло. Я бежал, пошел снег, потом я оказался в воде, захлебнулся…
— Тошан сказал, что ты упал в реку. Это просто мальчишество! — сказала Эрмин с теплотой и сочувствием.
— Дорогая, об этом поговорим позже, — довольно резко сказала ее мать. — А сейчас пусть твой отец выпьет снадобье Мирей!
Женщины устроились по обе стороны изголовья кровати. За окнами была уже полная темнота. Напиток из карибу и кленового сиропа, очень горячий, окончательно привел Жослина в чувство. Лора бережно помогла ему надеть пижамную куртку и шерстяной жилет.
— Мне придется поставить огромную свечу за здоровье твоего мужа, — проговорил мужчина, глядя на Эрмин. — Он вытащил меня из этого треклятого ручья! Собаке тоже пришлось потрудиться… Славный Дюк…
И он на мгновение закрыл глаза, вспомнив о своих достойных презрения страхах.
«Я хотел убить зятя, а он спас мне жизнь! Я всего лишь старая развалина с больным рассудком! Со мной что-то случилось, иначе я бы выбрался на берег без посторонней помощи, да и на ногах бы удержался! Наверное, я потерял сознание…»
— Я хочу поговорить с Тошаном, — выдохнул он. — Наедине. Лора, прошу тебя, попроси его подняться. А ты, моя дорогая крошка, иди приляг. И не беспокойся обо мне: в сочельник, когда родится твое дитя, я все еще буду здесь!
Мирей постучала в дверь. С ней был доктор из Роберваля. Эрмин неохотно покинула изголовье отца.
По истечении получаса Лора проводила доктора. Слой снега достиг уже двадцати сантиметров. Собравшиеся в гостиной домочадцы и соседи — Жозеф, Бетти с прикорнувшей у нее на груди Мари, Шарлотта, Эдмон и Арман — с тревогой ожидали диагноза. Тошан, которому тоже пришлось переодеться, сидел рядом с Эрмин.
— Мама, говори! — попросила молодая женщина.
— О, доктор излил на меня поток ученых слов, от которых я вас избавлю, — сказала Лора. — Если быть краткой, твой отец сильно переохладился, и это могло закончиться для него трагически. У реки он потерял сознание, что само по себе серьезно. Но скажите, Тошан, что вы делали на берегу ручья? Погода начала меняться, нужно было вернуться!
— Я гулял с Дюком на лугу возле мельницы Уэлле, — пояснил молодой метис. — Бросал ему палку, Дюк ее приносил. Я думал, Жослин дома. А потом я решил пройтись по берегу. И вдруг услышал звук, с которым дерево падает в воду. Но это оказался ваш муж. Он не мог встать. Похоже, он был без сознания. И тогда я побежал ему на выручку.
Все переглядывались, удивленные, Молчание нарушил Жозеф:
— Нечасто услышишь, что кто-то упал в ручей. Счастье, что это не случилось с вашим супругом весной, когда течение быстрое и глубина в два раза больше.
— Господи, это правда! — признала Лора. — И пока Жослин чувствует себя не лучшим образом. Доктор, который заедет еще раз завтра вечером, сказал, что ему нужно полежать в постели. Лишь бы только он не получил воспаление легких…
— Боже милосердный! — воскликнула Мирей.
Никто из Маруа не знал, что их сосед болел туберкулезом и сейчас находился в состоянии ремиссии. Лора сделала все, чтобы это осталось в секрете, и провела обстоятельную беседу с Шарлоттой, которая в силу возраста могла его выдать.
— Тошан, мой муж хочет с вами поговорить, — более мягким тоном сказала Лора. — Он очень просит вас подняться. А от себя хочу поблагодарить вас за то, что вы его спасли. Я никогда этого не забуду!
Тошан вежливо улыбнулся в ответ. Он не испытывал ни малейшего желания снова оказаться лицом к лицу с тестем, но перечить не решился.
Жослин сидел на кровати. Щеки его были красными, глаза слезились.
— А, это вы, мой мальчик! Подойдите, пожалуйста, ближе! Я хочу сказать вам спасибо. Я мог бы выбраться и сам из этого проклятого ручья, но у меня помутилось в голове. Если бы не вы, там бы я и остался…
— Знаю, — буркнул Тошан. — Лора нам объяснила. Вообще, я спас бы любого, кто оказался в беде. И любой поступил бы так на моем месте. Я, конечно, метис, но у меня есть моральные принципы и я ценю жизнь, свою и других людей.
— Присядьте, прошу вас, — тихо попросил Жослин. — У меня кружится голова, когда вы стоите. Что бы вы там ни думали, я не сомневался, что вы человек достойный, иначе моя дочь не любила бы вас так сильно. Наши отношения начались не лучшим образом, и по моей вине. Это оказалось не так легко — вновь обрести единственную дочь, которая уже замужем и сама имеет ребенка. Я смотрел на вас как на соперника, который может украсть у меня любовь моей девочки, предназначенную мне!
В его голосе слышалась ирония. Он снова закашлялся. Тошан наконец заставил себя сесть в кресло.
— И пару часов назад я снова повел себя как кретин, как полный дурень, так сказала бы Мирей. Я имею в виду платок, мой мальчик. Под вашим обвиняющим взглядом я струсил и соврал. И в ручье оказался только потому, что попытался вас догнать и поговорить!
— Так вы были у моей матери? — с места в карьер сорвался Тошан.
— Да! И причину вы угадали: мне нужно было узнать, кто там похоронен. Вы должны понять, что творилось тогда у меня в голове. Не пытаюсь вас разжалобить, но поставьте себя на мое место. Больной туберкулезом, я вдруг узнаю, что моя супруга не умерла на берегу Перибонки, и благодаря чему? Моя собственная дочь по чистой случайности оказывается в моем же санатории! В довершение всего Лора снова собирается замуж. Я чувствовал себя обломком корабля, готовым разбиться о первый же камень! Я был раздавлен. Но жажда жизни сильнее нас… Я принял решение позволить Цале жениться на моей жене, а самому исчезнуть, умерев где-нибудь в подворотне. Но прежде я решил побывать у ваших родителей, поскольку не знал, что Анри утонул. Ваша мать приняла меня в своем доме, и мы прониклись друг к другу симпатией. Тала — сильная и мудрая женщина. Я рассказал ей о своих горестях, и она постаралась наставить меня на правильный путь: мне следовало помешать повторному браку Лоры, познакомиться с дочерью и побороться с болезнью. Я работал на свежем воздухе, охотился и рыбачил. По вечерам я пил лечебные настои, которые шли мне на пользу. Тала вылечила меня, я в этом уверен, желая, чтобы я вернулся к Лоре и Эрмин в полном здравии. Вот и весь мой рассказ! Если я и уронил платок в комнате, где спал, то это ничего не значит, по крайней мере не то, о чем вы могли подумать.
Жослин замолчал, он едва переводил дыхание. Дальше в своей исповеди он зайти не решился, храня данное Тале обещание.
— Теперь вы знаете правду, — добавил он. — Что ваша мать могла влюбиться в такого старого ворчуна, как я, — маловероятно. Но если это все-таки случилось, то тут нет моей вины.
Опасаясь подвоха или лжи, Тошан не отводил глаз от лица тестя, пока тот рассказывал.
— Если дело обстоит так, как вы говорите… — пробормотал он. — Моя мать очень одинока, ей наверняка было приятно ваше общество… Но еще я знаю, что она очень гордая. И даже если вы ей понравились, она бы этого не показала.
— Ну, по крайней мере, я ничего такого не заметил, — сказал Жослин, выдерживая взгляд черных глаз своего зятя.
— И все-таки жить в доме вдовы столько дней — неприлично, — заметил тот. — У нас нет близких соседей, но мне бы не хотелось, чтобы о моей матери пошли нехорошие слухи.
— Она сразу дала мне понять, что мы — родственники, потому что у нас общий внук! Тошан, давайте помиримся! Слышите, я называю вас Тошан, а не Клеман! Поверьте, мне жаль, если из-за меня горюет такая хорошая женщина, как Тала. Я больше не стану к вам придираться. Эрмин страдает из-за нашей вражды, и нужно ее пощадить, особенно сейчас, когда она ждет ребенка. Но пусть этот разговор останется между нами. Ни Лоре, ни моей дочери я ничего не говорил. Так хотела ваша мать.
Жослин протянул руку. Тошан задумался на мгновение, но потом ответил на этот дружеский жест.
— Спасибо, теперь мне многое ясно. Но о матери я все равно беспокоюсь. Сердечные раны иногда мучат сильнее, чем раны на теле. Выздоравливайте скорее!
— Подождите минуту! — попросил Жослин. — Тала не знает, кто лежит в той могиле, у заброшенной хижины. Это для всех нас остается тайной.
— Не будем больше об этом, — сказал Тошан с порога. — Пусть останется в прошлом!
Он испытал чувство облегчения, но избавиться от подозрений полностью не получалось. Рассказ Жослина прозвучал складно: он узнал мать в ее решении вылечить гостя, убедить его вернуться к жене и дочери. На душе у молодого метиса стало легче. И он пообещал себе впредь быть с тестем полюбезнее. Он подумал, что Эрмин очень обрадуется, и это укрепило его в принятом решении.