Мари-Бернадетт Дюпюи – Сирота с Манхэттена (страница 76)
Элизабет только раздраженно вздохнула и знаком попросила Мариетту отойти, чтобы можно было запереть Перль в деннике. Сена в кормушке хватало, как и свежей воды. Оставалось повесить тяжелое женское седло на крючок в специально отведенном для этого месте. Юная прачка, пританцовывая, следовала за ней по пятам.
- Я пришла справиться про Жюстена, потому что уже четыре месяца как «тяжелая»! Раз такое дело, пусть возвращается и женится!
- Что ты несешь? - вспылила Элизабет. - Чушь! Жюстен год как уехал, так что, если ты беременна, отец ребенка не он.
Она с возмущением осмотрела Мариетту с головы до ног. Миловидная блондинка с румянцем во всю щеку и большой грудью… Несколько портили ее хитрое выражение лица и тонкие губы. Низ синей полотняной юбки был обтрепанным, желтая льняная блузка - сильно поношенной.
- А я с ним виделась, с суженым-то своим, и недавно! - похвалилась Мариетта с довольным видом, подбочениваясь. - И ночевали вместе - у нас на подворье, в сарае. Жюстен меня любит, потому что я не держу его на голодном пайке, как вы!
Интересная получалась история. Элизабет собралась с мыслями. В последнее время к ее дару предвидеть будущее прибавилась способность чувствовать, когда ей лгут.
- Врешь! - отрезала она. - Ты рассказываешь мне, что беременна, только потому, что надеешься охомутать возможного наследника поместья, верно? Так вот, я могу легко разоблачить твои интриги, как в свое время узнала правду про Мадлен. От нее за версту несло злобой и пороком, и моя гувернантка оказалась права, предположив, что бабушку Аделу опоили ядом наперстянки!
Мариетта насупилась, но сдаваться пока не собиралась.
- Я что, не знаю, с кем сплю? - дерзко заявила она. - Я девушка серьезная!
- К несчастью для тебя, я точно знаю, где сейчас Жюстен. Он служит во флоте и сейчас плавает на корабле в окрестностях Тулона. Я наняла детектива, чтобы его разыскать.
Она намеренно лгала, желая вывести прачку на чистую воду.
- А еще Жюстен мне рассказывал, что ты собиралась замуж за парня по имени Бертран, который взял тебя «девочкой», потому что от отца он унаследует дом и земельный надел. И что ты сама говорила, что Бертран тебе нравится больше, да вот только в армии ему служить еще целых четыре года. А недавно от Марго, твоей матери, и старика Леандра я слышала, что Бертран вернулся. И как раз пять месяцев назад! Так что, Мариетта, поскорее объявляйте о свадьбе. А я подарю тебе по такому случаю новое платье и серебряный браслетик с бирюзой.
- Вы - мне? - пробормотала Мариетта, никак не ожидавшая такой щедрости. - Правда? Ну, про платье и браслет?
- Конечно. Я свое слово держу. А еще ты получишь два золотых луидора.
- Спасибо, мадемуазель! - выдавила из себя прачка. - Спасибо большое!
И она, насвистывая, быстрым шагом удалилась. Элизабет же прислонилась спиной к ближайшей стенке. Она дорого дала бы, лишь бы сейчас вошел Жюстен и они вместе посмеялись над происками корыстной Мариетты… Но вместо него в конюшню, пропахшую кожей и снадобьем из ягод лаврового дерева, которое использовали для смазыванья лошадиных копыт, вернулся дядя Жан.
- А, ты уже возвратилась! - удивился он.
Но привычной доброй улыбки у него на лице не было. Желание найти утешение в его объятиях было велико - настолько он был похож на отца Элизабет Гийома. Оба брата были кудрявые брюнеты с серыми глазами, и даже лица у них были похожи. Правда, Жан был ниже ростом и не так плечист.
- Дед отправил меня домой, потому что у него много дел на складе. Дядя Жан, у тебя все хорошо?
- У меня - да. А вот Талион, белый хозяйский мерин… У него вдруг начались сильные колики. Я вывел его пройтись по совету старика Леандра, который немного понимает в лошадях, и он, бедный, упал и больше не встал. Умер!
- Господи, дедушка же его обожает! И часто выпускал на луг этим летом, говорил, что ему надо отдохнуть. Хотя ездить предпочитает на Галанте.
- Ларош прогонит меня, как только вернется! - посетовал Жан. - И мы с Бонни больше не сможем видеться. Хотя. Все зависит от тебя, Элизабет!
- Как это?
- Я согласился работать на Лароша, только чтобы быть поближе к Бонни, ну и присматривать за тобой, хотя заходить в проклятый замок мне запрещено. Решение очень простое: вы с американцем женитесь, и мы с Бонни тоже. А потом вместе уезжаем!
- Жан, слишком все просто у тебя получается! Для официального бракосочетания нужны документы, которые еще надо подготовить, потому что благословения церкви с некоторых пор недостаточно. Никто в мэрии не согласится нас поженить без разрешения моего опекуна.
- А папа? Антуан Дюкен тоже твой дед, он-то даст разрешение. Почему ты так упорно не хочешь уехать из замка?
- Сама не знаю. Что-то меня удерживает. Что-то, о чем мне еще предстоит узнать, - отвечала Элизабет.
Перепалка набирала обороты, но тут появилась Бонни, и Элизабет с Жаном сразу стало не до споров.
- У меня для вас новость, мадемуазель Элизабет, и какая! - воскликнула она. Щеки у Бонни раскраснелись от бега. - В замок явился Ричард Джонсон, и Жермен провела его в парадную гостиную. Идемте скорее! Он хочет говорить с мсье Ларошем!
Элизабет сняла шляпку и протянула ее Бонни, а потом быстро вышла, не зная, паниковать ей или радоваться.
Когда Элизабет вошла в парадную гостиную, Ричард Джонсон рассматривал картины. Она не сразу его узнала из-за непривычной одежды. Сегодня на нем был элегантный костюм из светло-серого льна, на шее - белый шелковый шарф. Ансамбль довершали шляпа-канотье и трость с набалдашником из слоновой кости. В таком виде Ричард был похож на богатого иностранца, и с юной Жермен он общался исключительно по-английски.
- А, мадемуазель, наконец вы пришли! - воскликнула девушка. - Мне очень неловко: я ни слова не поняла из того, что говорил этот мсье. Он повторял ваше имя, поэтому я его впустила.
- Ты все сделала правильно, Жермен. А теперь оставь нас! И, пожалуйста, приготовь чай и кофе.
- Слушаюсь, мадемуазель!
Оставшись с Ричардом наедине, Элизабет повисла у него на шее. Мужчина, который опасался язвительных упреков, приятно удивился и ответил поцелуем.
- Я соскучилась по тебе, и вот ты здесь! - прошептала она ему на ухо. - Нам очень повезло: дед не вернется раньше полудня. Ричард, что ты задумал? Зачем приехал в Гервиль?
- Мсье Ларош меня не знает, поэтому я решил представиться богатым американцем, потенциальным покупателем коньяка, а заодно осмотреть замок. Подумать только, настоящая средневековая крепость! Даже подъемный мост имеется и башни. В Нью-Йорке ничего подобного нет.
- Ну, Дакота-билдинг тоже выглядит весьма внушительно, - мечтательно отозвалась Элизабет. - А здесь… Если бы ты пожил в этом замке, то быстро ощутил бы его давящую атмосферу. Я терплю только благодаря воспоминаниям о маме. Живу в ее комнате, где остались еще вещи, которыми она пользовалась в мои годы, и мне часто кажется, что она рядом.
Покосившись на двустворчатую дверь, Ричард поцеловал ее, на этот раз более настойчиво, и отстранился.
- Лисбет, тебе удивительно идет амазонка, этот зеленый бархат. Он не подчеркивает голубизну твоих глаз, зато гармонирует с оттенком волос.
- Это платье моей матери, но выглядит как новое, потому что она его почти не носила. Ричард, тебе лучше уйти! Только что умерла лошадь. Я сама расстроилась, но дед, когда узнает, придет в бешенство. Будь добр, не нагнетай обстановку. Сейчас не время разыгрывать комедию, ты рискуешь все усложнить. Скажи, что именно ты задумал? Притвориться путешественником, заезжать к нам время от времени, а потом, как если бы в меня влюбился, попросить у деда моей руки?
Он с изумлением устремил на нее взгляд своих янтарных глаз. Элизабет часто угадывала его мысли и намерения.
- Что-то в этом роде, ты угадала, - сказал он. - Ты будто мысли мои читаешь!
- Может, и так, - с грустью отвечала Элизабет.
Она не рассказывала Ричарду ни о своих кошмарах, ни об интуиции, с некоторых пор граничившей с ясновидением.
Встречи их обычно были коротки - не более двух часов, только-только хватало насладиться друг другом. Джонсон был любовник неутомимый и ненасытный, но при необходимости умел быть нежным, внимательным. Элизабет черпала силу в его объятиях, ласках, но открывать перед ним душу не спешила.
- Ты не похожа на других женщин, Элизабет, - сказал он. - Этим ты меня и очаровала тогда, во время нашей первой встречи в Сентрал-парке.
Вернулась Жермен с тяжелым подносом в вытянутых руках. Обычно на приготовление напитков у нее уходило куда больше времени, и Элизабет удивилась:
- Надо же, как быстро ты управилась, Жермен!
- У меня всегда под рукой кипяток, мадемуазель, а чайный и кофейный сервизы стоят накрытые чистой салфеткой - бери и пользуйся! - похвалилась служанка, с неприкрытым восхищением глядя на гостя.
Элизабет не составило труда угадать истинную причину такого усердия. Тут вошла Бонни, и она с досадливой улыбкой объявила, что идет переодеваться.
- Поручаю мистера Джонсона твоим заботам, - мягко добавила она.
Просторная комната, некогда принадлежавшая Катрин Ларош, была залита солнцем. И еще там едва уловимо пахло розами… Элизабет, удивляясь этому факту, стала быстро раздеваться. Полуобнаженная, она прошла в туалет, чтобы освежиться. Из большого кувшина лиможского фарфора с сине-желтой росписью она налила воды в фарфоровую же умывальную чашу.