Мари-Бернадетт Дюпюи – Сердцу не прикажешь (страница 45)

Он выглядел таким слабым, таким оторванным от мира, что она уже готова была поверить, что он умер. Ощущение у нее было такое, будто она с головокружительной скоростью падала в жуткую пропасть… Зато теперь все встало на свои места. Хотя бы на мгновение допускала ли она мысль, что сможет жить без него? Жить без Александра, никогда его больше не видеть, никогда к нему не прикоснуться? Сама себе в том не признаваясь, она ждала его возвращения, и спокойная жизнь рядом с Кентеном была всего лишь способом замаскировать стремление воссоединиться с мужчиной, которого она продолжала любить всем сердцем.

Элен подошла к кровати, провела пальцем по неподвижной руке мужа. Кожа была теплой, мягкой. Она схватила эту руку, погладила, потом наклонилась и прижалась к ней губами.

– Я люблю тебя, родной мой, бедный мой! Если бы ты знал, как я тебя люблю! Ты причинил мне много горя, но я до сих пор тебя люблю, хотя сама не догадывалась об этом…

Слезы потоком хлынули из глаз Элен, в то время как она испытала поразительное умиротворение. Она только что перевернула страницу прошлого и больше никогда не будет такой, как прежде. Любить, забыв все обиды; любить того, кто тебя предал и покинул, – настоящая любовь не признает условий… Элен вышла к дочке, стараясь сохранить спокойное выражение лица, хотя глаза у нее были заплаканные, красные.

– Твой отец спит. Пока его нельзя тревожить.

Вероника не сводила с нее своих черных гипнотических глаз. Элен прекрасно понимала, что она сейчас чувствует.

– Доверься мне, дорогая! Я очень разволновалась, когда его увидела, но он жив, Веро! Мне и сейчас хочется плакать, но это от нервов, это пройдет. – Повернувшись к медсестре, она сказала: – Мадемуазель, в больницу должны были доставить травмированного мальчика по имени Клеман Пикмаль. Как он себя чувствует?

– Он в педиатрическом отделении, мадам, завтра вы сможете его навестить.

– Благодарю вас! Мы приедем рано утром.

Личико у маленького Клемана было круглое, улыбчивое. Свои черные волосики он унаследовал от отца, а глаза фаянсово-голубого оттенка – наверняка от кого-то из предков по материнской линии. Он был очень послушный – даже слишком, по мнению Вероники. Совсем не просился к маме, но зато ночью просыпался в слезах, рывком садился на своей кроватке и никак не мог отдышаться. Элен прибегала к нему и всячески пыталась успокоить. Уже больше двух месяцев мальчик жил с ней и Вероникой. Два трудных месяца, на протяжении которых ритм их жизни полностью изменился.

Кентену пришлось съехать, что стало следствием тяжелого разговора. Судья был потрясен таким поворотом событий. Автомобильная авария, имевшая место за сотни километров от Ангулема, поставила все под вопрос, разбила его счастье. Александру предстояло занять свое место рядом с Элен, которая к тому же настаивала на том, чтобы забрать к себе маленького Клемана и не хотела слушать никаких возражений.

– Ты совершаешь глупость, Элен! – заявил он. – Ты уходишь с работы, продаешь дом в Ульгате, ты берешь на содержание инвалида, находящегося в коме, и его маленького ребенка!

– Я поступаю так, как считаю нужным, Кентен, – ответила Элен холодно.

Он смотрел на нее и не узнавал. Элен казалась теперь какой-то отстраненной, практически не от мира сего. Откуда ему было знать, что причина этой безучастности – в его присутствии, которое Элен все труднее было выносить. Решившись заботиться об Александре и его сыне, она принесла в жертву все, что составляло ее существование в эти четыре года, и несчастный Кентен теперь не представлял для нее никакого интереса. Поочередно ощутив себя униженным, отвергнутым, как ненужная вещь, судья в конце концов успокоился. Ему хватило мудрости понять то, что он про себя называл безрассудством женщины, которую любил. Это было непросто. Когда пришло время прощаться – на следующий день Александра на «скорой» должны были доставить из Лиона в Ангулем, – Кентен утратил контроль над собой. Бледный, с лицом, искаженным страданием, он схватил Элен за плечи и тряхнул ее:

– А обо мне ты совсем не думаешь? Значит, пока не было мужа, годился и я… Господи, ради кого ты меня бросаешь? Ради священника-расстриги, готового волочиться за каждой юбкой! А я-то думал, ты меня хоть немного любишь…

Элен не могла равнодушно смотреть на его муки, и она проговорила нежно:

– Прости меня, Кентен! С тобой я снова стала счастливой, и ты столько для меня сделал! Я сохраню наилучшие воспоминания о времени, когда мы были вместе. Но я не вижу другого решения. Кроме меня, об Александре и мальчике некому позаботиться.

– Родители Александра вполне могли бы взять эту миссию на себя, ты не можешь этого отрицать! Но нет, это меня ты выставляешь за дверь, как слугу, больше ни на что не годного!

– Кентен, умоляю, не говори так! Позволь мне принять мужа, ухаживать за ним. Я буду тебе звонить, мы будем видеться… Ты всегда будешь моим самым дорогим другом!

Дрожа от бессильной ярости и отчаяния, Кентен попытался ее обнять, пусть даже в последний раз. Он считал эту женщину своей, и вот она отталкивает его, гневно сверкая глазами:

– Нет, только не это! Не теперь!

Сопротивление с ее стороны только разжигало желание мужчины. Он схватил ее и отволок в спальню. Элен пыталась вырваться, но силы оказались неравны. К тому же они с Кентеном столько лет были близки, она знала каждый миллиметр его тела, и, в основном в силу привычки, ее собственное тело ответило на страстные ласки любовника. Этот акт любви был похож на сражение, поскольку оба были в отчаянии. Но, как только дверь за судьей с грохотом захлопнулась, Элен вздохнула с облегчением, готовая к тому, что ей предстояло вынести.

С тех пор прошло два месяца. Два месяца она вглядывалась в лицо Александра, ища малейший признак того, что к нему возвращается сознание. Ежедневно в дом приходила медсестра, чтобы сделать все нужные процедуры. Квартира превратилась в некое подобие больницы, здесь царила атмосфера покоя, лишь изредка нарушаемая смехом Веро и Клемана.

Мальчику Элен сказала, что его мама уехала далеко и надолго, но еще вернется. Они с Вероникой старались сделать его жизнь как можно более радостной, насыщенной приятными событиями. Обе старались изо всех сил, и эта новая ответственность помогла Веро повзрослеть, забыть о своих капризах. Братик, посланный ей судьбой, отец, по которому она так скучала, – они были рядом, и она отдавала им всю любовь, на какую была способна.

Надеялась Вероника только на лучшее. Подолгу сидела у кровати Александра, разговаривала с ним, гладила его руки. Своим мелодичным голоском рассказывала ему смешные истории или читала то, что задавали ей в школе. Зная, что вполне может полагаться на дочь, Элен даже на какое-то время отлучалась из дома. Словом, мать и дочь ждали чуда: что мужчина, которого они так любят, наконец вернется к жизни. От медсестры Элен узнала, что неусыпная забота и детская болтовня Веро может благотворно повлиять на состояние больного. Известно ведь, что некоторые люди, даже будучи в коме, слышат звуки окружающего мира, что-то чувствуют…

Однако врачи, к которым Элен обращалась за консультацией, не скрывали своей озабоченности: ее супруг на всю жизнь может остаться прикованным к постели, не способным двигать нижними конечностями, да и из комы он неизвестно когда выйдет. Молодая женщина смирилась с такой перспективой – у нее хватило на это сил.

Администрация больницы известила о состоянии Александра его родителей, и мать поспешила приехать в Шаранту. Увидеть сына в таком плачевном состоянии ей было очень больно.

– Дорогая моя Элен! У меня не хватает слов, чтобы высказать вам свою благодарность! – сказала невестке мадам Руфье. – И это вам я обязана счастьем увидеть моего младшего внука, маленького Клемана!

– У меня не было другого выхода, мадам!

Этот неоднозначный ответ озадачил мать Александра, но Элен сказала чистую правду. Тайком от всех она посетила священника церкви Сен-Андре. Между ними состоялся долгий разговор. Элен поведала святому отцу их с Александром запутанную историю любви, не утаив ничего.

– Мадам, ваш супруг и вы сами совершили много ошибок! Но и страдать вам пришлось немало, и теперь пришло время ступить на иной путь. Не ленитесь молиться, освободите свое сердце от ненависти, обиды и стыда. Единственный истинный путь – это путь любви. Вы сами почувствовали это, когда взяли к себе маленького сироту. Чем больше вы отдадите другим любви, причем любви безусловной, тем больше ее получите!

Так что у Элен действительно не было другого выхода. Она должна любить, причем всей душой, чтобы искупить все прегрешения, свои и Александра. Быть может, этот шанс для нее – действительно последний…

Глава 17

Танец ангела

Ясный и теплый, близился к концу сентябрь. Элен вышла за покупками, и Вероника осталась дома с отцом и маленьким братом. Для Клемана это было время полуденного сна.

Когда мать уходила по делам, Веро обычно сидела у кровати «своего больного». Александр, которого кома отрезала от мира, казался тенью того мужчины, каким он был в более счастливые времена. Однако это ничуть не смущало девочку. Он, пусть и недвижимый, оставался ее папочкой. Подойдя к кровати, она погладила его по лбу.