Мари Александер – Замуж за Орка (не) по своей воле (страница 34)

Шкуру приподняли, и в шатёр начали заходить орчанки.

Снежинка зарычала, но снова получила приказ закрыть пасть.

Проигнорировать приказ гостьи большая кошка почему-то не смогла. Покорность моей охранницы удивляла. Но всё же, помня свои обязанности, Снежинка отошла от двери и улеглась прямо передо мной. Отгораживая меня от всего, что дальше происходило в шатре.

Действие показалось мне до боли знакомым: что-то подобное уже происходило здесь же всего каких-то несколько дней назад.

Но в отличие от предыдущего раза, те орчанки, что носили воду, были одеты более прилично. Всей процессией, начиная с появления первых орчанок, которые занесли лохань, и заканчивая тем, как ушли последние, принёсшие кувшины с горячей водой и наполнившие ею лохань до половины, руководила уже знакомая мне Миррара, сестра той самой рыжей, встреченной на берегу.

При этом Миррара не смотрела в мою сторону, а выполняла приказ гостьи. Но и она ушла вслед за последней орчанкой, поставившей к лохани низкий столик с какими-то баночками и пузырьками.

Когда в шатре остались только я, моя гостья и Снежинка, я не смогла сдержать сарказма и спросила:

— А что, в этот раз Тару даже не предложат купальщиц? Где эти полуголые девицы?

Молчаливая гостья не оценила мою шутку. Она поднялась с места и подошла к лохани. Потрогала воду, кивнула — видать, решила, что температура подходящая, — а затем начала перебирать пузырьки на столике.

Её молчание начало меня напрягать.

— Если это всё для Тара, то позовите кого-нибудь из девиц, — сказала я, указав на лохань с водой. — Думаю, желающих потереть ему спинку или что ещё будет много!

— Это не для моего любимого сына Крагтаранга, а для его первой и, надеюсь, единственной жены, — ответила мне орчанка с пепельной кожей. — Как Вторая Мать будущего мужа, по обычаю я должна помочь невесте в этот важный день, если этого не может сделать его родная мать, Священное омовение — это один из самых древних обычаев, оно означает, что вступающая в союз чиста помыслами и телом. И при этом неважно, что муж уже познал деву как жену, даже наличие детей не уменьшает важность Священного омовения. Родную мать Крагтаранга сложно найти и пригласить сейчас сюда, поэтому я тут.

Ответ Второй Матери моего орка поверг меня в шок.

Захлопнув крышку сундука, у которого так и просидела всё это время, я подскочила и начала ходить из стороны в сторону.

— Она уже родила? Это мальчик или девочка? Хотя какая разница! Тар взял её в жёны? Он приведёт её в этот шатёр? Они будут тут? — Мысли путались, я не знала, что делать. — Он хочет назвать её Лемной? Не меня? Но как же? Он же…

Несла полную чушь! Поняв это, заставила себя замолчать. Остановилась, отвернулась от Хальриты. Не хотела, чтобы она видела мои слёзы. Сделала глубокий вдох и попробовала начать рассуждать логически.

Сначала это получалось плохо. Эмоции зашкаливали.

Я не знала, не помнила эту Оласу, и уж тем более не желала ей и её ребёнку смерти. Но сердце разрывалось при мысли, что мой орк выбрал другую.

Когда в той жизни муж сказал, что уходит к другой, что у него новая семья, жена и ребёнок, моё сердце так не болело. Меня ранило предательство и то, что он отказался от борьбы за нашу девочку, ушёл в другую семью, решив забыть нас.

Но сейчас всё было по-другому.

Оласа?

Машинально рука легла на оберег. Он снова начал нагреваться.

Сопоставив всё случившееся, я поняла, что эльфийка не желала близости с мужем и у Тара была наложница, служанка-орчанка. Во временной петле я многое узнала, но не желала признавать. По сути, кроме дочери, у Тара и Эйтоуросы не было ничего общего. Оба жили в ненависти друг к другу. Долина Смерти была их местом ссылки. Так что неудивительно, что у Тара там был кто-то. Может, их было много, и неизвестно, сколько таких Олас настоящая эльфийка сжила со свету. Ведь неслучайно она сказала Тару, что Оласа умерла. Орчанки вынашивают детей пять-шесть месяцев. Так сказала Сувира. У эльфиек же, наоборот, срок беременности больше, чем у простых людей, то есть год. Получалось, что ещё совсем недавно Тар жил с Оласой как с женой, а Эйтоуроса что-то сделала с ней. Но бедняжка выжила.

Стало дурно от мысли, что тело, в котором я теперь существую, было причастно к чьим-то смертям. О боги Межмирья, реально, сколько же было таких Олас, побывавших в постели Тара и забеременевших от него? И что с ними со всеми стало? С женщинами, с детьми?

Эйтоуроса жестока! Ради своей цели, чтобы вырваться из этого мира, разорвать союз с орком, но остаться в живых, она не пощадила родную дочь. Так что чего удивляться, что она была способна на подобные поступки.

А на что ещё она будет способна?

Сможет ли Кари противостоять ей?

Меня снова одолели сомнения. Ведь если не получится забрать магию, Эйтоуроса может пойти на крайнюю меру. Тогда моя девочка будет обречена.

Её родная мать может и убить ради достижения собственной цели?

— Госпожа Хальрита! Ведьма прибыла! — послышался чей-то громкий голос из-за стены. — Каган велел найти вас. Внук уже вот-вот родится. Уже головка видна!

— Иду! — громко ответила Хальрита.

Из всей услышанной информации я выловила лишь ту, что ребёнок ещё не родился. И лишь потом в голове мелькнула мысль про Сувиру.

Ведьма?!

Это же про нашу ведьму говорят? В голове прояснилось.

Резко развернувшись, посмотрела на орчанку и, прежде чем она подняла шкуру, я спросила у неё.

— Если Тар возьмёт в жёны другую, я могу уйти из клана? Например, к ведьме? Я же не обязана буду жить вместе с ними?

Хальрита очень внимательно посмотрела на меня и ответила:

— Это лохань для священного омовения, а это — наряд для первой жены. И неважно, что было до, важно, что есть сейчас и что будет дальше! От наших решений зависит наше будущее. Несколько дней назад я думала, что мой муж убьёт моего любимого сына. Но не смогла заставить его отказаться от исполнения древнего обычая. А чья-то слабая рука смогла остановить меч в его сильной руке. — Орчанка говорила тихо и, упоминая о том, что случилось в день нашего возвращения в клан, даже прослезилась. — Только вот моей руки лезвие почти и не коснулось. Кровь истинной Лемны спасла моего любимого сына. А значит, моему любимому сыну повезло: он заключил союз равных! Равных во всём!

— Но? Как? — прошептала я. — И что теперь?

— А теперь, я думаю, пора ему об этом узнать! — ответила Хальрита, подняв шкуру. — Поспеши, пока вода не остыла. Думаю, дорогу до главного шатра найдёшь сама. Так что тебе решать: впору тебе новый наряд и муж-орк, или отдашь его другой?

Хальрита ушла, оставив меня в полном смятении:

«Отдашь его другой» — это она про новый наряд или про моего орка?

Глава 40

Решение пришло само собой.

В принципе всё было решено уже давно, а сейчас я просто это осознала.

Ну тут уже как в той поговорке: «с кем поведёшься, от того и наберёшься».

А у орков, как я поняла, есть только одно правило: «Сила решает всё!»

Поэтому, расправив плечи и гордо подняв голову, я приближалась по широкому проходу между шатров к центру поселения. Туда, где за круглой пустой площадкой для праздничных пиров возвышался самый большой шатёр.

Вдоль прохода выстраивались орки и орчанки с детьми. Малыши тыкали пальчиками и что-то спрашивали, а их мамаши по большей части онемели и лишь молча наблюдали за происходящим.

Такого представления орки ещё не видывали!

Чистокровная эльфийка в одеждах из золота-серебра и жемчуга направлялась к шатру вождя. Но она не просто шла, она гордо сидела на большом диком звере. Дикая белая кошка порыкивала, осматриваясь по сторонам и демонстрируя острые клыки, готовая в любой момент защитить свою наездницу.

Вот что увидели жители орочьего поселения в то утро.

Да, я решила заявить права на то, что уже и так является моим!

И если для этого нужно показать силу, я её покажу!

Такое я приняла решение.

Самым сложным было оседлать кошку. Но всё же уроки Сувиры не прошли даром. Пусть настоящая эльфийка была носителем лишь магии целителей, но при развитии этого дара он раскрывался и, помимо врачевания, получал дополнительную форму. Ментальная связь основывалась на тех же принципах взаимодействия с чужими телами, как и целительство.

Поэтому разговор с приручённым животным моего орка был коротким. Сначала Снежинка недовольно смотрела на мои сборы, но не предпринимала попыток меня остановить. Она молча передислоцировалась, заняв удобную позицию для контроля входа и выхода из шатра, и пристально наблюдала за мной.

Я же, не тратя времени, искупалась, переоделась в новый наряд. Подивилась тому, что он прямо как на меня сшит, и решила, что это знак. Если уж свекровь-орчанка приняла меня, то с решением двух женщин мужчинам лучше не спорить. И неважно, кто эти мужчины — люди, эльфы или большие зелёные орки.

Это мой наряд и это мой орк! И делиться я не собиралась ни с кем!

Даже если сама богиня Лемниската посмеет заявить права на моего мужа, ей придётся сначала убить меня. Меня и моего орка, так как наши судьбы связаны, а уж Тар не позволит никому меня убить. Но я была уверена, что богиня на моей стороне. Так что сражаться с богами моему орку не придётся.

После омовения и примерки наряда, принесённого Хальритой, настал момент истины, а точнее, самого сложного экзамена. Мне пришлось войти в сознание Снежинки. Я делала это впервые и испытала шок, когда у меня получилось. Её сознание открылось для меня, её воспоминания на какое-то время затопили мой разум. Самым первым из чётких воспоминаний была смерть её родителей и знакомство с большим, зелёным, рогатым орком.