Мари-Бернадетт Дюпюи – Сердцу не прикажешь (страница 12)
И вдруг перед глазами возникла картинка: ребенок, который, щурясь от яркого солнца, первый раз в жизни смотрит на море. А следом за ней и другая: молодые мужчина и женщина любуются очертаниями острова в ореоле морских брызг…
Ноты сами собой сложились в мелодию.
То была музыка двух сердец, их с Александром мелодия! Элен включила магнитофон. Ноты взмыли ввысь в последний раз, чистые и нежные… Совершенно успокоившись, она вернулась в постель.
Кассету с записью девушка вручила Александру на следующий вечер, когда пришла его навестить.
– Это для меня?
– Для нас. Поставь кассету, когда я уйду.
Они встретились через два дня, в воскресенье, перед мессой, которую Элен всегда посещала с родителями.
Служба подходила к концу, и настал черед последнего гимна. Однако, прежде чем Элен успела взять первую ноту, в церкви зазвучала совершенно иная музыка. Собрание это нимало не удивило: Александр часто использовал во время богослужения фрагменты современных музыкальных произведений.
Это была «их мелодия». Запись с кассеты. Музыка, которую написала Элен, звучала теперь под сводами храма, как послание. Здесь, в маленькой церкви, перед Господом и всеми прихожанами, Александр впервые признавался ей в любви! Лишенные возможности соединить свои судьбы, они изобрели священное таинство, неподвластное людским законам…
«Господи, разве любить – это грех?» – крутилось у Элен в голове.
И вдруг она почувствовала, что еще немного – и она просто взорвется. Ей захотелось поскорее оказаться дома, в своей комнате, чтобы излить эмоции в слезах, смехе и крике или хотя бы попытаться успокоиться.
Она перестала понимать, что делает и где находится. Может, она сходит с ума? Элен бросилась на свою кровать и впилась зубами в подушку, чтобы не закричать: «Нет, Александр! Нет! Тебе придется пойти до конца!»
На следующей неделе она как ни в чем ни бывало пришла к Александру и сказала:
– Ты обещал мне поездку в национальный парк Меркантур.
– Мы с местной молодежью часто там бываем, так что можешь присоединиться. У нас очень весело, тебе понравится.
– Ты обещал, что мы поедем вдвоем.
Во взгляде молодого священника мелькнула тревога, и он сухо ответил:
– У меня сейчас много дел, Элен, а на то, чтобы посмотреть парк, надо хотя бы пару дней. Так что поехать вдвоем мы не сможем.
– Получается, ты не сдержишь обещания?
Александр на мгновение закрыл глаза. Было очевидно, что в нем борются раздражение и досада.
– Хорошо. На следующей неделе у меня будет свободное время. Но…
– Что «но»?
– Я ничего не обещаю.
Очередная попытка к бегству, нерешительность… «Но на этот раз, – думала Элен, – я беру все в свои руки!»
На следующий день она позвонила в деревушку Кастерино, где, по ее сведениям, можно было снять комнату. И действительно, в отеле нашлось два свободных номера. Без долгих раздумий она зарезервировала оба.
Оказалось, что для Александра так даже проще – когда его загоняют в угол и лишают выбора. Стоило им приехать в отель, как он сразу повеселел.
– Благо сейчас еще утро! Сначала мы пойдем к озеру Меш. Это прекрасное место, сама увидишь!
Они надели удобную обувь, прихватили с собой теплую одежду. Элен не привыкла к таким долгим переходам, и им приходилось часто останавливаться, чтобы она могла перевести дух. В такие моменты Александр смотрел на нее с ласковой укоризной.
– Это того стоит, Элен! Ты увидишь!
Он протянул ей руку:
– Уже недалеко. Идем!
Наконец впереди показалось озеро. Вокруг – ни души, как это обычно бывает в будний день, и только стадо овец бродит по лугу, поросшему густой травой…
Они присели отдохнуть и полюбоваться пейзажем. Удивительно, но воздух тут казался таким же прозрачным, словно пронизанным светом, как и на Леринских островах. Элен подумала, что никогда в жизни еще не была так счастлива.
Она повернулась и заглянула в лицо своему спутнику, который давно не сводил с нее глаз. Этот взгляд притягивал как магнит, и она сама не заметила, как оказалась рядом с Александром. Их губы слились в поцелуе. Этот спонтанный порыв обоих лишил точки опоры.
Обнявшись, молодые люди покатились вниз по склону холма, и их безудержный смех заполнил собой все пространство – и горы, и небо. Остановились они в какой-то паре метров от воды.
Элен ощутила на себе вес тела Александра. Чувствуя, как внутри разгорается пожар, она отдалась ему без остатка. Навязчивая мысль «Разве любить – это грех?» снова застучала в висках, в груди, вторя биению ее сердца.
Мужчина первым пришел себя. Порывисто вскочив, он взбежал вверх по склону и сел на прежнее место. Сорвав ромашку, стал машинально обрывать лепестки:
– Она любит меня… немножко… сильно… безумно… ни капли не любит…
Элен тоже встала, поднялась к нему и взяла цветок у него из рук.
– Как бы мне хотелось оказаться с тобой на ромашковом лугу… – прошептала она с легкой улыбкой на устах. – Только чтобы ромашки были особенные – с одним-единственным лепестком.
Он посмотрел на нее с изумлением:
– С одним лепестком?
– Да. Тогда каждая говорила бы: «Я тебя люблю». Все эти «немножко», «безумно», «ни капли» люди придумали, чтобы оправдать свое непостоянство. Господу Богу достаточно было бы сотворить ромашки с одним-единственным лепестком.
На этот раз молодой священник от души расхохотался.
– Хорошо, Элен! Для тебя я отыщу целое поле ромашек… с одним-единственным лепестком!
Когда они присели перекусить, веселье как-то поулеглось и говорили они мало. Вскоре Элен пожаловалась на легкую головную боль и тошноту.
– У тебя горная болезнь.
Сначала она подумала, что Александр шутит.
– Такое случается, и часто. На вот, попей!
И он протянул ей флягу с водой.
– Думаю, вода – это первое, что дал человеку Господь, – проговорила Элен шепотом.
Александр только улыбнулся в ответ. Он обладал ценнейшим даром понимать с полуслова, и когда они бывали вдвоем, то обходились без лишних разговоров. В дружеской компании Александр бывал более словоохотлив, но это скорее был способ скрыть свою любовь к уединению.
В отель они вернулись незадолго до ужина, приняли душ и сели за стол вместе, веселые и довольные. За день они оба устали, поэтому скоро разошлись по комнатам. Александр целомудренно поцеловал девушку в макушку и пожелал доброй ночи.
Но Элен знала, что не сможет уснуть.
Бессонница была ее извечной проблемой, а здесь, в непривычном климате, капризный сон и не думал приходить к ней… Все мысли девушки были о том, что Александр так близко, и вскоре она решилась. Остановившись у его двери, Элен прислушалась, потом робко поскребла ногтем о деревянную панель. Но тут в другом конце коридора послышался шум. Чтобы не оказаться в неловкой ситуации, ей пришлось громко постучать.
Из комнаты донесся сочный мужской голос:
– Входи, Элен!
Когда девушка подошла к кровати, он продолжил:
– Я уже почти заснул, и вдруг почувствовал, что ты пришла. Садись!
И он указал на свободное место рядом с собой, а сам привстал, чтобы включить прикроватную лампу, которая тут же осветила комнату мягким розовым светом. Уже в следующий миг он схватил тонкую изящную руку девушки и потянул на себя.
Они вместе повалились на кровать, и Элен оказалась сверху. Он закрыл глаза, и она воспользовалась моментом, чтобы вглядеться в его лицо. В чертах Александра читалась парадоксальная смесь страха и сумасшедшей радости.
– Знаешь, а ведь я мог отказаться от этой поездки, – прошептал он. – Но правильно ли я сделал, уступив тебе?
Вместо ответа она прижалась к нему всем телом. Маски упали, слились губы… И это был диалог совсем иного рода – диалог ощущений, плоти и крови.
Их сердца бились учащенно, жесты стали лихорадочными и поспешными; губы сами знали, куда им стремиться, – они были словно из пламени и порождали самое утонченное удовольствие из всех, какие только можно представить. Надрывные вздохи обоих только усиливали опьянение моментом.
Очнувшись на секунду, Элен прошептала: