Мари-Бернадетт Дюпюи – Сиротка. Дыхание ветра (страница 17)
«Нужно все перевести в шутку, — подумала она. — Киона ни о чем не должна догадываться, ничего не должна знать, иначе она будет страдать. У нее так развита интуиция, конечно же, она почувствовала, в каком смятении отец».
Киона не настаивала. Она с сосредоточенным видом поднималась по лестнице следом за Эрмин, о чем-то размышляя. Мукки ей часто рассказывал, что его дедушка из Валь-Жальбера сажал его на колено и подбрасывал, изображая, как лошадь скачет галопом; что он часто играл с девочками, мастерил для них деревянные игрушки. Именно этот человек и был тем самым дедушкой. Значит, тот, кого она мысленно назвала «большой черный человек», умел обращаться с детьми. Из этого девочка заключила, что Эрмин говорит неправду.
«Но почему?» — спросила она себя.
Только после ужина Тала узнала о том, что Жослин Шарден увидел Киону. Все четверо ребятишек спали, Мадлен тоже. Эрмин не стала описывать в деталях поведение своего отца.
— Не волнуйся, Тала, — заключила она. — Папа наконец решился познакомиться с Кионой. Она знает только, что это ее крестный, хотя совсем не понимает, что это значит. Зимой будет больше возможностей встретиться.
Но, к ее большому удивлению, Тала запротестовала.
— Нет, Эрмин, не делай этого! Еще рано, слишком рано. Прошу тебя. Я передумала. Мне кажется, что моей дочери не нужен такой отец. И крестный тоже, потому что это крещение, которое мне навязали, для меня значит не больше, чем мое собственное. Я согласилась причаститься, чтобы сделать приятное Анри. Он настаивал на этом, хотел обвенчаться со мной перед алтарем.
Казалось, Тала переживает, и это удивило Эрмин. Она посмотрела на нее с состраданием.
— А что ты ответишь Кионе, когда она спросит тебя, кто ее отец? — спросила молодая женщина. — Эта девочка так проницательна в своих суждениях! Иногда кажется, что она просто читает мысли.
Скривив губы в улыбке, индианка тихо произнесла:
— Я уже объяснила ей, что ее отец умер и она никогда не увидит его. Я подробно описала ей своего брата Магикана, его душа неусыпно охраняет нас обеих.
— Скоро она перестанет верить в эту историю.
— Не приписывай ей дара пророчества, — отрезала Тала. — Она всего лишь ребенок и любит играть и резвиться.
— Возможно…
Обе знали, что это не так, но после этих слов разговор прекратился.
Эрмин посмотрела на свои часы-браслет. Было три часа дня, но уже стемнело. Низкое, хмурое небо предвещало новый снегопад. Молодая женщина увидела колоколенку приходской школы. Как и всякий раз при возвращении в Валь-Жальбер, ее охватило сильное волнение.
«Я возвращаюсь домой, в свой поселок, — подумала она. — Все здесь по-прежнему, ничего не меняется… Завтра я поведу детей полюбоваться водопадом, моим чудесным водопадом. Пусть они послушают свирепое пение Уиатшуана».
Однако старинный индустриальный городок, образец промышленного развития в момент своего создания, больше, чем когда-либо, напоминал безлюдное, забытое Богом место. Дома выстроились в ряд вдоль улицы Сен-Жорж, такой же пустынной, как улицы Сент-Анн и Сен-Жозеф. Только из одной трубы поднимался густой дым — это была труба дома Маруа.
«В самом деле, я очень рада, что проведу здесь зиму! — подумала она. — Бетти писала мне такие милые письма! Я уделяла ей мало внимания во время моих последних очень коротких приездов».
Ее отец медленно ехал по улице Сен-Жорж. Снег поскрипывал под колесами, оснащенными толстыми цепями. Несмотря на этот негромкий шум, Эрмин казалось, что в ее ушах звучит музыка.
— Наверное, это играют в приходской школе, — сказала она себе шепотом. — Да нет же, ее ведь закрыли уже шесть лет назад.
Затем она услышала неясный гул, словно неподалеку собралась толпа. Жослин с невозмутимым видом посмеивался себе в усы.
— Наверное, тебе померещилось, — сказал он. — Посмотри туда! Держу пари, они кого-то поджидают, но интересно кого?
Около десяти тепло одетых людей топтались на заснеженной аллее, ведущей к прекрасному дому Лоры Шарден. Над головами они держали транспарант, который развевался на ветру. Эрмин разобрала слова: «Добро пожаловать, Соловей из Валь-Жальбера!» Слезы навернулись ей на глаза. Под широким навесом материнского дома блестели разноцветные лампочки. В ту же минуту она узнала музыку. Это была увертюра из оперы «Богема» Пуччини.
— Ты наше блудное дитя, — пояснил ей отец. — Всем хотелось оказать тебе сердечный прием.
Ей аплодировали, ее приветствовали. Затуманенный слезами взор Эрмин различил лицо экономки Мирей, ее седые волосы, неизменно уложенные в высокую прическу. Потом она увидела милые черты Элизабет Маруа, которую покровительственно обнимал за плечи ее супруг Жозеф. Рядом стояли трое их сыновей: старший Симон, средний Арман и младший Эдмон. Их дочь Мари, ровесница Мукки, гордо размахивала букетом ярких цветов.
— Ой, ну зачем это? — воскликнула Эрмин. — Не нужно было…
Лора рыдала, привлекая сострадательные взгляды мэра Валь-Жальбера и рыжеволосого великана Онезима Лапуанта, которого сопровождала жена Иветта. Мукки подпрыгивал, вне себя от радости, что приехал сюда, ошеломленный музыкой, огнями, смехом и криками.
Засмущавшись, Мадлен не осмеливалась подойти к ним. Она издали смотрела на Эрмин, шедшую навстречу родителям и друзьям. Учительница в окружении учеников подталкивала перед собой мальчика лет десяти, который держал в руках исписанный листок бумаги. Он тут же произнес приветствие, которое выучил наизусть, но боялся забыть:
— Дорогой наш Соловей, мы очень рады видеть вас в Валь-Жальбере, где вы выросли. Именно здесь впервые услышали ваш золотой голос, который отныне… завораживает многочисленных слушателей в Канаде и Америке. Мы надеемся, что в это тревожное… время вы обретете здесь… надежное и мирное убежище.
Мальчик несколько раз запинался, но ему горячо зааплодировали, особенно старалась его мать, жена соседа-фермера.
— Спасибо, спасибо вам от всего сердца! — воскликнула Эрмин. — Я очень вам благодарна, это так трогательно…
Лора бросилась к ней и крепко обняла. На ее платиновых волосах красовалась очень элегантная шляпка. Она была в шубе, благоухала изысканными духами, на лице — умело нанесенный макияж.
— Моя обожаемая доченька, я просто преклоняюсь пред тобой, — сказала она на ухо молодой женщине, — какое счастье, что можно прижать тебя к сердцу! Ты не ожидала такой встречи, это видно по твоему лицу. Это я все придумала. А твой отец не проговорился! Я так боялась, что он выдаст мой секрет.
— Мама, не стоило так беспокоиться! — ответила Эрмин. Теперь, когда схлынули первые эмоции, она уже сожалела об этом бравурном появлении, считая, что при таких обстоятельствах оно выглядело неуместным. Мужчины шли воевать, а она носила траур по Виктору. Но Лора, верная себе, ликовала.
— Я приготовила вкусный полдник! — сказала Мирей, деликатно похлопав по плечу Эрмин. — Оладьи, пирог с засахаренными фруктами, чай, кофе. Вам нужно зайти согреться.
Эрмин горячо расцеловала экономку, к которой относилась как к родной бабушке. Все еще вытирая слезы, она старалась разглядеть в толпе знакомые лица.
— Мама, а где Шарлотта? Я чувствую, что кого-то не хватает! — воскликнула она.
— Не волнуйся, Шарлотта скоро появится, — успокоила ее Лора. — Она получила работу в Шамбор-Жонксьон, возле вокзала. Коллега подвозит ее на машине. Она очень огорчалась, что не сможет встретить тебя вместе со всеми.
— Работа в воскресенье? — удивилась Эрмин.
— Официанткой в ресторане, — уточнила Мирей.
В этот момент Лору уже осаждали близнецы. Раздавались новые радостные крики.
— Как они выросли с лета! Боже мой! Какие лапочки!
Жослин с деловым видом старался подвести Эрмин к входной двери.
— Твои дочки непременно расскажут Лоре, что Киона в Робервале. Ты их предупредила, по крайней мере? Твоя мать так рада, не стоит портить ей праздник! Я обещал, что поговорю с ней, но не сейчас, а когда наступит удобный момент.
— Папа, я не собираюсь учить своих детей лгать, — возразила она. — Дети будут играть и полдничать. В любом случае, вечером после ужина я поставлю маму в известность, если ты сам не сделаешь этого раньше.
Жослин повторил серьезным тоном, что он непременно это сделает. Но пока что он нарушал планы Эрмин. Правда, когда она вошла в просторную гостиную, где возвышалась изумительная елка, ее плохое настроение улетучилось. Здесь царила такая пышность, такая гармония, которые дополнялись мерцающими елочными украшениями, что всё вместе просто завораживало.
«Боже милосердный! — подумала она. — Мама так хотела вызвать у меня восхищение, и ей это удалось… Какая красота! Мои малыши попали в настоящий рай!»
Лора тратила, не считая. Эрмин заметила, что появились новые шторы на подкладке из великолепной ткани насыщенного красного цвета. Хрустальные подвески люстры переливались, отражая разноцветные огоньки на елке.
«Вряд ли есть второй такой ослепительно украшенный к Рождеству дом в районе озера Сен-Жан», — снова сказала себе Эрмин.
Она увидела, что Мукки сел на ковер возле елки. Мальчуган сосредоточенно рассматривал изящные позолоченные стеклянные игрушки, висящие на ветках: птичек, звезды, гирлянды, сверкающие шары, припорошенные блестками.
«Как бы мне хотелось, чтобы Киона была здесь, подле меня, и радовалась всему этому!» — с грустью прозвучало в душе Эрмин.