Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. Дыхание ветра (страница 26)

Она собралась снова запеть, но тут сгущавшуюся темноту прорезал свет автомобильных фар, словно пара желтых глаз громыхающего чудовища. Ослепленная Эрмин тут же решила, что это родители едут ей навстречу или же послали Симона Маруа удостовериться в том, что с нею все в порядке. Но ей показалось, что машина по размерам больше Лориной. Конь резко остановился, и она чуть не потеряла равновесие. Она уперлась ногами и сжала в руках вожжи.

— Не бойся, Шинук, всем места хватит! — крикнула она коню, который нервно перебирал ногами.

Наконец она различила очертания грузовичка, выкрашенного зеленой краской. Колеса, обмотанные цепями, скрежетали по утрамбованному снегу.

— Должно быть, это Онезим, — со смутной тревогой решила она. — Да нет, я никогда не видела этот грузовик в наших местах.

Она попыталась отвести коня вправо, чтобы освободить проезд. Но тут произошло нечто странное. Водитель затормозил и развернул грузовик поперек дороги. Мотор продолжал работать, но фары погасли. Путь Эрмин был отрезан.

«Что все это значит? — уже с явным беспокойством подумала она. — Наверное, водитель потерял управление».

Но она засомневалась в этом и ее охватило недоброе предчувствие. Почему она оказалась так поздно, почти ночью, одна в таком безлюдном месте? Ей захотелось перенестись в Валь-Жальбер, в роскошную гостиную, погреться у печки, в свете переливающейся разноцветными огоньками рождественской елки.

Из грузовика вышел незнакомый мужчина. Она догадалась, что второй остался в кабине. Мужчина медленно приближался. Он был коренастый, крепкого сложения, двигался медленно — его движения сковывала теплая куртка, а лицо было наполовину скрыто шапкой и шарфом. Но главное — она поймала его взгляд, и взгляд этот нельзя было назвать дружелюбным.

— Это вы Эрмин Дельбо? — жестко спросил он.

— Да. Если у вас проблемы с машиной, я ничем не могу вам помочь, месье. Меня ждут, мне надо ехать.

Сердце так сильно стучало в груди, что ее голос дрожал. Она чувствовала себя слабой и беззащитной перед незнакомцем.

— Надо нам поговорить, красотка! Я ищу твоего мужа, Тошана, и его мамашу. В Перибонке мне сказали, что все оттуда уехали и перебрались за озеро.

Эрмин не нашлась что ответить.

— Кто вы? — чтобы выиграть время, спросила она. — Вы работали с моим мужем?

— Мое имя тебе ничего не скажет, — резко ответил он. — Я просто хочу знать, где мать и сын Дельбо. Ты наверняка в курсе.

Эрмин быстро соображала.

«Он врет. Если бы он расспрашивал людей в Перибонке, знал бы, что Тошан ушел в армию. И откуда он едет? Из Валь-Жальбера? Тогда ему известно, где я живу».

Внезапно она подумала о записке на двери со словом «Месть» и о подожженной хижине, и у нее по спине побежали мурашки. А тут еще надо было сдерживать встревоженного Шинука, который так и норовил сдать назад.

— Сожалею, месье, — заявила она твердо. — Мой муж нашел себе работу в Вальдоре и вернется только на Рождество. Что до моей свекрови, то она собиралась перезимовать у кого-то из родственников. Мы с ней не в ладах, так что я не могу вам сказать, у кого именно она сейчас гостит.

Мужчина, без сомнения, знал, что Тала индианка, так что мог предположить, что она находится в одной из резерваций индейцев монтанье.

— Не держи меня за дурака! — прорычал он. — Предупреждаю, дамочка, что начнутся большие неприятности, если будешь нести вздор. Сам-то я не злой, но знаю человека, который будет очень недоволен таким ответом. А еще я советую тебе, такой красивой, не шататься в одиночку по вечерам. Обидно будет, если с тобой случится что-то нехорошее.

Эрмин постаралась скрыть нахлынувший на нее страх, откашлялась и добавила:

— Я правду вам говорю. И потом, становится холодно, я бы хотела вернуться домой. Вы меня задерживаете!

Из кабины грузовика вылез второй мужчина. В руках он сжимал охотничье ружье. На этот раз Эрмин поддалась панике. Она решила отпустить вожжи, надеясь, что Шинук бросится направо, в лес. Это было рискованно, но лучше сломать сани Маруа, чем оставаться лицом к лицу с этими незнакомцами бандитского вида. Однако ни она сама, ни конь не успели отреагировать. Незнакомец поднял свое ружье и заорал:

— Это предупреждение всем Дельбо!

Эрмин не сразу поняла, что он целится в коня. Раздался выстрел — оглушительный, ошеломляющий.

— Нет! — завопила она в ужасе. — Нет! Шинук!

Конь, инстинктивно бывший настороже, встал на дыбы. Пуля оцарапала ему грудь. Грохот и боль испугали его. Он рванулся вперед, прыгнул, обогнув грузовик, но сани с силой ударило о ствол дерева, а Эрмин выбросило на землю. Она увидела, как конь вместе с санями галопом мчится прочь.

«Слава тебе, Господи! — подумала она. — Шинук жив».

Все произошло так быстро, что она даже опомниться не успела. Кто мог так ненавидеть Талу и Тошана, чтобы стрелять в ни в чем не повинное животное?

«Что они со мной сделают?» — стучало у нее в голове, но она не могла встать на ноги.

Эрмин лежала на снегу, а двое мужчин тяжелым шагом шли к ней. Они напомнили ей медведей — такие же грузные и толстые. Но медведи испугали бы ее меньше. Внезапно ее осенило: она закрыла глаза, притворяясь, что с трудом дышит.

— Может, она себе голову проломила? — чертыхнулся тот, кто с ней разговаривал. — В хороший переплет мы попадем, если она коньки отбросила.

— Лучше всего смотаться отсюда поживее! Завтра утром нам надо быть у Альмы. Да ну ее, должно быть, просто валяется в обмороке.

Лежащая совершенно неподвижно Эрмин заметила, что у них четко выраженный сагенейский выговор. Они определенно были из тех мест. Свет фар снова рассек тьму. Мужчины выругались и повернули назад.

В морозном воздухе раздался звук клаксона. Эрмин подняла голову и увидела, как резко тронулся с места грузовик и в то же время приближается машина, направляющаяся в Валь-Жальбер. Эрмин не могла ошибиться, это был старый грузовичок Онезима Лапуанта, латаный-перелатаный, с приделанными впереди полозьями. Почувствовав огромное облегчение, она вскочила и побежала, размахивая руками.

— Онезим, стой! Онезим! — во все горло кричала она, захлебываясь рыданиями.

Через мгновение этот верзила, которого она когда-то так боялась, уже прижимал ее к себе.

— Бедняжка Эрмин, что ты здесь делаешь? Что случилось?

— Мужчины, на грузовике, они мне угрожали. Они стреляли в Шинука. Прошу тебя, увези меня отсюда. Мне было так страшно!

Хотя Онезим и не пристрастился к алкоголю, как его покойный отец, но никогда не отправлялся в путь без бутылочки карибу. Он заставил Эрмин сделать глоток. Ее колотило, и она с трудом держалась на ногах.

— Господи Иисусе! — пробормотал Онезим. — Надо вернуться в Роберваль и заявить в полицию.

— Только не сегодня! — выдохнула она. — Я хочу домой, к детям. И я уверена, что Шинук ранен — надо его найти.

Сбитый с толку Онезим не стал спорить. Все произошло в шести километрах от Валь-Жальбера, так что уже через полчаса они ехали по улице Сен-Жорж. У Эрмин было время подумать об этом ужасном происшествии. Она изложила факты своему спасителю, правда, кое-что утаив, например, не рассказала о расспросах, касающихся ее мужа и свекрови.

Она сразу же увидела, что возле дома Маруа толпятся люди. Там были и Лора с Жослином, которые стояли рядом с яростно жестикулировавшим Жозефом. Эрмин открыла дверцу кабины и спрыгнула на землю.

— Эрмин, дорогая, слава Богу, что с тобой ничего не случилось! — воскликнула мать и побежала ей навстречу. — Мы уже все извелись от тревоги. Симон увидел, как Шинук несется галопом по улице. Он тут же прибежал к нам и предупредил. Такой ужас! Шинук ранен в грудь, а сани сломаны.

— Дорогая моя девочка, — воскликнул Жослин, обнимая ее, — ты попала в аварию? Что случилось?

— Это дорого тебе обойдется, Мимин! — завопил известный своей жадностью Жозеф Маруа. — Тебе придется возместить мне ущерб!

Подошел Онезим, не зная, как себя держать. Посчитав, что ему надо вмешаться, он почесал свою рыжую бороду.

— Не сердитесь, месье Маруа! Я свидетель того, что случилось. Преступники напали на Эрмин. Один из них даже выстрелил в вашего коня. Он испугался и понесся во весь опор, только это его и спасло.

— Что? — вскричала Лора. — Быть того не может! Ты больше не должна выходить из дома одна. Слышишь, Эрмин? Боже мой, Жослин, иди и немедленно позвони в полицейский участок Роберваля.

Эрмин высвободилась из объятий отца и направилась к конюшне, оттуда вышел Симон и, улыбнувшись, чтобы подбодрить ее, сказал:

— Шинук оправился от испуга, а рана, хоть и глубокая, скоро заживет. Я дал ему сена и теплой воды, и он притих. К счастью, лошади всегда находят дорогу к своей конюшне. А что произошло? Где он поранился? Ты бледна как полотно!

Элизабет Маруа только обреченно кивала головой, грубая выходка мужа буквально лишила ее сил.

— Бедняжка Мимин, Жо наговорил тебе всяких глупостей, — сказала она. — Но если на тебя напали, то твоей вины тут нет. Симон, ты знаешь, что один из них стрелял?

— Что? Как это? — рявкнул Симон.

Под пристальным взглядом Лоры Эрмин вкратце изложила ход событий. Видя, что подругу трясет и ей трудно говорить, потому что во рту у нее пересохло, Шарлотта бросилась в дом Маруа, чтобы принести стакан воды.

— Попей, Мимин, тебе станет лучше, — тихо сказала она.

Жослин поговорил с Онезимом и хотел дать ему два доллара в благодарность за то, что тот привез его дочь домой.