Мари Анатоль – Шёпот Неаполя (страница 3)
Повисла неловкая пауза. Хэлен потянулась за сумкой.
— Федерика, спасибо вам за кофе. Мне пора. Нужно найти отель, привести себя в порядок с дороги, — она улыбнулась, коротко, как можно естественней, пытаясь проглотить ком в горле. — Я рада, что застала вас дома. И ещё раз примите мои соболезнования.
— Никакого отеля, — неожиданно твёрдо заявила Федерика. — Оставайтесь.
— Право, не стоит. Вы и без того...
— Хэлен, — Федерика произнесла её имя так, как произносят имена людей, которых давно знают, хотя виделись они всего пару раз в жизни. — У нас есть гостевая комната. Вы устали после перелёта. Оставайтесь.
Хэлен взглянула на Алессандро. Тот стоял, прислонившись плечом к балконному проёму, и смотрел куда-то вдаль, всем видом давая понять, что раз его мнения не спрашивали, то он его оставит при себе. Но именно этот взгляд, намеренно отведённый в сторону, заставил Хэлен задержаться.
Конечно, ей нужно было уйти. Найти тихий отель подальше от этой виллы, вытянуть на кровати затёкшие ноги и, наконец, спокойно обдумать всё происходящее. Письмо об убийстве Генри, болезнь и смерть Миллера, неожиданную неприязнь его сына... Ей нужно было побыть одной и просто подумать.
Но сил совсем не осталось.
— Спасибо, Федерика, — наконец сдалась Хэлен. — Если это действительно не затруднит.
Федерика уже шла к лестнице на второй этаж.
Гостевая комната оказалась уютной и светлой, с окном на залив. На горизонте, в золотом предзакатном свете, небольшим тёмным холмом парил над морем Везувий.
— Ванная — вторая дверь направо. Полотенца в шкафу, — Федерика на секунду задержалась на пороге. — Ужинаем мы в восемь.
— Благодарю вас, наверное, я лягу прямо сейчас. Джетлаг, просто падаю с ног...
— Конечно, Хэлен, отдыхайте.
Дверь закрылась.
Хэлен поставила сумку на кровать, распахнула окно и жадно втянула пряный южный воздух. Внизу в саду ветер шевелил ветви белого олеандра.
Она достала конверт и ещё раз посмотрела на почерк. Это точно был почерк Джона — она знала его слишком хорошо, чтобы ошибиться. Те же округлые буквы, тот же наклон вправо. Только чуть более неровный, более сбивчивый, чем прежде. Но его, несомненно, его. Как такое возможно?..
В доме было тихо. Потом, где-то внизу звякнула посуда.