Мари Аделаид – Жилец (страница 22)

Он на миг примолк, и жена была вынуждена отозваться.

— Я бы назвала его не робким, а скорее очень тихим, — произнесла она вполголоса. — Поэтому он не любит бывать на улице, когда вокруг полно народу. Мне кажется, он вот-вот вернется.

Она всей душой надеялась, что мистер Слут вернется с минуты на минуту… что сгущавшаяся мгла спугнет его.

Ей почему-то не сиделось на месте. Вскочив, она подошла к дальнему окну.

Туман, в самом деле, рассеивался. На противоположной стороне Мэрилебон-Роуд виднелись окруженные красной дымкой фонари; мимо сновали еле различимые фигуры. По большей части они направлялись на Эджуэр-Роуд, любоваться рождественскими витринами.

Наконец, к облегчению жены, Бантинг тоже встал. Он подошел к буфету, где хранил свои немногочисленные книги, и взял одну из них.

— Почитаю немного. Уж и не помню, когда я в последний раз брал в руки книгу. Уж больно интересными были газеты, теперь же они совсем пустые.

Жена молчала. Она знала, что имеет в виду Бантинг. Со времени последнего, двойного убийства прошло уже немало дней, и газетам оставалось только перепевать на все лады то, что уже тысячу раз было сказано.

Она направилась в спальню и вернулась с шитьем.

Миссис Бантинг любила шить а муж любил наблюдать ее за этим занятием. С тех пор, как у них поселился мистер Слут, у Эллен оставалось мало времени для такой работы.

Удивительно, какое спокойствие царило в доме, когда не было Дейзи… да и жильца.

Под конец игла замерла в руке миссис Бантинг, кусок батиста упал ан колени. Она настороженно вслушивалась, ожидая возвращения мистера Слута.

Пока текли минуты, она мучительно гадала, увидит ли мистера Слута вообще. Миссис Бантинг не сомневалась, что если он… впутается в какие-нибудь неприятности, то ни в коем случае не признается, где жил последние несколько недель.

Нет, если дело повернется таким образом, жилец исчезнет так же внезапно, как появился. И Бантинг никогда ничего не заподозрит, ничего не узнает, пока, быть может, — боже, какая ужасная мысль! — в газетах не появится портрет, который откроет Бантингу глаза.

Но если такое произойдет, если случится то, о чем страшно и подумать, она решила, окончательно и бесповоротно, держать язык за зубами. Она прикинется, что поражена, просто потрясена удивительным открытием.

ГЛАВА XIV

— Слава богу, он, наконец, вернулся, Эллен. Погода такая что хороший хозяин собаку ан улицу не выгонит.

Бантинг говорил с облегчением, но к жене не обернулся, а продолжал читать вечернюю газету, которая была у него в руках.

Он сидел у самого огня, откинувшись на спинку своего уютного кресла. Бантинг выглядел очень хорошо, на щеках его цвел здоровый румянец. Миссис Бантинг смотрела на него с некоторой завистью, даже с обидой. И это было удивительно, поскольку она по-своему была очень привязана к мужу.

— Не беспокойся о нем так; мистер Слут вполне в состоянии сам за собой присмотреть.

Бантинг уронил газету на колени.

— Ума не приложу, что ему понадобилось на улице в такую погоду.

— Сдается мне, Бантинг, это не твое дело, не так ли?

— Ты права. Но все же если с ним что-нибудь случится, нам будет несладко. Этот жилец, Эллен, наша первая удача за долгое-долгое время.

Миссис Бантинг беспокойно зашевелилась на своем высоком стуле. Она не произносила ни звука. То, что сказал Бантинг, было слишком очевидно и не нуждалось в ответе. Она прислушивалась, воображая, как жилец пробирается по наполненному туманом холлу — проворно, но удивительно бесшумно. Можно сказать, "крадется". Да, теперь он всходит по лестнице. Что это там говорит Бантинг?

— Приличным людям небезопасно ходить по улицам в такое ненастье. Лучше посидеть дома, если нет неотложных дел. — Бантинг глядел прямо в узкое, бескровное лицо жены. Он был человек упрямый и всегда стремился доказать свою правоту. — Меня так и подмывает сказать ему об этом! Его просто необходимо предупредить, что такому человеку, как он, в темное время суток на улице делать нечего. Я уже читал тебе заметки из "Ллойдз" об уличных происшествиях: это просто ужас, и во всех случаях виноват туман! И потом, не сегодня-завтра это чудовище снова возьмется за свое…

— Чудовище? — рассеянно повторила миссис Бантинг.

Она пыталась расслышать шаги жильца наверху. Ей очень любопытно было знать, отправился ли он в свою уютную гостиную или пошел на третий этаж, в лабораторию, как он любил говорить.

Но муж, не обращая на нее внимания, продолжал разглагольствовать. Поняв что ее усилия бесполезны, миссис Бантинг перестала ловить звуки, доносившиеся сверху.

— Страшно подумать: блуждать среди тумана в такой вот компании. Правда, Эллен? — Он говорил так, словно эта идея, несмотря ни на что, приятно щекотала ему нервы.

— Городишь всякую чепуху! — отрезала миссис Бантинг. Она встала. Болтовня мужа вывела ее из равновесия. В кои то веки им выпала возможность побыть вдвоем и отдохнуть, так отчего муж не выберет другую, более приятную тему для беседы?

Бантинг снова уткнулся в газету, а его жена принялась тихонько ходить по комнате. Скоро подоспеет время ужина. Сегодня она приготовит мужу аппетитные гренки с сыром. У этого счастливчика (так, отчасти пренебрежительно, отчасти с завистью, любила она называть мужа) отличное пищеварение, и все же он довольно разборчив в еде, что часто случается с лакеями, служившими в хороших домах.

Да, с пищеварением Бантингу повезло. Миссис Бантинг гордилась своими манерами и никогда бы не позволила себе употребить грубое слово, к примеру "желудок", не говоря уже о более откровенных терминах. Только в беседе с врачом она могла сделать исключение.

Квартирная хозяйка мистера Слута не сразу спустилась в холодную кухню. Сначала она распахнула украдкой дверь своей спальни. Ступив в темноту, она тихонько закрыла дверь и стала прислушиваться.

Вначале до нее не долетало ни звука, но затем послышались осторожные шаги прямо над головой, то есть в спальне мистера Слута. Как ни старалась, она не могла угадать, что он там делает.

Но вот открылась дверь, ведущая на лестничную площадку. Заскрипела лестница. Это означало, без сомнения, что остаток вечера мистер Слут проведет в мрачной верхней комнате. Он не бывал там уже долго — почти десять дней. Странно, что для своих опытов он выбрал именно тот день, когда на Лондон спустился непроглядный туман.

Миссис Бантинг ощупью добралась до стула и села. Непонятно почему, она чувствовала смертельную усталость.

Да, правда, мистер Слут принес им счастье. Очень дурно с ее стороны об этом забывать.

Сидя в спальне, она напомнила себе уже не в первый раз, что означало бы для них лишиться мистера Слута. Почти наверняка они впали бы в самую жалкую нищету, в то время как с жильцом им было обеспечено не только безбедное существование. Оставшись у них (а так он, судя по всему, и намеревался поступить), мистер Слут даст из уважения окружающих и, прежде всего, уверенность в завтрашнем дне.

Миссис Бантинг подумала о деньгах мистера Слута. Он никогда не получал писем, и все же деньги к нему поступали: это было ясно. Она предположила, что он снимает соверены, по мере надобности, со своего счета в банке.

Затем она сознательно сменила тему размышлений.

Мститель? Странное имя! Она повторяла себе, что настанет время, когда Мститель, кто бы он ни был, сочтет себя удовлетворенным — отомщенным, так сказать.

И снова о мистере Слуте: им повезло, что жилец, кажется, всем доволен, и не только помещением, но и хозяином, но и хозяином с хозяйкой. В самом деле, у мистера Слута нет никаких причин искать себе другое пристанище.

Внезапно миссис Бантинг поднялась на ноги. Сделав усилие, она стряхнула с себя груз страха и беспокойства. Нащупав ручку двери, ведущей в коридор, она повернула ее и затем, уже твердыми шагами, поскольку стало светло, спустилась в кухню.

Когда Бантинги только наняли этот дом, Эллен постаралась навести в цокольном этаже если не уют, то, по меньшей мере, порядок. Стены побелили, и теперь на их фоне внушительно выделялась газовая плита из черного чугуна и сверкающей стали. Она была большая, из тех, за которые газовой компании платят четыре шиллинга в квартал, без всяких дурацких автоматов со щелью для шиллингов. Миссис Бантинг была чересчур практична, чтобы с таким мириться. Она, как полагается, завела газометр и платила за газ не вперед, а задним числом.

Миссис Бантинг поставила свечу на тщательно вычищенный деревянный стол и, включив газовый рожок, задула ее.

Она зажгла конфорку, поставила на огонь сковородку и вновь, сама того не желая, вернулась мыслями к мистеру Слуту. Казалось, свет не видел более доверчивого джентльмена, чем он, и в то же время мистер Слут — сплошная загадка.

Она вспомнила о саквояже — том самом, который так странно громыхал в шифоньере. Шестое чувство говорило ей что сегодня жилец брал этот саквояж с собой.

Яростным усилием она отбросила прочь мысли о саквояже и вернулась к более приятным вещам: доходам мистера Слута и его непритязательности. Конечно, он человек эксцентричный, но иначе бы он и не стал их жильцом а делил бы кров с родными или друзьями из его собственного сословия.

За этими бессвязными мыслями миссис Бантинг продолжала кухонные хлопоты: достала сыр, мелко его нарезала, тщательно отмерила масло. Ее движения были, как всегда, изящны и точны.