Мари-Бернадетт Дюпюи – Сирота с Манхэттена. Огни Бродвея (страница 39)

— Больше никаких попыток меня ударить, мадам! — сказала Элизабет. — Или я расскажу полиции вещи поинтереснее.

Их хватит, чтобы вас упекли за решетку.

Задыхаясь от волнения, Скарлетт подошла к низкому барному столику черного дерева и схватила бутылку виски. Плеснула в бокал напитка и залпом выпила.

— А я думала, что в Нью-Йорке наконец заживу спокойно! — покачала она головой. — Но тут являетесь вы и начинаете вставлять мне палки в колеса. Почему, почему вы не остались во Франции, в своем замке, с Ричардом Джонсоном, этим фатом, чьи фотографии мне постоянно подсовывала Мейбл?

— Вам, мадам, это знать необязательно. Я приехала и сумею защитить родных. И прошу не оскорблять память моего мужа.

— Снова красивые слова! Поосторожнее со мной, Лисбет! Я не позволю вам разрушить то, чего я достигла ценой многолетних усилий. Да, я разбогатела на торговле телом! Вижу, от таких выражений вас коробит, но оно точное и меня устраивает. Сейчас мои дела в Мэне ведет доверенное лицо, а я смогла перебраться в Нью-Йорк и жить, как великосветская дама с безупречной репутацией, иметь подруг своего круга, таких как Дорис и Мейбл Вулворт. Так что можете рассказывать что и кому хотите! Мне никто не станет досаждать. У меня обширные связи, Лисбет, вы даже представить не можете насколько… И в полиции — тоже.

Итак, маски сброшены… Скарлетт Тернер присела на подлокотник кресла, сложила руки на коленях. Элизабет же продолжала смотреть на нее своими ясными голубыми глазами, причем с иронией, которая удивила Скарлетт.

— И что такого ужасного я делаю? — вновь заговорила миссис Тернер злым голосом. — Вытаскиваю из грязи этих несчастных девиц, и в моем заведении они живут на всем готовом, их кормят, обстирывают. Я покупаю им красивые платья. Поверьте, новая жизнь им нравится больше.

— Это проституция, мадам, — отрезала Элизабет.

— Называйте как хотите. Ко мне в заведение приезжают издалека, чтобы удовлетворить свои весьма специфические фантазии, и щедро за это платят.

— А Лоретта? Вы и ее вскоре туда отправите?

— Нет, она на особом положении. Я подобрала ее двенадцатилетней, буквально сняла с «сиротского поезда». Отправить такую красоту на Средний Запад, где какой-нибудь грязный тип надругается над ней? У наших благотворителей, конечно, все на мази, да не всегда выходит гладко…

— Я в курсе. Рассказывала монахиня в больнице. Сейчас идут проверки, насколько детям хорошо живется в новых приемных семьях[34].

Передернув плечами, Скарлетт продолжила рассказ:

— Лоретта — испанка. Ее родители умерли через два месяца после приезда в Нью-Йорк. Я отправила ее учиться в школу-пансион, а на каникулы забирала к себе, в свою квартиру. Она быстро поняла, что происходит на другой половине дома, и так возненавидела мужчин, что в день своего пятнадцатилетия доказала мне свою любовь. Вы были замужем, Лисбет. Супруг наверняка воспользовался своими правами, но был ли он деликатен, нежен, внимателен к вашим потребностям?

— Я не обязана отвечать.

— Мейбл болтливее вас. В начале нашей дружбы она жаловалась на своего дорогого Эдварда, которого мало заботило, что жена переживает с ним в постели. А я — я мечтала ее завоевать, открыть ей новые грани наслаждения. И добилась бы своего, если бы не приехали вы!

Элизабет чувствовала, что силы покидают ее. Хриплый голос Скарлетт действовал на нервы, хотелось присесть, но ей казалось, что так она станет более уязвимой.

— И вот приехали вы, Лисбет, и Мейбл вдруг показалась мне скучной, банальной и глупой. Так что я вполне могу простить вам вмешательство в свою жизнь, если вы мне доверитесь.

— Замолчите! Я запрещаю вам критиковать ма!

— Да кому нужна ваша ма! — сердито одернула ее Скарлетт, вставая. — Вы сами сказали, что вы — не ребенок. Нет, вы — женщина редкой чувственности, которая исходит от вас, хотите вы того или нет. Вы пробуждаете желание, Лисбет. Вас хочется любить, прикасаться, доводить до экстаза. Помните ту встречу с доктором Чарльзом Фостером, позавчера? Прекрасный пример! Ради одной вашей улыбки он готов был бросить Перл Вулворт, свою невесту!

— Замолчите наконец! — возмутилась Элизабет. — Я требую, чтобы вы навсегда исчезли из нашей жизни. Соединенные Штаты велики, вашей порочности есть где разгуляться! Вы насквозь фальшивы, миссис Тернер, и эти ваши Таро, и пророчества. Но то, чем вы занимались последние месяцы, — преступно.

— Нет, это тебе придется замолчать! — сладко протянула Скарлетт, а потом набросилась на молодую женщину и заключила ее в объятия.

Ощущение было такое, будто ее пленил демон с сильными мужскими руками. И губы у него были властные, требовательные, совсем как у Ричарда… И этот горячий язык, пытающийся преодолеть преграду стиснутых зубов…

Элизабет еще раз пережила те мгновения подлинного отчаяния, когда Гуго Ларош швырнул ее на пол и, ослепленный страстью, жестоко овладел ею. Но теперь она могла защитить себя, поэтому кулаками стала бить Скарлетт по спине и по голове, потом вцепилась в ее светлые кудри. А поняв, что силы на исходе, укусила до крови за губу.

— Фурия! Глупая шлюшка! — засмеялась Скарлетт. — Ты не понимаешь своего счастья!

С блестящими от возбуждения глазами она отпустила Элизабет, и та, не помня себя от унижения и злости, отбежала к самому окну. Она действовала инстинктивно: свежий воздух придаст сил, прогонит вкус этих омерзительных поцелуев…

— Вы можете сколько угодно оскорблять меня, миссис Тернер. Вы — душевнобольная, развратная женщина, которая только и может, что мучить беззащитных животных! Джудит соблазнилась деньгами и раскрыла много ваших секретиков, в том числе и жалкие попытки колдовать!

— Нет, она не могла предать! — возмутилась Скарлетт, но было ясно, что она встревожена.

— Жаль вас разочаровывать, но у меня имеется копия протокола допроса этой девушки. Вы устраивали жертвоприношения с использованием кошек: топили несчастных в кипятке с тем, чтобы избранная вами жертва лишилась своей души! [35] Отвратительно! В вашем случае пострадать должен был Эдвард Вулворт, ваш «соперник».

— Полиции плевать на бродячих кошек! Да и кто вам поверит?

— А как насчет банды в Бронксе, которая продает вам приезжих девочек-подростков, преимущественно азиаток? Насколько это легально?

В гостиной повисло молчание. Скарлетт Тернер, бросив быстрый взгляд на дверь, ведущую в холл, подошла к Элизабет.

— Я никогда не пойду в тюрьму. Этого не будет! — едва слышно проговорила она.

И вырвала у молодой женщины из рук конверт, а потом с силой, удесятеренной злостью и страхом, вытолкнула Элизабет на узкий балкон, имевшийся во всех квартирах верхнего этажа.

— Упав с такой высоты, можно только насмерть расшибиться, — пригрозила Скарлетт, прижимая ее к перилам из кованого железа. — Прыгай, дрянь! Сделай это сама!

Перепуганная Элизабет пыталась за что-то уцепиться — тщетно. В надежде урезонить женщину с безумным взглядом, схватившую ее в охапку и уже начавшую поднимать, она проговорила:

— Лицензированный детектив имеет все изобличающие вас документы! Моя смерть ничего не даст, вас первой заподозрят!

— Раз так, умоляй меня! — приказала Скарлетт Тернер с искаженным яростью лицом.

Впоследствии Элизабет еще долго будет недоумевать, что произошло в следующее мгновение. Ужаснувшись пустоте, в которую она уже начала проваливаться, молодая женщина уцепилась за Скарлетт и наконец смогла ощутить под ногами пол. Секунда — и она уже колотила обидчицу, царапала ей лицо. Еще секунда… Вопль отчаяния, всхлип — и на балконе она уже стоит одна…

Снизу донеслись крики, потом — странный звук, которому эхом вторило лошадиное ржание. Элизабет заставила себя перегнуться через перила.

— Господи, нет! Только не это! — простонала она.

Скарлетт лежала на мостовой, раскинув руки, но ноги ее еще рефлекторно подергивались. К месту происшествия сбегались люди, в числе которых был швейцар Дакота-билдинг и пара полицейских.

— Нужно спуститься! Кажется, она еще жива, — пробормотала потрясенная Элизабет.

Только теперь она заметила, что многие смотрят наверх и указывают друг другу на нее. Еще не понимая, что это может означать, молодая женщина отскочила от перил и вернулась в гостиную.

— Вы убили ее! — крикнула ей Лоретта, которая стояла посреди комнаты. — Я видела, как вы ее столкнули!

— Нет, я этого не делала! Я оборонялась…

Лоретта бросилась в холл, и Элизабет, в страшной тревоге, пошатываясь, последовала за ней. Она чувствовала себя, как в страшном сне, только проснуться нельзя, потому что все — взаправду, все — реальность.

Скарлетт Тернер была мертва. Сидя на корточках возле изувеченного трупа, рыдала Лоретта. Зевак собралось много, и все возбужденно переговаривались. И стоило Элизабет ступить на тротуар, как послышались злобные крики:

— Это она! Она столкнула несчастную!

— Я ее видел! Она только что смотрела с балкона, с верхнего этажа!

На Элизабет указывали пальцем сразу несколько человек. Швейцар поздоровался с ней, вид у него был растерянный.

— Трагическая случайность, — сказал он ей, с интересом поглядывая на стоящий тут же огромный одноэтажный омнибус. Запряженные в него лошади фыркали — им не нравились толпа и шум.

Полицейский в темно-синей форме и серо-белой фуражке подошел к Элизабет.

— Миссис Тернер скончалась не сразу, — пояснил он. — Крыша омнибуса смягчила падение, и уже оттуда она упала на землю. Следуйте за мной, мисс! Перед смертью пострадавшая обвинила вас, и ее служанка подтверждает, что это вы столкнули ее хозяйку с балкона.