MarGo – Сделка на доверии. Книга № 1 Встреча (страница 4)

– Ничего не скажешь? Вчера щебетала без остановки, – он помолчал, ожидая ответа. Но ей было нечего сказать. Взгляд манящий, притягивающий, обволакивающий. Глядя ему в глаза, прислушивается к себе и понимает, что сердце начинает биться сильнее и тревожнее. Она старается избегать таких людей, которые одним взглядом выворачивают душу людей наизнанку. Но она не из тех, кто подаст вид, что ее смущают. А еще она совсем не чувствует его.

Тут нужны пояснения. Дело в том, что у меня с детства дар, чувствовать людей. Это трудно объяснить, но попытаюсь. Я считываю эмоции людей. О чем они переживают в данный момент иногда мысли, зависит от людей. Но есть и исключения, например, я не могу считывать родственников: дочь, отца и маму. Для себя я решила, что это специальные исключения, так как я их сильно люблю. Зато всех остальных запросто. Но именно его не чувствовала. Ноль, тишина. Таких людей я опасалась, не зная, что от них ждать. Но опять же, списала все на жуткое похмелье. Она не в форме.

Вдруг он встал и пошел к тумбочке, так как-то совсем непринужденно. « Боже! Какой у него рост?! Метр восемьдесят? Или еще выше?» Ее рост был метр пятьдесят два, сколько она себя помнит, и подобных высоких мужчин у нее не было. Она даже не могла понять, нравиться ей это или нет. Просто следила за его движениями. На тумбочке лежали его часы, он, надевая их на руку, заметил, между прочим:

– Я заказал чай и «Алкозелцер». Выпьешь, – звучало как приказ, – Тебе легче будет, – он тряхнул кистью, и часы послушно упали чуть ниже запястья, – Ты вообще в курсе, который сейчас час? – строго так, – Шесть утра почти! Могли бы еще выспаться! – упрекнул шутя вроде, но строго.

Вообще в нем чувствуется властность, сила, безкомпромистность. Баритон, строгость в голосе заставляет трястись кишочки. Одновременно уверенность, что не обидит и холодок опасности. Обалденная смесь! Но не на ту напал.

– Тогда почему звонили с рецепшена именно сейчас, и ты продлил по факту? Значит, номер заказан был только до шести. А значит, не выспаться ты со мной планировал, да и на утро у тебя не Я в планах была, – парировала Алина с легкой злобой, придавая голосу безразличие, а в конце ехидно улыбнулась.

Он посмотрел на нее очень серьезно, словно сканировал, как будто осознал, что недооценил. Потом ухмыльнулся сам себе и сказал:

– Не имеет значения, – пауза, – теперь. Все равно выпьешь.

Алина промолчала. Это «теперь» было какое-то со смыслом и почему-то взволновало ее. Что теперь? Что произошло, что теперь не имеет значения? Она изучала его по движениям, по мимике, по речи. Интуиция ей подсказывала, что опасности нет. Наоборот, такое чувство, что она знает его и уже очень- очень давно. Ей не страшно и не стыдно смотреть ему в глаза, хотя он и облапал ее всю и голенькой видел. А может, даже и не только. Она могла поклясться, что знает, как он смеется и как сердиться. Сейчас он вроде выглядит спокойным, но Алина улавливала волнение и неловкость тщательно им завуалированные. Это ему, похоже, сейчас стыдно. Но за что? Может он хотел ее, но не смог? Хотя у него с этим проблем вроде нет, пять минут назад убедилась. Стоит как надо! Тогда в чем дело? И вдруг, нарушив тишину, она спросила:

– Я даже имени твоего не помню.

Он глянул на нее, заулыбался, показав белейшие ровные зубки, красивая улыбка. Да, вот так красиво он и улыбается. Очень красиво. Слегка наклонил голову и как бы исподлобья ответил:

– А ты и не спросила ни разу. Ты весь вечер называла меня ежик, сказала мне идет очень. Не помнишь ничего? К концу вечера я уже привык даже. И откликался!

Кажется, его это все забавляло. Алина только удивленно вскинула бровь. Где логика? Не похож он на ежа, какая чушь! Что спьяну не ляпнешь. Он продолжил после паузы:

– Меня Игорь зовут. Но ты можешь звать меня ежик! – он снова вернулся на край кровати, – Как зовут тебя, я знаю. Алина Викторовна Соловьева. Ты сама мне все о себе рассказала.

– Что, прям, все! Все! – удивилась Алина и не поверила.

– Ну, почти все! Кстати, пока ты не показала паспорт, я не поверил в твой возраст. Отлично выглядишь! Я думал тебе двадцать три где-то. Эта прическа забавная, короткая, – он на себе пытался изобразить ее прическу.

Алина уставилась в пол, сжала губы. Паспортом тут размахивала, болтала про себя лишнего. Ее реакцию он принял за обиду и поспешил исправиться:

– Но тебе идет очень. Просто ты такая миниатюрная, бойкая, красивая, необычная. В хорошем смысле всех этих слов.

Алина пропустила его слова мимо ушей и спросила:

– А тебе, сколько лет? – вскинув прищуренный взгляд.

– Сорок два. А что? – он тоже прищурился.

– Ты женат? – тут же, в лоб, спросила она.

– Разведен. А ты, реально ничего не помнишь? – пауза, – Не узнаешь меня? – осторожно спрашивает он.

– Пока нет,– со вздохом заметила она, отворачивается.

– Ты меня нигде не видела раньше? Я для тебя сейчас чужой?!– с тревогой спросил он. Да и что это за вопрос? С чего бы это вдруг?

– А ты мне родственник, что ли?!– огрызнулась она и снова хитро смотрит.

Либо это так, либо она отличная лгунья. А он только улыбнулся довольный:

– А язычок все тот же остался!

Только вот его радость была ей не понятна. Задумалась. Последнее, что всплывало в голове, это корпоратив. Всеобщее веселье, музыка. Аня пошла с какой-то компанией в другой зал. Ее слова, чтобы она подождала ее, они поедут домой вместе. Еще парочка бокалов мартини или это была водка? Заказала шампанское. Вызвала такси, телефон садился. Пошла на улицу. Воздушный поцелуй козлу. Конец фильма. Вроде села в машину. Так может он таксист.

– Ты таксист? – спросила она, но уже заранее знала ответ. Не бывает таких опрятненьких и хорошо одетых таксистов. С дорогущими часами и вылизанных до блеска ботинках. А! Еще и маникюр! У какого таксиста маникюр?!

– Нет. Но ты решила, что да. Ты беспардонно забралась в мою машину и потребовала везти тебя в «Зебру». Вот так, как ты сидишь сейчас, правда, изрядно пьяной. Я пытался уговорить тебя выйти, я даже пытался вытащить тебя силком, но ты ж упрямая как баран, и лягалась больно. Материлась как сапожник. Вы совершенно не умеете себя вести в нетрезвом состоянии.

– А шубы не было? – уточнила она заинтересованно, подавшись вперед.

– Ни шубы, ни сапог. Девушка лето! После долгих споров и уговоров, это я сдался, – сказал с сожалением, будто ему это не свойственно – и мы поехали туда, куда вы мадам приказали. К тому же, у меня не было особых планов на вечер, а ты изрядно меня насмешила. Пока ехали, ты не умолкая, рассказывала о себе и своей не легкой жизни. Так как ты была уже почти в дрова, то я решил сходить с тобой. Уж очень было интересно, зачем ты туда так рвалась? И я ничуть не пожалел об этом!!! – последнее было сказано с таким смаком и нижнюю губу облизнул, это напрягло. Интуиция подсказывала самый худший исход событий. Стриптиз.

Она ему верила, это было похоже на правду, сделала по-детски наивное и виноватое лицо, спросила:

– Ну, хоть до танцев со стриптизом не дошло?

Алина сморщила нос, предчувствуя его ответ заранее, она себя слишком хорошо знает:

– Че это! Не дошло?! Дошло! На барной стойке! Пришлось тебя сдирать оттуда силком, не дав дотанцевать до конца, – он не сводил с нее глаз, она тоже, – Ты туда похоже за этим и ехала. Выпустить пар. Не мне одному понравилось. Классно двигаешься. Где училась?

Ей показалось, что его глаза потемнели, прищурился, ноздри раздуваются, кажется от воспоминаний. Смиренно опустила глазки и стала теребить ремешок сумки. Оставив вопрос без ответа. Его грозный голос с хрипотцой заставил ее замереть:

– Не делай так! Заводишь еще больше!

Ой! Кажется, он ее хочет. А самое интересное, что ей это нравиться, заводить его. Она искоса глянула на него, надула губки. Не специально, так само получилось. Это была ее защитная реакция, вроде как мне стыдно, но не обижайтесь на меня, я не нарочно.

– Ты стоишь мне глазки? – удивился он, улыбаясь одними глазами, нахмурил брови, но это не придало суровый вид, наоборот.

– Нет. Мне просто стыдно, – соврала, она строила, конечно, как пить дать.

Его внешность была довольно привлекательной, а еще этот завораживающий голос. Он всем и голосом, и манерами, и движениями привлекал к себе внимание, не хотелось отводить от него глаз. Как магия, какая та! Гипнотизировал, обволакивал, притягивал. И она поддалась. Смотрит на него, не отводя глаз очень долго, и волнение внутри все больше нарастает. Как далеко это зайдет? Он какой-то необычный.

– Не похоже… – тянет он, еще больше гипнотизируя.

В этот момент в двери постучали негромко. И этот невидимый накал, тут же испарился. Им обоим было жаль, что их прервали. Он уже был уверен, что сейчас пару фраз еще, и он ее поцелует. Она смотрела на его губы, а это первый признак. Он нехотя поднялся и пошел к двери:

– Это чай принесли, – со вздохом сказал он.

Открыл двери, молча, взял поднос из рук девушки и тут же поставил его на тумбочку рядом с кроватью, он даже не поздоровался с ней. Алина сидела так, что ее не было видно, чему она была весьма рада. Игорь достал купюру из заднего кармана джинс, поблагодарил девушку и поспешил закрыть двери, несмотря на то, что она еще что-то там говорила. И в этот самый момент, Алина вспоминает себя на этой кровати, в одном нижнем белье и как он, вот так же достает купюры и засовывает ей их в трусики. Теперь стало тяжело дышать ей, она закрыла ладонью глаза и почесала озадачено лоб. Срам, то какой! Значит, она тут и ему стриптиз танцевала. Черт! Черт! Три раза черт! Значит, раздевалась сама и никто не принуждал. Надо завязывать пить совсем. Он поглядывал на нее, наливая чай в кружки, решил видимо, что раз трет лоб, то голова болит и заметил: